Идеальное тело Пятачка

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 11

Я могу совершить глупость, и чаще всего это происходит, если оказываюсь в неожиданной ситуации. До сих пор я не в состоянии забыть, как в школьные годы ездила с классом в Ленинград на экскурсию. Красоты города я не заметила, потому что всю неделю смотрела на Ваню Романкина, в которого влюбилась по уши. Ваня считался королем класса и не обращал ни малейшего внимания на толстуху с последней парты. Пять лет я мечтала очутиться с Романкиным на необитаемом острове, выжить, например, после авиакатастрофы и остаться с Ванькой там, где нет ни одного человека. Сейчас я понимаю, что избалованный девичьим вниманием Иван не снизошел бы до дружбы с уродиной Сергеевой, даже очутившись на Марсе. Но в юные годы нам свойственны иллюзии, и я думала: вот бы случайно оказаться с ним наедине…

И судьба неожиданно предоставила мне такой шанс. В один из дней нас повезли на экскурсию в Ленинградскую область, привели в очередной дворец и начали гонять по комнатам, набитым пыльной мебелью. Я, конечно же, смотрела не на экскурсовода, а следила за Ваней, который внезапно отделился от толпы и метнулся в коридор. Я побежала за своим любимым и нашла его в полуподвале, перед дверью с прозаической табличкой «Туалет». Справа от нее сидела на стуле старуха с вязаньем, слева на веревочке висел рулон бумаги.

– Ну тетенька, – ныл Романкин, – мне туда очень надо.

– У нас за деньги, – меланхолично отвечала бабка. – Три копейки малое дело, пятачок большое, если то и другое, то выйдет восемь. Гривенник не приму, сдачи нет.

– Бабушка, – плаксиво тянул Ваня, – в тубзик всегда бесплатно пускают!

Напомню вам, что речь идет о моем детстве, тогда никто не слышал об отправлении естественной нужды за деньги.

– Нам бюджета на ремонт не дают, – окрысилась пенсионерка, – райотдел культуры разрешил туристов за плату обслуживать. Давай монетки и заходи.

– У меня нету денег, – застонал Романкин, – я купил стаканчик с мороженым, мама больше не дала.

– Нет наличных – нет толчка, – философски ответила служащая.

Ванька засопел, и тут настал мой час. Я вынула из кошелька восемь копеек, бросила их на фарфоровое блюдечко со щербинкой и воскликнула:

– Здесь за все, за малое и большое. Иди, Вань, угощаю от чистого сердца.

Романкин обернулся, увидел меня, покраснел, как свекла, и растерялся. Я сообразила, что совершила бестактность, попятилась и налетела на двух прыскающих в кулак одноклассниц: Лену и Олю, самых отвязных сплетниц и врушек. Старуха заржала, как пьяная лошадь:

– Иди, женишок, невеста тебя пожалела!

Романкин кинулся в сортир, Лена и Оля от хохота сползли по стене, я предпочла удрать. А вскоре вся школа знала, что Сергеева совсем потеряла голову от любви к Романкину. Народная молва сильно исказила факты, одни уверяли, что мы целовались, сидя на унитазе, другие сообщали, будто обнимались у рукомойника, а потом я ему заплатила.

Смешно, но мой рейтинг сильно повысился, Ванькин же, наоборот, упал. Но интересно другое: мое горячее чувство к Романкину испарилось без следа в тот момент, когда я, провожаемая повизгиванием девчонок и гоготанием старухи, летела вверх по лестнице, мечтая очутиться за тридевять земель от туалетного подвала.

Вот какая хрупкая вещь любовь, никогда не предлагайте кавалеру денег для посещения сортира, последствия могут быть непредсказуемыми.

Я улыбнулась своим воспоминаниям и посмотрела на стол. Однако, симпатичная посуда у деда! Я взяла тарелочку и перевернула ее. Она была изготовлена в Германии на всемирно известном заводе, специализирующемся на производстве дорогой столовой посуды, а крошки, упавшие на клеенку, похоже, ранее принадлежали песочному пирогу с черникой, вон лежит одна смятая ягодка.

– Так чего ты хотела? – спросил Степан, входя в комнату.

– Говорят, по дому привидение ходит, – прошептала я.

Колдун не стал меня успокаивать.

– Верно, его Клаусом зовут.

– Он опасный?

– Запросто убить может.

– Ой! – взвизгнула я. – Дедушка, а за что?

Степан погладил бороду и весьма складно изложил сказку. Она практически ничем не отличалось от историй, услышанных мною ранее. Но надо отдать деду должное: он был великолепным рассказчиком, в нужных местах делал драматические паузы, то повышал голос до визга, то понижал до баса, сопровождая повествование живой мимикой. После того как Степан умолк, я спросила:

– А днем, при белом свете, Клаус не появляется?

– Нет, – усмехнулся дед, – если в развалины не пойдешь, жива останешься. А вот как только стемнеет, сиди тихо!

– О каких развалинах вы говорите? – заинтересовалась я.

Степан положил на стол тяжелые руки с натруженными работой пальцами.

– Раньше здесь деревня была, в Харитоновке много народа жило, имелась и церковь, знаменитая, даже в Москве про нее известно было. В ней на Рождество чудо случалось, являлся народу ангел белый с крыльями. Я сам этого не видел, храм большевики разрушили, иконы сожгли, а здание под зернохранилище приспособили. Но мама моя лицезрела божьего посланника.

Сообразив, что Степан завел новую историю, я решила не перебивать старика. И скоро узнала еще одну местную легенду.

Здешний батюшка, увидев, как бывшие прихожане разносят церковь в щепки, попытался усовестить мужиков, но те, озлобившись, убили священника. Ночью к зачинщику безобразий Пантелеймону Фролову явился дух казненного и печально сказал:

– Я вас простил, а Господь не хочет. Пропала Харитоновка.

И с той поры обрушились на деревню несчастья: здесь рано умирали взрослые, не рождались дети, плохо росли овощи на огородах, яблони, сливы и вишни вечно съедал червь. Если по всей области светило солнце, то в Харитоновке лил дождь. В конце концов тут остался один Степан да развалины той самой церкви.

– Когда новый барин землю покупал, – талдычил дед, – я его предупредил: «Лучше не связывайтесь с проклятым местом, найдите другой участок». Но разве богач нищету послушает? Вот он и получил Клауса! Тот из церкви на охоту выходит, я видел его много раз. Не шастай туда, можешь пропасть. Гиблое место. Там всегда скотина пропадала, зайдет в развалины коза или корова, ан нет ее потом. Клаус ее забьет и сожрет! Из-под земли иногда жуткие звуки несутся – крик, вой, рычание. Это черти с Клаусом играют. Хочешь в живых остаться?

Я старательно заклацала зубами.

– Да, дедушка.

– Тогда послушай меня, не приближайся к останкам храма.

– Да, дедушка!

– Лучше туда не заглядывать.

– Да, дедушка, – шептала я. – Ой! Страшно-то как! А вы один живете?

– Как перст, – подтвердил Степан.

– Можно у вас комнатку снять? – заныла я. – Коленки трясутся от жути, теперь ни за какую зарплату не хочу в хозяйском доме ночевать. Вдруг Клаус решит в мою спальню зайти?

Степан сообразил, что перегнул палку, и дал задний ход.

– Неприлично молодой женщине с мужчиной в одном доме жить, это лишь родственникам положено.

– Вы старик, – схамила я, – ни одна душа дурного не заподозрит.

Дед крякнул.

– Я не сдаю комнат, их здесь всего две. Эта и спальня. Запомни: Клаус только по коридорам бродит. Услышишь звон и барабанную дробь, сиди тихо. И он нечасто вылезает.

– Значит, можно в недействующую церковь заглянуть? – захлопала я в ладоши, изображая инфантильную крошку килограммов на восемьдесят.

Дед быстро погасил вспыхнувшую в глазах досаду. Наверное, он уже возненавидел дурочку, свалившуюся ему на голову. Остальные-то горничные быстро пугались Клауса и, поджав хвост, убегали в особняк, а я то трясусь от ужаса, то собираюсь на экскурсию в разгромленный храм. Ну как справиться с такой идиоткой?

Степан потер руки, дунул на них, сжал пальцы в кулаки, поднес их к моему лицу и раскрыл ладони. Я невольно отшатнулась.

Дедушка ласково улыбнулся.

– Не бойся. Я подселил к тебе охрану, в случае чего она отвернет беду. Но на рожон не лезь, к храму не приближайся, там силы Сатаны орудуют. Помнишь, как я о тебе всю правду рассказал, сразу твое прошлое увидел?

– Да, дедушка, – ответила я смиренно.

– Значит, мне можно верить?

– Да, дедушка.

– Слушай меня, милая! – торжественно объявил колдун. – Работай похвально, и радость придет – через полгода замуж выйдешь.

– Ой, правда, дедушка? – запрыгала я на отчаянно скрипящем стуле. – Ой, а вы не врете?

– Зачем бы мне лгать? – серьезно спросил Степан. – Иди в дом, ничего не бойся!

– И как вы один живете?.. – запричитала я, надевая обувь.

– С божьей помощью и молитвой, – назидательно произнес ведьмак.

– Может, вам еды принести? – приставала я.

– Нет необходимости, – отмахнулся Степан, – я постоянно пощусь, а кашу сварить легко.

– Хотите, полы вам помою?

– Ступай с миром, – заскрипел зубами Степан.

– Совесть мне не позволяет так уйти, – плаксиво завела я. – Денег вы не берете, помощи не принимаете… Помогли хорошим советом, долг теперь повис на мне камнем.

– От взялась на мою голову! – гаркнул дед.

Стоявший чуть поодаль Емеля всхлипнул и повалился на бок.

– Ладно, выброси помойку, – распорядился Степан. – Вынь пакет, завяжи его да отнеси к бачкам. В парке у барина не кидай, мусорить грех. Хоть и чужая территория, да земля у людей одна. Сделаешь кому гадость, она к тебе сторицей вернется.

Я бросилась к ведру, стоявшему у крыльца, успевший очнуться Емеля побрел за мной.

– До свидания, дедушка! – помахала я Степану.

– Иди, иди, – едва сдержал раздражение старик, – авось больше не встретимся.

Пакет с отбросами оказался тяжелым. Я, преодолев брезгливость, отошла подальше от владений Степана, развязала тесемочки и стала изучать мусор. Дед хитер, ловко прикидывается лешим и колдуном в одном стакане, твердит о своем отшельничестве, о постоянном соблюдении поста, ненависти к телевизору и наверняка производит на не очень умных местных служащих жуткое впечатление. Но Таню Сергееву Чеслав принял в группу за умение видеть мелочи, и у меня возникла масса вопросов.

Оставим в покое антенну и плазменную панель, многие пожилые люди, с пеной у рта осуждая политику телеканалов, втихаря смотрят и «Дом-2», и криминальные сериалы, и «Секс в большом городе». Ну стыдно им признаться, что они засыпают, включив кнопку «Культура», и оживают, наблюдая за молодежными разборками, погонями со стрельбой и эротическими приключениями веселых дамочек. Но откуда у отшельника пластиковый мешок для мусора? Пенсионеры предпочитают по старинке выстелить ведро газетой или засунуть в него бесплатный пакет из супермаркета. Полиэтилен для мусора стоит денег, которые, в прямом смысле слова, уйдут на выброс. С крошечной пенсией надо экономить, а у Степана дорогой мешок с завязками. Где его наш отшельник приобрел? Он вызывает на дом службу, доставляющую товары?

На столе у деда я видела фарфоровую тарелку, белую с синим рисунком, на ней остались крошки. Ничего особенного, да? Но вчера к ужину в особняке подавали пирог с черникой, и стопку точь-в-точь таких же белых тарелочек с синим орнаментом я заметила на кухне, когда приходила посмотреть на дергающегося во сне пса поварихи. Кто-то из прислуги отрезал кусок от пирога и принес деду? Но ведь в песочное тесто щедро положены сливочное масло и яйца. Хорош постник!

А еще меня удивил мусор. Бедный старичок питается совсем не по-пенсионерски. Вот пустая упаковка из-под коричневого тростникового сахара. Не так давно я прочитала в одном журнале о крайней вредности рафинада и решила заменить его более полезным темным сахаром. В магазине я потянулась к нужной полке, но меня тут же затошнило, когда я увидела стоимость песка. Поверьте, это не тот продукт, который охотно берут пенсионеры. Что у нас дальше? Стеклянная бутылка из-под оливкового масла и порожняя коробка из-под швейцарского шоколада. Дед Степан, вы тайный лакомка и мерзкий врунишка!

Дальше копаться в отбросах я не стала, для выводов хватит и увиденного. Если сложить вместе цену сахара, масла и конфет, уже получится сумма, которая человеку, живущему на социальное пособие по старости, не по карману. Увы, наше государство не может достойно обеспечить пожилых людей, и хорошо живут те, кто имеет заботливых детей. Сын или дочь принесут родителям вкуснятину, купят лекарства, от себя оторвут, а стариков побалуют. Но Степан утверждает, что одинок. Тогда откуда у него столь дорогие продукты? Напрашивается лишь один ответ: в особняке Кнабе у колдуна есть близкий друг, который разбойничает в хозяйской кладовке.

И последнее по счету, но не по важности соображение. Милый дедуля меня ждал! Он предполагал, что «мамочка» Гензы заглянет к ведьмаку на огонек, не сдержит любопытства, и специально подготовился к моему визиту. Некто, предполагаю, что все та же, приносящая колдуну вкусные пироги, особа, рассказал старику подробности биографии зоопсихолога. И Степан прямо с порога ошеломил посетительницу, изобразив умение читать чужие мысли, абсолютно верно перечислил вехи биографии новой работницы, которая носит на груди рукохвоста: одинока, мечтает о семье, училась на психолога. Любая женщина опешит, услыхав о себе достоверные подробности. Но случился косяк. Я услышала биографию Татьяны Кауфман, а не историю жизни Танечки Сергеевой. Я, как вы знаете, счастлива замужем за Гри[4] и никогда даже не приближалась к факультету психологии. Степан никакой не экстрасенс, он мелкий жулик, который имеет сообщника в доме Кнабе.

4

История знакомства Тани и Гри рассказана в книге Дарьи Донцовой «Старуха Кристи – отдыхает!», издательство «Эксмо».

Я шла по центральной аллее, высматривая охранника. Дед Степан ловко дурит голову тем, кто к нему обращается, вероятно, нафантазировал он и историю про Клауса. Зачем?

Вдали показался парень в черной форме, едущий на велосипеде, я замахала рукой:

– Пожалуйста, помогите!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *