Инь, янь и всякая дрянь

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 13

– Только не похоже, что Полина ей много заплатила, – завершила рассказ Зинаида. – Думаю, она Серафиму обдула, воспользовалась тем, что у старушки никого нет, наобещала чемоданы с богатством – и фигу ей. А мужа моего она убила! Только я ее не боюсь! Сука!

Я заморгала.

– Сумасшедшей меня считаешь, – хмыкнула Зина. – А вот послушай мои рассуждения. Василий, можно сказать, родился с рулем, его отец в десять лет за баранку посадил. С чего бы ему в такую аварию угодить? Да он в любом состоянии легко с машинами управлялся! Пьяный-то никогда не ездил, но, думаю, сядь Вася даже нетрезвым на шоферское место, поехал бы влегкую.

– А Полина Юрьевна сказала, что погибший сосед еле-еле мог водить машину, поздно начал учиться, – поразилась я.

Зинаида только щелкнула языком. Потом подошла к буфету, вытащила большой альбом и протянула мне, бросив:

– Перелистай.

Я машинально стала переворачивать листы с наклеенными фотографиями.

– Это мы в Крыму, – поясняла по ходу дела Зина, – год, похоже, восьмидесятый. Вася «копейку» купил, еще ту, что итальянцы делали. Салон кожаный, цвет оранжевый. Она нам долго служила, катались по всей стране, даже на Байкале были. А это первая иномарка. Представь, «Мерседес»! Ох, и старый же он оказался… Парень, который тачку продавал, мужа обдурил – спидометр скрутил. Василий впервые тогда…

– Похоже, у вашего супруга постоянно были машины, – протянула я.

– Он автомобильный фанат был! – горестно вздохнула Зинаида. – Я по четыре года в одних сапогах ходила, зато у машины резина новая, чехлы модные, оплетка на руле кожаная. Если жена разболеется, Вася языком поцокает и на работу. Но не дай бог мотор у его ласточки забарахлит… Тут уж, как говорится, мама, не горюй! Испереживается весь, ночь в гараже проведет. Меня то Зинкой, то Зинаидой звал, а машину – только ласточкой.

– Наверное, вы его ревновали к увлечению?

– Бесполезно, – отмахнулась Зина, – понятное дело, мужик, ему повозка дороже жены. Но я не спорила, чуть ли не радовалась иногда: зато из гостей не на метро тащусь, в теплом салоне еду. Это сейчас даже у бомжа какого-нибудь тачка есть, а во времена нашей молодости личный автомобиль – ого-го! Мне все подруги завидовали. Ну да, они в цигейковых шубах, зато я в машине! Опять же муж всегда трезвый.

– Но по какой причине Василий погиб? – спросила я.

Зинаида скрестила руки на груди:

– Сказали – не справился с управлением на мокрой дороге. Мол, шины «лысые», вот и понесло его на отбойник. Да только…

Соседка Полины примолкла.

– Что?

Зина опустила голову.

– Ничего. Зря я пустилась в воспоминания. Уж извини меня… Понимаешь, сегодня годовщина смерти Васи, вот меня и ломает. Утром на кладбище съездила, помянула его. Возвращаюсь – опять капает с потолка. Два месяца сухо было, и я уж обрадовалась, все, думаю, небось соседушка успокоилась. А тут снова-здорово. Ну меня и понесло наверх. Очень, конечно, некрасиво вышло. И в квартиру ее врываться нельзя было. Но мне все-все вспомнилось, и… Ладно, хватит. Ты просто имей в виду: Полина совсем даже не хороший специалист. Ее Федор…

– Вы когда-нибудь видели Оксану? – спросила я у замолчавшей Зины.

– Кого?

– Невестку Полины Юрьевны.

– Кого? – растерянно повторила соседка.

– Жену Федора, – пояснила я.

Зинаида заморгала, потом засмеялась:

– Ты что-то путаешь! Кто же с идиотом в загс пойдет? Федьке по уму лет десять. Правда, в отличие от матери он не злобный. Всегда первый здоровается, пару раз мне сумку до квартиры донес. Но… Проводником ведь он работает, значит, для людей не опасный.

Настал мой черед удивляться:

– Проводником?

– Ну да, – закивала Зинаида, – на железной дороге, в поезде Москва – Владивосток.

– Кто вам рассказал про службу Федора? – еще больше изумилась я.

Зинаида сложила руки на животе.

– Весной я шла домой через двор, вижу – Вера из семидесятой с собачкой гуляет. Ну и остановилась с ней поболтать. А тут Полина прет, злая донельзя. Увидела Веркиного пуделя и взвилась: «Развели собак, повсюду кучи, через двор не пройти! Вон, полюбуйтесь, снег таять начал, вся „красота“ выплывает. Лучше б детей родила!» В самое больное место Веру ткнула, та одна живет, замужем никогда не была.

Я во все уши слушала Зинаиду.

…Вдова Василия возмутилась и хотела достойно ответить Полине, но Вера ее опередила:

– Какой толк в детях? Кубик всегда со мной. А где ваш Федор? Его давно никто не видел. Уж не заболел ли? Он вроде парень не совсем здоровый…

Полина сделала шаг назад, а Зинаиду охватило злорадство. Молодец Верка! Конечно, некрасиво напоминать бабе, что у нее сын – идиот, но ведь Полина первая начала военные действия. Коли летишь на человека с шашкой наголо, будь готов к тому, что он выстрелит в ответ из пушки!

– Федя работает в поезде Москва – Владивосток, – вдруг заявила Полина, – оттого и дома редко появляется. Мой сын хорошо зарабатывает, он отличный специалист!

На секунду Зине стало жаль противную соседку. Все-таки это горе – иметь не совсем полноценного ребенка и гордиться тем, что ему разрешили мести вагон и разносить чай. Но тут Полина разинула рот и опять стала нападать на Веру с ее Кубиком, и Зинаида моментально растеряла сочувствие к соседке. Короче, у них вышел скандал.

– В следственных документах другая информация, – не подумав, ляпнула я, – Федор убирает коридоры в одной фирме механическим веником.

Зинаида уставилась на меня, потом покраснела.

– В следственных документах? Так ты не мать, которая решила исправить речь ребенку? Ты из милиции, да? Ха, она наконец-то попалась! Ну пожалуйста, расскажи мне все! Хоть какая-то радость будет!

Понимая, что совершила глупость, я ответила:

– Полина Юрьевна ни в чем не замешана, у нее убили невестку, Оксану.

Не успели прозвучать эти слова, как до меня дошло: что-то уж слишком я разболталась!

Зинаида охнула и метнулась к холодильнику со словами:

– Хочешь бутербродов? Сыр, колбаса… Нет, лучше баночку красной икры открою! Или картошечки подогреть, с котлеткой? Ты ж, наверное, проголодалась. Что там стряслось у Полины? Никому ни слова не скажу!

– Извините, я не могу разглашать информацию, – пробормотала я, – ляпнула сдуру про Оксану.

Зина замерла с масленкой в руке, потом сказала:

– Вася мой погоны носил, но не войсковые, он в милиции работал, мне тоже болтать не положено, но он давно на кладбище. Ты мне правду – и я тебе в ответ не совру. В общем, слушай: Василий служил в хранилище улик.

– Где?

Зинаида села к столу.

– Проверяешь меня? Не вру ли про мужнину работу? По-простому объясню. Совершено преступление, найдены какие-то вещи, ну, допустим, перчатка. А у следователя не одно дело в производстве. И что получается? В одной папке расческа, в другой письмо, в третьей посуда какая-нибудь. Улик бывает очень много, и их складируют в хранилище. Надо кому посмотреть вещественные доказательства, идут, грубо говоря, на склад, показывают бумагу, а Вася ищет на стеллажах коробку и приносит. Ну это я примитивно, конечно, рассказываю. Да только ты и сама понимаешь, на какой ответственной работе Василий находился. Ну, удостоверилась, что я из своих? Проверила меня? Вася никому не рассказывал, где служит. А дом у нас особенный, его строили для КГБ, только его сотрудники площадь получали. Вот ты правильно отметила, кухни здесь большие, и комнаты просторные, и коридоры широкие. Улучшенной планировки здание. И все, конечно, знали, что соседи из своих. На шестом этаже – Николай Петрович, он в адъютантах у главного ходил, рядом с ним Олег Ефремович Селезнев, тоже из начальников. Кстати, тот еще жук, у него сейчас какой-то бизнес, он в деньгах купается, на отличной машине ездит. Но я отвлеклась. Служебные дела тут на лестницах не обсуждались. Летом во дворе бабы, как везде, сидят, кто с детьми, кто с внуками – домработниц-нянек раньше не нанимали, сами справлялись. В общем, начнут язычки чесать: кто чего купил, где сервиз раздобыл, у кого платье сшила, рецептами менялись, друг против друга козни строили, но о мужниной работе – молчок. Распрекрасно понимали: вымолвишь словцо – потом беды не оберешься. А мои подруги думали, что Василий военный, служит при Генштабе на посылках, отсюда у нас хоромы. Понимаешь?

Я кивнула, Зинаида начала разливать чай по чашкам.

– В наш дом просто так не попадали, здание на балансе у КГБ. Ну и коим образом здесь Полина очутилась, а? С сыном-дураком к тому же.

Я взяла протянутую чашку, продолжая внимательно слушать вдову.

Сначала Зинаида решила, что Полина работает в одном из управлений КГБ. Но тогда она должна быть каким-то начальством, секретарше ни за что бы не выделили большую квартиру. Однако через некоторое время Зина узнала, что соседка сверху – простой логопед из поликлиники. Федор был слишком мал для службы в органах, и он выглядел явно ненормальным: из дома практически не выходил, школу не посещал, а если все же выбирался из квартиры, то только вместе с матерью. Так почему Полина очутилась в престижном непростом доме?

Зинаида отхлебнула чаю и продолжила рассказ…

По официальной версии, Полина Юрьевна обменялась квартирой с Серафимой Лебедевой. Вроде та, недавно потерявшая мужа, решила уехать из слишком просторных для нее одной апартаментов, к тому же будивших в ней воспоминания о счастливой семейной жизни. Но Зинаида-то понимала: это вариант для внешнего пользования. Чужого на ведомственной жилплощади не пропишут, значит, Полина чем-то заслужила эти хоромы. Сейчас она скромный логопед, но кем была раньше?

Будучи женой ответственного сотрудника правоохранительных органов, настолько ответственного, что его семью поселили не в одном из домов МВД, а предоставили квартиру в жилфонде другого, более крупного ведомства, Зинаида отлично усвоила истину: меньше знаешь – лучше спишь. Поэтому она никогда и ни с кем не делилась своими мыслями. Но с прежней соседкой, Серафимой, и она, и Василий поддерживали добрые отношения, бывали у нее в новом доме. Чем дальше, тем яснее Зина понимала: пожилая женщина съехала из квартиры не по своей воле, ее заставили сменить адрес. Дама часто вздыхала о большой кухне, тосковала по просторной спальне с балконом, со слезами на глазах говорила:

– Какие герани у меня росли! Помнишь, Зиночка? А здесь темнота, цветы не приживаются.

Потом Серафима спохватывалась и давала задний ход:

– Зато Полина мне отличную доплату отстегнула, теперь у меня хоть деньги есть. Да и тяжело одной три комнаты содержать.

Зиночка согласно кивала головой, но притом очень хорошо видела: в доме Серафимы нет никакого достатка. И зачем одинокой женщине, без детей и внуков, понадобилась вдруг большая сумма денег? Не лучше ли было остаться в насиженном гнезде и скромно жить на имеющиеся средства?

За год до кончины мужа Зина сломала руку, и начались ее мучения: кость срослась неправильно, пришлось делать операцию. Ей стало не до посещения Серафимы, но, начав выздоравливать, Зинаида почувствовала укол совести: совсем забыла про давнюю знакомую. А та, как на грех, отчего-то не подходила к телефону. Самой ехать к бывшей соседке было тяжело, и она попросила мужа навестить Серафиму. Василий выполнил просьбу жены и вернулся домой с неприятной вестью:

– Серафима в лечебнице.

– Господи! – всплеснула руками Зина. – Что с ней такое?

– Сломала шейку бедра, увезли в больницу.

– О боже… Вася, найди ее!

– Да уже спрашивал, – вздохнул тот, – никто из соседей ничего не знает, квартира заперта, куда ее отправили, неизвестно.

Зинаида очень огорчилась, поплакала, затем ей в голову пришла идея, и она спросила супруга:

– Васенька, ты ведь, наверное, можешь попросить бывших коллег по работе найти несчастную старушку.

– Я на пенсии, – напомнил Василий.

– И что? Связи-то у тебя остались.

– Отстань, – буркнул муж.

– У Серафимы никого нет, – настаивала Зина, – а ты же знаешь, как за такими больными ухаживают. Не по-божески ее бросить. Ну-ка, вспомни, что ты Михаилу Николаевичу обещал!

– Что? – недовольно отозвался Вася.

И тут Зинаида разозлилась.

– Считаешь меня табуреткой? Сварила щи, подала, пошла вон? Я, между прочим, всю жизнь домоводство в школе преподаю, уважаемый человек! Не алкоголичка какая-нибудь, не шалава, с одним мужем всю жизнь!

– Ты чего завелась? – заморгал Василий. – Если решила скандалить, то без меня. Я лучше в гараж схожу, масло в двигателе поменять надо.

– Тебе тачка дороже человека! – ринулась в атаку Зинаида. – Думаешь, я не знаю, что Михаил Николаевич прежде твоим начальником был? А когда тебя ранили, он тебя в хранилище и пристроил, на легкий труд.

– Зина! – ахнул муж. – Сейчас же замолчи!

Но ее уже понесло. Она уперла руки в боки и заголосила:

– Так и будем до смерти бояться? Времена иные настали! Ты мне ничего не рассказывал, да у меня глаза с ушами имеются. Михаил Николаевич тебя на работу взял, в люди вывел, относился как к сыну, в трудную минуту не бросил и с квартирой нам помог! Он же приходил сюда, просил: «Вася, мне скоро на тот свет уходить, не бросай Симу, она неприспособленная». А ты? Пообещал и не выполнил. Не стыдно? Думаешь, почему к я Серафиме через весь город моталась?

– Я считал, что вы дружите, – промямлил Вася, – хоть она и постарше, но ведь не так уж возраст важен. Бабьи штучки, вместе халаты шьете, вяжете…

– Дурак! – горько сказала Зинаида. – Вот очутишься на том свете, встретишь Михаила Николаевича, он и спросит: «Васенька, что ж ты Симу бросил в больнице? Кефирчику ей не принес? Мучили там мою жену, знали, что никого у бедняжки нет, потому и распоясались…»

– Ладно, ладно! – замахал руками Василий. – Не трещи, я сам хотел этим заняться. Чего ты раскипятилась?

Через пару дней муж отчитался о проделанной работе.

– Серафима в Караваевке, в доме престарелых. Тоска там, конечно, но не самое плохое место.

– Дом престарелых? – ахнула Зинаида. – Но почему?

– Она в инвалидной коляске ездит, – пояснил муж, – одна жить не способна. Не волнуйся, пока ты не выздоровела, я буду Серафиму навещать.

Василий сдержал слово – раз в неделю, по выходным, непременно ездил в Караваевку. И именно туда он направлялся в тот роковой день, когда произошла авария. Погиб на шоссе, неподалеку от дома престарелых…

Зинаида снова включила чайник и спросила:

– Теперь понятно?

– Немолодая женщина сломала шейку бедра, очутилась под медицинским присмотром… – Я пожала плечами. – Как случившееся связано с вашей соседкой Полиной?

– За неделю до гибели, – тихо сказала Зина, – Вася во дворе машиной занимался. У нас «ракушка» была, муж автомобиль выкатил и чего-то там делал. Помню, вроде краской пахло. Стоял ясный, теплый солнечный день…

Зинаида столь живо описывала произошедшее, что перед моими глазами сразу возникла яркая картина.

Теплый солнечный день. Во дворе, возле открытого гаража, стоит машина, рядом суетится Василий, чуть поодаль, на скамеечке, сидит Зинаида с вязаньем в руках. Основная часть жильцов разъехалась по дачам, родители вывезли детей из душной столицы и сами отправились на природу. У Зины с Василием дачи не было, ну да она им и не нужна была. Вася мирно ковырялся в любимом автомобиле, Зина шевелила спицами.

– Совесть иметь надо! – вдруг зло прозвучал высокий голос.

Зинаида обернулась и увидела Полину, которая, прижимая к лицу носовой платок, спешила к гаражу.

– Совесть иметь надо! – визгливо повторила дама. – Хватит бензином вонять, выключите мотор!

– Машина сломалась, – мирно пояснил Вася.

– Не смейте во дворе газовать! Шумно очень!

– Сейчас полдень, – без всякого аффекта напомнил Василий, – не раннее утро, не ночь, можно и пошуметь, закон позволяет.

– Приказываю сейчас же отойти от гаража! – повысила тон Полина. – Я хочу отдыхать, а не нюхать выхлопы и слушать тарахтение!

– А меня от крика тошнит, – ухмыльнулся Вася. – Двор огромный, я в одном углу, вы можете в другом устроиться.

– Нет, – покраснела Полина, – это моя лавка.

– Личная? – прищурился Вася. – Давно ее купили?

– Я всегда здесь по субботам в полдень сижу. Убирайтесь отсюда!

– Кто первый пришел, того и место, – вмешалась в перепалку Зина.

– Лучше заткнись! – вспыхнула Полина. – Васька, отгони машину прочь, я хочу отдохнуть. Молчать и выполнять!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *