Хождение под мухой

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 21

Утром я набрала всплывший в памяти номер и попросила:

– Позовите Лену.

– Здесь такая не живет.

– Елена Морозова у вас не прописана?

– Мою дочь зовут Евгения Морозова, – ответил спокойно мужской голос, – может, вы имя перепутали?

– Нет, нет, именно Елена.

– Ошибка вышла.

Дрожа от нетерпения, я восстановила в уме следующие цифры, на этот раз ответила сильно простуженная женщина:

– Алло.

– Можно Лену.

– Нету ее, – вздохнула тетка, – с работы не приходила. Что передать?

– Куда же Лена подевалась? – удивилась я. – Дежурство ее давно закончилось, это из больницы беспокоят. Подскажите, где сейчас Ленку найти можно? Начальство велело всенепременно дозвониться.

– Кто говорит?

– Женя, – бодро соврала я.

– А, деточка, добрый день, не признала тебя, а ты, наверное, удивилась, когда такой жуткий голос услышала. Это я, Ольга Николаевна.

– Зрассти, – вежливо сказала я, – и впрямь не поняла, кто у аппарата.

– Простыла я сильно, вот связки и сели. Что у вас приключилось?

– Да Ленка случайно ключи от процедурного кабинета с собой уволокла, когда уходила, – нашлась я, – теперь тут все орут, словно потерпевшие. Где ее найти можно?

– К Игорю небось опять подалась, – вздохнула Ольга Николаевна, – сама знаешь, они то любятся, то дерутся. Я ей в понедельник сказала: брось его, что за жизнь такая. У мужика семья, найди свободного, на чужом горе счастья не построишь, а она налетела на меня с воплем. Поругались, одним словом, теперь не общаемся, третий день друг от друга шарахаемся.

– Книжку записную я дома забыла, подскажите телефон Игоря.

– Так у него нет телефона, – удивилась Ольга Николаевна.

– Ой и правда, а адрес? Смотаюсь, пока тут пятиминутка идет, и заберу ключики, а то Ленка неприятностей не оберется.

– Пиши, Женечка, – вздохнула женщина и дала мне адрес Игоря в Красногорске.

Я оделась и села в «копейку». Ну вот, сейчас вытрясу из девушки абсолютно все.

Лесная улица, окруженная с двух сторон заваленными снегом деревьями, оправдывала свое название, что, согласитесь, редкость. На Садовом кольце нет садов, на Цветном бульваре цветов, а на Трамвайной улице давным-давно сняли рельсы. Но Лесная оказалась засаженной деревьями. За домом Игоря расстилалось огромное поле, посреди которого торчала одинокая трансформаторная будка.

Квартира Игоря радовала глаз отлично обитой железной дверью. Я нажала на звонок, раздалась веселая трель, потом высунулся лысоватый мужик лет тридцати пяти в спортивном костюме.

– Вы Игорь? – вежливо спросила я.

– Ну, – ответил тот, обводя меня взглядом, – предположим, что так.

– Меня прислала Ольга Николаевна, мама Лены, можно войти?

Игорь помедлил пару секунд, потом со вздохом посторонился.

– Входите.

Его квартира, просторная, великолепно обставленная, совершенно не походила на однокомнатную халупу Гали.

– И о чем беседовать станем? – принял оборонительную стойку Игорь. – Вроде все уже было сказано. Ольга Николаевна меня терпеть не может, я ее тоже, о чем тут толковать. И вообще, мы с Леной взрослые люди, сами разберемся, без материнских советов, так Ольге Николаевне и передайте.

– Вообще-то мне нужно поговорить с Леной.

– И ступайте к ней домой.

– Видите ли, я еду оттуда, там ее нет.

– Значит, на работе, – буркнул Игорь, – она в больнице работает, их иногда задерживают.

– Там ее тоже нет.

– Куда же она подевалась? – удивился Игорь.

– Вот я и хотела у вас узнать, где она?

Игорь развел руками:

– Мы с ней позавчера поругались, наговорили друг другу гадостей, она на работу уехала в слезах, вечером не звонила, сегодня тоже. Ну я и решил, все, конец любви. То-то Ольга Николаевна обрадуется, у нее при виде меня мигом давление до двухсот подскакивает. Из-за нее и не женился на Ленке до сих пор. У меня первая теща была гидра с вилами, вторую такую неохота заводить. А вы, собственно говоря, кем Ленке приходитесь?

– Никем, – спокойно ответила я и вытащила удостоверение, выданное Федорой.

– «Без права ношения оружия», – прочитал Игорь и неожиданно заржал, – из пальца, значит, стреляешь, Никита ты наша!

Пропустив мимо ушей издевательства, я спокойно ответила:

– Ну тут вы сильно ошибаетесь. Из пистолета или автомата любой дурак выстрелит и в большинстве случаев попадет, если цель большая. Я же могу убрать человека голыми руками, просто не считаю нужным афишировать эти свои знания.

В глазах Игоря плескалось откровенное веселье и недоверие.

– Ваша Лена, – сообщила я, – вляпалась в удивительные неприятности, ее жизни скорей всего грозит опасность, смертельная.

Последнюю фразу я сказала для острастки, чтобы слегка припугнуть Игоря, но тот неожиданно расхохотался:

– Смертельная опасность, ой, не могу. Небось клизму с горчичниками перепутала! Да Ленка ни в жизни даже на желтый свет дорогу не перейдет, боязливая очень…

Он продолжал веселиться, я быстро соображала, как заставить его подумать, к кому из подруг могла пойти Лена, и тут зазвонил телефон. Смеясь, Игорь взял трубку.

– Слушаю, да, Гарбузов Игорь Арнольдович, да, знаю, да, да… что?!

С его лица сползла улыбка, руки затряслись, щеки побледнели, а глаза разом словно провалились внутрь черепа. Кое-как он уложил трубку на рычаг и уставился в окно.

– Что случилось?

– Ленку нашли на стройке, тут недалеко совсем, возле шоссе. Наверное, ко мне шла, решила угол срезать. Сколько раз просил не ходить там! И вот…

– Ее убили, – прошептала я.

– Слава богу, нет, – так же шепотом ответил Игорь, – вроде деньги отобрали и по голове ударили, не понял я ничего…

Он начал метаться по квартире, хватая вещи и приговаривая:

– Ну где же ключи от машины, где?

Я посмотрела на его совершенно безумное лицо и велела:

– Пошли, отвезу, только скажите, куда.

– В больнице она, тут недалеко, – бормотал Игорь.

В машине он слегка успокоился и закурил. Увидав, что мужик стал вменяемым, я поинтересовалась:

– Отчего врачи позвонили вам? Телефон где взяли?

– У Ленки в паспорте мои визитки лежат, штук двадцать, – пояснил Гарбузов.

– Зачем столько?

– В страховой компании я работаю, агентом, – пояснил Игорь, – клиенты нужны. Ленка мои визитки на работе раздавала врачам, больным… кому машину страховать, кому дачу, кому квартиру…

– Теперь понимаете, что я не шутила, когда говорила о ждущих Лену неприятностях. Ну-ка припомните, что она про работу рассказывала?

– Ничего, – пожал плечами Игорь, – медсестрой работает, уколы там всякие. Ну жаловалась иногда, что больные капризные попадаются, клиника платная, сами понимаете… Собственно говоря, это все.

Я молча подрулила к больнице. В отделении, куда поместили Лену, нас приняла довольно полная дама в хирургической пижаме, точь-в-точь такой, как у Кати.

– Состояние крайней тяжести, – по-военному кратко отчеканила она, – черепно-мозговая травма, несколько ран на теле, к счастью, не опасных, похоже, ее сильно били, а потом попытались задушить. Очевидно, девушка потеряла сознание, вот негодяй, решив, что перед ним труп, и бросил жертву.

– Почему вы думаете, что на нее напал грабитель? – тихо спросила я.

Врач помолчала, потом нехотя ответила:

– Он вырвал у нее из ушей серьги, именно вырвал, мочки ушей разорваны, а на безымянном пальце правой руки скорей всего имелось плохо снимавшееся колечко…

– Точно, – пробормотал Игорь, – я ей подарил на Новый год перстенек золотой с бирюзой, турецкая работа, но симпатичный, да с размером не угадал. Лена его надеть-то надела, а снять только с мылом сумела. А как вы догадались про кольцо?

Доктор тяжело вздохнула:

– Палец ей этот отрубили, с такими травмами мы сталкивались при ограблениях.

Игорь посерел и схватился за сердце. Врач принялась капать в стаканчик светло-коричневую жидкость.

– Она может говорить? – поинтересовалась я. – Вдруг расскажет, кто ее так…

– Нет, конечно, – сердито буркнула реаниматор, – ваша родственница на аппаратном дыхании.

И, видя, что я не слишком понимаю, в чем дело, добавила:

– Без сознания лежит, в горло введена трубка, ясно?

– Долго она пробудет в таком состоянии?

Поправив зеленый колпачок, кокетливо сидящий на аккуратно уложенных волосах, врач пожала плечами:

– Прогноз дать невозможно. Неделю, месяц, сорок дней… Черепно-мозговые травмы – штука коварная, прибавьте к ней сильное переохлаждение, потерю крови. Не будь она такой здоровой… Сейчас не могу с уверенностью сказать, выживет она или нет. Медицина, конечно, со времен Гиппократа далеко ушла вперед, но наши возможности не безграничны.

Я молча смотрела в окно, за которым плясали, кружась, хрупкие снежинки. Все понятно… Вернее, ничего не понятно, потому что нити оборваны, а концы ушли в воду.

В расстроенных чувствах я села в машину, завела мотор, включила радио и поехала домой. В голове было совершенно пусто, никаких конструктивных идей. Я тупо слушала диджея.

– Наступил час вашей заявы, – бодро вещал парень, – наш телефон просто разрывается от звонков, спой, что ты хочешь услышать? Говори, ты в эфире…

– Здравствуйте, – затараторил девичий голос, – меня зовут Нина Рагозина, хочу передать привет Вике, Оле и Кате, учащимся 9-го класса «В», пусть прозвучит песня, щас спою: «И вот теперь, сиди и слушай, он не хотел ей зла, он не желал запасть ей в душу, и тем лишить ее сна…»

Я поехала по шоссе, хорошо все-таки, что теперь радио и телевидение работают ночью. Раньше тем, кто мучается бессонницей, приходилось плохо.

– Спой, что ты хочешь услышать, – донеслось из приемника.

– Здравствуйте, – прозвучал интеллигентный дамский голос, – разрешите представиться. Трубина Евгения. Мне хотелось бы услышать бессмертное произведение Иоганна Себастьяна Баха… сейчас попробую напеть: та-та…

В эфире на секунду повисло молчание. Я расхохоталась, представляя, с какими перекошенными лицами сейчас носятся по студии сотрудники. Они-то привыкли к бесхитростным просьбам плохо разбирающихся в музыке людей. Гонят фактически одни и те же популярные песенки, держат их под рукой и не испытывают никаких трудностей при выполнении заказа. А тут бац, какая-то слишком умная Женя Трубина захотела Баха. Интересно, как диджей выкрутится?

– Иоганн Себастьян Бах писал великую музыку, – бодро затараторил парень, – он родился в 1685-м, а умер в 1750-м, прожил недолго, но успел создать…

Ага, ему приволокли музыкальную энциклопедию, однако они оперативны, но плохо считают, Бах прожил 65 лет, больше Моцарта, вполне приличный земной срок.

– …И мы рады поставить его бессмертное творение, – заливался соловьем диджей, – после небольшой рекламной паузы. «Обувь XXI века в магазинах…»

Я опять рассмеялась, да работники телевидения и радиовещания должны воздвигнуть памятник рекламодателям, чем бы они заполняли паузы в эфире, возникающие из-за накладок?

– Отлично, – радостно заверещал ведущий, – надеюсь, Евгения Трубина не ушла от приемника. Слушайте, Женечка, для вас звучит Бах.

От неожиданности я чуть не влетела в бетонное ограждение, тянувшееся посредине шоссе. Женя, Бах! Надо же быть такой кретинкой! Молоденькая медсестричка, угощавшая «идиотку» бутербродами и чаем! Ведь я звонила по телефону и попросила Елену, а мне ответили: мою дочь зовут Евгенией.

И ведь я просто повесила трубку и набрала другие цифры. В списке сотрудников, висящем на стенде, две фамилии имели перед собой инициал «Е». Морозова и Николаева. Значит, Морозова – это та самая Женечка.

Поднажав на газ, я полетела домой, отлично. Женя не показалась мне злобной, более того, она выглядела слегка глуповатой, может, в силу молодости. Женечке едва ли исполнилось двадцать.

На следующий день, дождавшись полудня, я набрала номер и попросила:

– Будьте любезны Женю.

– Слушаю, – ответил веселый голосок.

– Женечка, – затараторила я, – так вам благодарна, просто нет слов.

– Кто это?

– Евлампия Романова.

– Простите, не поняла…

– Женечка, к вам в корпус забрела немая женщина с больным рассудком, помните? Вы еще угощали ее чаем, так вот, я ее сестра, родная.

– Ой, – воскликнула медсестра, – а она убежала. Окно распахнула и с концами, одеяло унесла.

– Женечка, – радостно сообщила я, – моя несчастная сестра вернулась сама в интернат, она не такая уж и дура, правда, с заскоками. Страшно, невероятно вам благодарна.

– Знаю, мы звонили в интернат, там сказали, что все назад пришли. Только за что вы меня благодарите?

– Пригрели, накормили, обласкали несчастную…

– Я тут ни при чем, доктор велела.

– С Маргаритой Михайловной я уже поговорила. Женечка, можно к вам подъехать домой?

– Зачем?

– Хочу маленький презент передать за ваше доброе сердце, ничего особенного, всего лишь французские духи.

Услыхав про элитную парфюмерию, девушка с трудом сдержала радость, которая так и рвалась наружу.

– Спасибо.

– Можно прямо сейчас подвезу?

– Пишите адрес, я весь день собиралась дома сидеть.

Сунув бумажку с координатами Жени в кошелек, я понеслась в спальню к Юлечке. Знаю, знаю, у той на полочках стоят целых три нераспечатанных флакона. Выбрав самый крошечный, я побежала к выходу. Конечно, когда Юля вернется из Египта, она меня убьет, но надо же узнать правду о смерти Нади Киселевой. До сих пор я, к сожалению, находилась в полной растерянности, но вот теперь в конце длинного, темного тоннеля зажегся зеленый свет.

Как я раньше не додумалась до такой простой вещи! Доноры! Вот их родственники запросто могли убить Богдана, довести до самоубийства Надю и столкнуть с балкона Егора Правдина. Конечно, доказательств того, что Богдан и Надя тоже участвовали в «почечном» бизнесе, у меня нет. Но я хорошо знаю, каким въедливым, занудным человеком был Богдан, как он дотошно следил за всем, что происходило в клинике, не упускал никакой, даже самой незначительной детальки.

Один раз, на дне рождения Нади, Богдан, слегка выпив, принялся рассказывать, какую форму он придумал для своих сотрудников.

– Брючные костюмы разных цветов, – самозабвенно вещал он. – Для врачей серо-бежевые, кармашек справа, на нем золотой орнамент и серый бейджик с именем, для медсестер голубые, карманчик слева, без шитья и, естественно, тоже табличка с инициалами и фамилией, а для обслуживающего персонала – розовые, без карманов и вместо шапочек-колпачков у них беретки, с пуговкой…

И вы думаете, что от такого человека, который продумал даже пуговицу на берете, могло что-то ускользнуть? Нет, Богдан все знал, и Надя, естественно, тоже. И потом, уж очень богато они жили, шикарный ремонт, новая мебель, две роскошные иномарки… Ох, чует мое сердце, рыльце у милейшего Богдана было в пуху. Хотя он не походил на человека, способного заниматься криминальным бизнесом.

Я подрулила к пятиэтажке, сложенной из желтых блоков, включила сигнализацию и вошла в чистый подъезд. Богдан не походил на человека, способного заниматься криминальным бизнесом? Это не аргумент. Он еще казался верным, любящим мужем, а на самом деле был двоеженцем, живущим одновременно с Надей и Марфой Шевцовой. И если Киселева не захотела менять фамилию, то Марфа преспокойно сделала это. Интересно, как он умудрился дважды зарегистрировать брак? Да элементарно! Наврал в милиции, что потерял паспорт, и получил новый! Небось сунул паспортистке зеленую бумажку, та «забыла» поставить нужный штамп.

Несмотря на день, в подъезде было темновато, меня этот факт обрадовал. Не надо, чтобы Женя сразу увидела мое лицо, поэтому, прежде чем позвонить в звонок, я поглубже натянула шапочку и сунула подбородок в шарф.

Дверь распахнулась, Женечка, выглядевшая в домашней одежде совсем девочкой, спросила:

– Вы ко мне? Вы Евлампия?

Я, демонстративно держа в руке беленькую коробочку, ответила:

– Точно, можно зайти?

– Конечно, конечно, – засуетилась она.

В прихожей у нее горела экономная, двадцатипятиваттная лампочка. Я стала стягивать одежду.

– Кто там? – раздался мужской голос. – Массажист пришел?

– Нет, папа, не волнуйся, отдыхай, это ко мне, – ответила Женечка.

– Иди сюда! – настаивал мужик.

– Вы извините, – вздохнула Женя, – папа болен, парализованный лежит, проходите пока на кухню, сейчас вернусь.

Она скрылась за дверью, я стащила с головы шапочку и юркнула в пятиметровую, тесную кухню, до отказа забитую шкафчиками.

Минут через пять появилась Женя, взяла коробку с чаем и устало сказала:

– Извините, папа капризничает. Впрочем, его можно понять, кому понравится целый день лежать в кровати.

Потом она вгляделась в мое лицо и недоуменно пробормотала:

– Простите, вы со своей немой сестрой близнецы? Поразительное сходство!

– Нет, – твердо ответила я, – никакой родственницы у меня нет и в помине, это вы меня столь радушно и заботливо поили чаем. Зря только в палате электричеством пугали, честно говоря, я не поверила вашим словам, потому как увидела, что все штепсели вынуты из розеток.

Женя отступила к стене и выронила на пол железную коробочку, крышечка отскочила в сторону, заварка разлетелась по полу.

– Что же ты так неаккуратно, – укорила я, – столько дорогого продукта рассыпала! Теперь выбросить придется!

– Вы из милиции, – прошептала Женя, – так я и знала, чувствовала, что этим закончится. Но я ни при чем, копейки получала, вот остальным перепадало от души. Господи, теперь арестуете небось!

И она заплакала, прижимая к груди чайную ложку.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *