Инь, янь и всякая дрянь

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 17

– Я вам так благодарна! – всплеснула руками женщина, увидев пакеты с едой.

– Пустяки, не стоит даже говорить на эту тему.

– Миша у нас особенный.

– Милый мальчик, – покривила я душой.

– Он очень старательный, – не преминула похвалить внука бабушка, – учился на одни пятерки. Потом грипп, осложнение и… Ой, что мы пережили! Но сейчас наметился прогресс, добрые люди подсказали Центр коррекции развития, вот только лечение там денег немереных стоит.

– Хочу творосок! – запрыгала Лена.

– Простите, – опомнилась пожилая дама, – у кого что болит, тот о том и говорит… Еще раз преогромнейшее спасибо. Может, когда встретимся, и я вам помогу.

– Вполне вероятно, – улыбнулась я и пошла домой.

В корзинке для грязного белья лежала куча рубашек Гри, я запихнула их в стиральную машину, установила программу «Без слива воды» и пошла за гелем. Если запустить полный цикл работы стиральной машины, центрифуга отожмет сорочки почти досуха и они превратятся в жеваные тряпки, поэтому я давно поняла: необходимо, чтобы машинка останавливалась с водой, потом я нажму на кнопку «слив», вытащу одежду, аккуратно расправлю – и никаких проблем с глажкой. Домашнее хозяйство в основном и состоит из мелких хитростей.

Стиральное средство и по виду, и по запаху убедительно имитировало шоколадный сироп. Мне стоило большого труда его не попробовать. Никогда не думала, что отдушки могут быть такими натуральными.

Посмотрев через круглое окошечко, как завертелся барабан стиральной машины, я соорудила себе несколько простых диетических бутербродов. Взяла батон, отрезала пару ломтей, намазала их сметаной (майонез я не употребляю, он слишком калориен), а чтобы придать сметане пикантный вкус, набрызгала на нее кетчупа. Сверху положила кусок ветчины, кружочки помидоров, ломоть сыра, шматок докторской колбаски, посыпала все зеленью, снова полила сметаной, подержала минуту в СВЧ-печке и съела, запив перекус бутылочкой лимонада. Конечно, надо было обойтись минеральной водой без газа, но она противная до невероятности!

Двух сэндвичей оказалось мало, и я соорудила еще один, на сей раз с консервированной сайрой. Потом подобрала мякишем масло из банки, открыла вторую бутылку лимонада и услышала телефонный звонок.

– Пиццу заказывали? – спросил женский голос.

– Нет, это ошибка, – ответила я.

– Как же так? – запищала тетка. – Размер кинг-сайз! Девяносто сантиметров на восемьдесят, трехэтажная, фирменная: шпроты, взбитые сливки и чеснок с изюмом.

Меня тут же затошнило.

– Уже везем, – верещала бабенка, – с вас тридцать тысяч рублей.

– За что? – растерялась я.

– Доплата за стриптиз – лепешку подает мальчик из клуба «Женское счастье». Ха-ха-ха!

– Коробков! – заорала я. – Ну просто с ума сойти… Как ты умудрился говорить женским голосом?

– Секрет, моя лебедушка. Ищо могу зверем реветь, лягушкой кукарекать и рыбой петь.

– Все! Ты мне надоел!

– Лады, покедова.

Из трубки полетели гудки. Я потыкала в кнопки.

– Реанимация! – гаркнул Димон.

– Зачем звонил?

– Вам Коробкова? Он лечится от депрессии. Раздобыл для Танечки ответы на все ее вопросы, разгреб лапами небоскреб из углей, сорвал крапиву, выщипал рыболовные крючки, порылся голыми пальцами в стекловате, а она…

– Дима, прости! Я устала.

– Ниче, – незлобливо ответил Коробков, – сам спать хочу. Так мне отчитываться?

– Давай! – воскликнула я.

– Начнем с милого Василия Сергеевича Ведьмы. Ты внимательно слушаешь? Имей в виду, профессор читает лекцию один раз, повторять материал не станет, не в школе сидите, в академии пехотно-космических наук обучаетесь, – закряхтел Коробков теперь голосом столетнего дедушки. – Ты, внученька, включи чертову машинку, бесовское изобретение, капиталистическую отрыжку, дебильное дитя продажной девки империализма…

– Что? – не поняла я.

Дима захихикал.

– Молодая ты… А я отличненько помню, как газета «Правда» писала: «Нет такой науки – генетика, а кибернетика – продажная девка империализма». Или, наоборот, генетика у нас дамой с панели считалась? Черт, надо побольше морковки есть, чтобы память взбодрить. Не поняла? Оживляй комп, я тебе документы на почту скину. Ежели появятся вопросы, звони дяде Стюарту, он поможет.

– Кто такой дядя Стюарт? – поразилась я, приводя ноутбук в рабочее состояние.

– Я, – тут же отозвался Коробков. – сэр Кентербебрийский, Стюарт восьмой Генрихович. Открылась почта?

– Да. Но от тебя пришло пустое сообщение! В нем нет текста!

– Охохонечки! В давнюю давнину работал я в одной фирме… – заныл Дима. – Ерундой занимался, людям помогал. В общем, инь, янь и всякая дрянь. Короче, звонит мне заведующий прачечной. Как сейчас помню, звали его изысканно: Петр Иванович…

– Дима, у нас компьютер не работает, ничего не показывает! – вопит он в трубку.

– Петр Иванович, перезагрузите машину, – отвечаю ему я.

Мужик спрашивает:

– Какую?

Я тактично поясняю:

– Большую, что перед вами стоит. Если внимательно по сторонам посмотрите, увидите ее непременно!

Через час он мне снова трезвонит с той же проблемой.

– Ничегошеньки не получается! Ваще не пашет, зря мы деньги на компьютер потратили, с ним одни проблемы!

А я и спрашиваю:

– Машину перезагрузили?

Слышу, он орет:

– Мишка, Петька, готово? Бросили последний мешок? – А потом мне сообщает: – Перекидали, а толку нет.

Тут стало мне любопытно, и я спросил:

– Петр Иванович, родной, какую тару вы там швыряете и куда?

А мне в ответ заява, полная негодования:

– Дима! Ты сам приказал большую машину, которая передо мной стоит, перезагрузить. Грузчики только-только все белье поперекидали, а комп все равно не показывает.

Тут я растерялся и с дури поинтересовался:

– А что перед вами стоит?

– «Газель», – отвечает, – с грязным бельем из больницы прибыла…

– Вот и скажи мне, чего с таким юзером делать? Я-то, наивняк, полагал, что он комп перезагрузит, а Петр Иванович с дури грузчиков пахать заставил. Вот и получилось: инь, янь и всякая дрянь. Эй, Таняха!

– Слушаю, – мрачно отозвалась я.

– Кликни внизу, в письме, там флажок есть. Ну?

– Получилось! – обрадовалась я.

– Молодца! Читай и восторгайся! – подбодрил меня Коробков.

Я уставилась в экран. Итак, что мы имеем?

Ведьма Василий Сергеевич. Служил в армии, учился в школе КГБ, стал работать в этой же организации, шел вверх по карьерной лестнице, был ранен, переведен в структуру МВД, спокойно дожил до пенсии по выслуге лет. Детей не имел, жена – Зинаида Сергеевна, до замужества Яковлева. В послужном списке одни благодарности и поощрения.

Лебедев Михаил Николаевич, ответственный сотрудник КГБ, ни в чем предосудительном не замечен. Женат на Серафиме Меркуловне Плотниковой. Умер от онкологического заболевания. Никакой неожиданной смерти, кончина Лебедева последовала после продолжительной болезни. Но, очевидно, Михаила Николаевича любило начальство, Лебедев до последнего дня числился на службе, он скончался, так сказать, на посту. Сомнительно, чтобы больной в последние месяцы мог выполнять свои обязанности, но его не комиссовали.

Ведьма и Лебедев жили в одном доме, более того, они почти одновременно получили квартиры. Серафима, жена Михаила Николаевича, после кончины супруга перебралась на новое место жительства, затем ее определили в дом престарелых, где дама и скончалась от инсульта.

Так, теперь Полина Юрьевна Бондаренко. Прибыла в Москву из города Владивостока.

Я удивленно заморгала. Однако странно! Во Владивостоке Полина Юрьевна работала… поварихой на плавучем консервном заводе. А вот тут еще и справочка, добытая тщательным Коробковым, согласно которой Бондаренко имела семь классов образования и диплом кулинарного училища. Уходила в море на полгода, по возвращении жила в общежитии, своей квартиры не имела, семью не завела, детей не родила.

Я оторвала взгляд от экрана и посмотрела на крохотный кусочек сайры, оставшийся на тарелке. Покупая в магазине консервы, мы, как правило, не задумываемся о том, кто выловил рыбу и кто потом поместил ее в банку. Но мне один раз довелось посмотреть документальный фильм о сотрудницах плавучего рыбзавода, и я пришла в ужас. Бедные женщины – как правило, малообразованные жительницы маленьких городков и деревень – нанимаются на базу, чтобы заработать денег на пристойное жилье. Условия их труда ужасны, смену приходится стоять в резиновых сапогах и фартуках, восемь часов подряд потрошить тушки, потом сон и снова в цех. Никаких развлечений на судне нет, работницам в качестве релакса остается только выпивка. Правда, алкоголь на плавбазе строго запрещен, но бутылки тем не менее оказываются у всех. В результате бабы спиваются, и мало кто из них заводит семью. А еще на судах частенько происходят несчастные случаи.

Так вот, Полина Юрьевна Бондаренко, судя по документам, пропала без вести во время рейса. Вероятнее всего, ее, хлебнувшую водочки, смыло за борт, но точно судьба поварихи неизвестна. В понедельник вечером она ушла в каюту, которую делила с четырьмя другими рыбачками, легла спокойно спать. А во вторник утром койка Бондаренко оказалась пустой.

Я откинулась на спинку кресла. Это только кажется, что с судна некуда деться. Небось Полина дождалась, пока товарки захрапели, и покралась на свидание к кому-то из мужчин, но поскользнулась, упала… А кавалер, не желавший неприятностей, не стал шуметь, когда любовница не явилась в условленное место. Или Бондаренко затошнило, и она пошла подышать свежим воздухом, поскользнулась, упала…

Короче говоря, Полина исчезла с судна, дрейфовавшего в океане. Плакать по ней было некому – ни родителей у нее, ни детей, ни мужа. В общем, ни одному человеку не нужная тетка.

Но вот что странно! Полина Юрьевна, оказывается, выплыла и выжила. Более того: выходит, что, очутившись в ледяной воде, она таинственным образом приобрела образование. Во всяком случае, в столицу Бондаренко приехала с дипломом мединститута и без всяких проблем устроилась в детскую поликлинику логопедом. Ба, да ей и квартиру дали, причем в отличном месте!

Я схватила карандаш и стала самозабвенно его грызть. Ситуация с жилплощадью в Москве всегда была напряженной. Чтобы получить от государства угол, требовалось приложить неимоверное количество усилий. Немало коренных москвичей до сих пор ютятся в коммуналках, а прибывшая с Дальнего Востока Бондаренко очень быстро стала обладательницей роскошных хором, да еще в доме, где жили исключительно сотрудники правоохранительных органов. Почему скромной женщине, без роду без племени, оказали такой почет и уважение?

Но это еще не самый главный вопрос, полно других. Откуда у Бондаренко диплом? Она его купила?

Ладно, представим на секунду, что все в присланных мне документах правда. Значит, малограмотная повариха шлепнулась в ледяную воду, без всякого гидрокостюма легко доплыла до порта, вылезла на берег, пошла на рынок, приобрела документ и поспешила в столицу. Причем проделала все это очень быстро: в октябре свалилась за борт, а в самом начале декабря уже сидела в поликлинике. Ну никак поварихе за столь короткий срок не научиться работать с детьми! А она, похоже, замечательный специалист, великолепный врач, отзывы со службы превосходные. Значит, Полина Юрьевна Бондаренко действительно имеет образование, причем именно медицинское.

Едем дальше. У нее диплом дальневосточного вуза с хорошей репутацией. Но – вот казус! – за месяц до пропажи поварихи здание учебного заведения сгорело. Пожар начался на территории общежития. Кто-то из студентов не выключил электроплитку, пламя перешло на другой корпус, уничтожило библиотеку, архив… Короче, погибло все, институт так и не оправился после трагедии, его закрыли, студентов разбросали по другим вузам, кое-кого перевели из Владивостока в другие города. То есть, если потребуется проверить, действительно ли Полина Юрьевна Бондаренко училась в институте, то сделать это никак невозможно. Огонь уничтожил экзаменационные ведомости за все годы, личные дела, списки студентов, отчеты о сданных курсовых. А на руках у Полины есть диплом со всеми печатями и подписями, придется верить данному документу.

Я вскочила и забегала по комнате. В начале девяностых годов прошлого века, в то время, когда малограмотные люди делали состояния на торговле различными товарами, престиж высшего образования упал ниже плинтуса. Не было смысла горбатиться пять лет на студенческой скамье, чтобы потом получать зарплату, которой хватило бы на две бутылки кефира. Ясное дело, лучше смотаться пару раз в Китай за куртками-пуховиками, продать их на рынке, купить квартиру, машину и жить красиво.

Но времена меняются, и довольно скоро стало понятно: хорошее образование необходимо, без него теперь не устроиться на приличное место. Люди спохватились, а возникший спрос тут же породил и предложение: появились фирмы, обещавшие всем желающим дипломы. Вот только мало-мальски серьезная проверка тут же выявляла липу. Повертев в руках самый настоящий диплом на имя, скажем, Иванова, начальник отдела кадров делал запрос в соответствующий институт и скоро получал ответ: нет, Иванов никогда не обучался в вузе, экзаменов не сдавал, курсовые не писал…

Но голь на выдумки хитра! Фирмы стали искать учебные заведения, у которых вследствие разных причин погибли архивы. Медвуз во Владивостоке как раз из этой категории. Абсолютно не удивлюсь, если узнаю, что в России сейчас полно людей с его дипломами. Но… Покупая документ, человек понимает: ему придется работать, поэтому самыми востребованными были документы на профессии, так сказать, общего профиля, в которых значилось, что предъявитель сего является учителем, журналистом, пиарщиком, психологом… Ведь странно, согласитесь, иметь на руках «корочки» института иностранных языков, а владеть лишь русским. Поэтому диплом медвуза не самая распространенная вещь, но Полина Юрьевна по какой-то причине не побоялась «купить» именно его. По какой причине? Выходит, она имела медицинское образование, вот и не волновалась. Значит, Полина Юрьевна Бондаренко, с которой я беседовала, никак не может быть поварихой с плавучего консервного завода.

И еще. Откуда взялся Федор? Утонувшая в сентябре рыбачка не имела семьи, но в Москве она «вынырнула» с мальчиком-подростком.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *