Инь, янь и всякая дрянь

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 24

Утром я внимательно изучила свою одежду. С джинсами ничего плохого не случилось, футболка, как ни странно, тоже выглядела относительно прилично. Хорошо, что она была не светлой, вот тогда бы пятнышки крови выделялись на ткани. Но белый цвет полнит, поэтому я старательно избегаю его, мой гардероб состоит в основном из вещей темных. Вчера я нацепила коричневую майку, а капли крови спустя некоторое время теряют красный цвет. И сейчас я могла преспокойно натянуть ту же футболку. Конечно, она немного помята, но это ничего.

Я стала выворачивать одежду. Хорошо, что вчера на мне не блузка с пуговицами была, не то я бы непременно растеряла их. Внезапно в голове зашевелились мысли: пуговицы… темная футболка… кровь…

– Татьян! – донеслось со двора.

Я высунулась в окно.

– Пирожки на крыльце, – крикнула Устя, убегая, – мамонька принесть велели.

Тронутая до глубины души заботой Домны, я взяла тарелку, слопала удивительно вкусную выпечку, вышла из избы и направилась к выходу из деревни. Погода обещала быть прекрасной, на не по-московски голубом небе не было ни облачка. Хоть и жаль кардиган, сдернутый бродячей собакой, но он мне не понадобится.

Улыбаясь солнышку, я добралась до магазина «Рюи Блаз», ткнулась в запертую дверь и увидела объявление: «Торговая точка ликвидирована».

Маленькая неудача не испортила отличного настроения. Решив не сдаваться, я вышла на проспект, дошла до метро, нашла киоск с прессой и попросила продавщицу:

– Можно посмотреть вон тот журнал, с актрисой на обложке?

– Гляди, – милостиво разрешила торговка.

Я быстро пролистала чуть липнувшие к пальцам страницы. Точно, память редко меня подводит – вот реклама с курносым парнем. Сейчас куплю издание, сяду в кафе, закажу себе чашечку капучино, выну из сумки украденное фото…

– Сумка! – закричала я. – Моя сумка!

– Украли? – забеспокоилась киоскерша. – Вроде никто не подходил, ты одна стоишь!

– Вот черт… – чуть тише сказала я. – Сумочку потеряла!

– Ну, не повезло тебе, – всплеснула руками газетчица. – И где ж ты ее посеяла? Дорогая вещь? Денег там много было?

Я машинально кивала. Ридикюльчик, по моим меркам, недешевый. Хотя Марта даже щипцами не прикоснется к подобному. И у госпожи Карц тьма аксессуаров, я еще ни разу не видела ее с одной и той же сумкой. Переодеваясь, наша светская львица меняет и дополнение к наряду: туфли, клатчи, украшения. Я же в основном хожу с одной объемистой сумкой из черной кожи. Мне нравятся такие – туда входят все необходимые вещи: кошелек, документы, косметика, зонтик, фонарик, книжка, бутылочка воды и прочее. Вот только мобильный я чаще всего засовываю в карман, и Гри постоянно ругает меня за эту привычку.

– Странно, что ты до сих пор не потеряла аппарат, – сказал мне на днях супруг, – он так стремно высовывается из брюк. Либо сам вывалится, либо «добрый» человек приделает ему ноги. На мой взгляд, лучше носить сотовый в сумке.

И вот вам анекдот: я потеряла ридикюль, а не мобильник, который по-прежнему лежит в кармане. Представляю, что скажет Чеслав, когда подчиненная проблеет:

– Простите, убегая от собаки, я уронила сумку, а в ней лежали паспорт и кошелек с кредиткой.

Да уж, хорошо я себя проявила на первом же самостоятельном деле. Прямо-таки в лужу села. После такой оплошности ходить мне еще десять лет в ученицах, начальник опять заставит меня перекладывать бумажки, рассматривать снимки с места происшествия и заваривать отвратительный, отдающий почему-то рыбой чай, который Чеслав пьет литрами.

На глаза навернулись слезы. Ну надо же так осрамиться!

– Не расстраивайся, – загудела киоскерша, – у меня тоже кошелек пропадал. Любая потеря к удаче. Знаешь, как я считаю? Судьба двух бед сразу не подсовывает. Махни рукой на деньги. Жаль их, конечно, не даром достались, но если бы рублики остались при тебе, может, другое несчастье случилось бы. Считай, что откупилась ерундой от серьезного горя. После грозы всегда сияет солнце! К вечеру тебе в чем-то повезет. Забирай журнал, ну тот, что листаешь. Даром. Дарю.

– Спасибо, – я попыталась улыбнуться. – Не надо, он не ваш, его продавать надо.

– Пустяки, – замотала головой продавщица, – мне не жаль. Кстати, ты попытайся вспомнить, где сумочку оставила. Если она не очень приметная и не дорогая, может, так и лежит там, где ты ее бросила.

Я чихнула и неожиданно выплыла из-под волны отчаяния, накрывшей было меня с головой. Киоскерша права. Не стоит преждевременно рыдать, надо сообразить, куда могла подеваться сумка.

Ну-ка, сосредоточимся… В дом престарелых я пришла с ней, потому что платила охранникам за вход. И медсестре доставала купюру. Затем, побывав в домике Оксаны, спрятала в сумку фотографию парня, пошла в глубь участка, застряла в заборе, удрала от собаки… Стоп! Когда бежала к избе Домны, я раздвигала кусты двумя руками.

– Вспомнила? – обрадовалась продавщица, следившая за выражением моего лица.

– Похоже, да, – кивнула я.

– Теперь живо возвращайся на то место, – велела киоскерша. – А журнал бери непременно, в подземке почитаешь.

Я взяла издание, поблагодарила приветливую женщину и в ту же секунду услышала писк мобильного. Номер, высветившийся на экране, был мне незнаком, но это ничего не значило.

– Алло, – бойко произнесла я, поднося к уху мобильный.

– Доброе утро, – сказал звонкий голос.

– Здравствуйте.

– Простите, вы Татьяна Сергеева?

– Слушаю вас.

– Еще раз здрассти, – запищал голосок. – Мы с вами не знакомы. Понятно объясняю?

– Пока да, – усмехнулась я.

– Я сначала в ваш паспорт поглядела, а когда увидела визитку…

– Вы нашли мою сумку? – заорала я.

– Да. Решила позвонить, но подождала до девяти утра, вдруг вы спите допоздна и…

– Как вас зовут?

– Роза, – бойко отрапортовала девушка, которой, судя по голосу, едва ли исполнилось шестнадцать лет.

– Огромное спасибо! Где мне вас найти?

– Уж извините, не могу уйти с работы, – зачастила она, – начальник заругается.

Значит, моя собеседница не ребенок, а очень молодая женщина, вероятно, студентка.

– Это я должна к вам мчаться, – сказала я, – говорите скорей адрес.

– В больнице служу, вернее, в доме престарелых.

– Знаю! – закричала я. – Коммерческое отделение?

– Нет, – возразила собеседница, – муниципальное. Первый этаж, комната двадцать девять. Если потеряетесь, спросите Розу, меня все знают. Когда придете?

– Через пятнадцать минут максимум.

– Здорово! – бурно обрадовалась Роза. – Все как раз на летучку уйдут.

Я запихнула мобильный в карман и бросилась бежать вдоль забора. Насколько помню, вход в дом престарелых с параллельной улицы, расположенной с другой стороны лесного массива.

Через пятнадцать минут, запыхавшись и вспотев, я очутилась на первом этаже здания, явно построенного в конце сороковых годов прошлого века. И ремонт, очевидно, тут в последний раз делали еще при коммунистах.

Огромные, выкрашенные некогда белой эмалью двери подпирали потолок с кое-где обвалившейся лепниной. Стены до половины покрывала светло-зеленая краска, потом шла темная полоса и начиналась побелка, на полу лежала выщербленная коричнево-желтая плитка, а в воздухе одуряюще пахло хлоркой.

Ни рецепшен, ни справочной тут не было. Посетители просто входили в медицинское учреждение. Хотя кому нужны престарелые люди, о которых забыли даже родственники? Впрочем, вероятно, этажом выше, там, где расположены жилые помещения, есть медсестры и нянечки. Внизу, судя по табличкам на дверях, находится поликлиника.

Стараясь глубоко не дышать, я пошла по длинному гулкому коридору, разглядывая надписи. «Лаборатория», «Терапевт», «Кардиолог», «Библиотека», «Кинозал», «Кабинет психологической разгрузки». Все заперто, ни врачей, ни больных, ни вообще хоть кого-нибудь.

В конце концов я добралась до последней двери и увидела косо прибитые на ней две железные цифры «2» и «9». Постучала по косяку.

– Входите, – пропищал изнутри знакомый голосок.

Я вцепилась в железную скобу, приделанную вместо ручки, рванула тяжелую дверь и очутилась в просторной комнате, стены которой были завешаны огромным количеством фотографий.

У распахнутого в лес окна, спиной к проему сидела маленькая фигурка в белом халате. Яркое солнце било в комнату, лица девушки было не разглядеть.

– Вы Татьяна Сергеева! – радостно захлопала она в ладоши. – Узнала вас сразу!

– Мы встречались? – заулыбалась я в ответ.

– В сумочке есть паспорт, – пояснила Роза, – я фото видела!

– Плохо дело, если я стала похожа на снимок в документе… – засмеялась я. – Ой!

– Что? – прищурилась Роза.

Я, успев подойти впритык к столу, постаралась скрыть изумление. Маленькая хрупкая девушка с нежным голоском двенадцатилетней школьницы оказалась сухонькой старушкой лет семидесяти пяти. Наверное, Роза знала о производимом ею впечатлении, потому что она морщинистой рукой поправила аккуратно уложенные волосы и игриво поинтересовалась:

– Решили, что я студентка?

– Вы так звонко разговариваете!

Роза кивнула.

– Уж не как бабка. По телефону часто просят: «Девочка, позови кого постарше». Смешно.

– Наоборот, здорово.

Роза встала, подняла с пола сумку и совсем по-свойски спросила:

– Твоя?

– Спасибо! – обрадовалась я.

– Проверь содержимое, удостоверься в его целости.

– Ну что вы…

– Открывай! – приказала Роза. – Хоть она и была закрыта, да Джей мог чего-то обронить.

– Джей? – не поняла я.

Роза засмеялась и пояснила:

– Это собака.

– Здоровенная, черная, из пасти слюни текут? – вздрогнула я.

Старушка сложила руки на груди:

– Ага, так я и думала! Он тебя напугал, стервец!

– Ну… – протянула я, совершенно не желая рассказывать милой старушке о своем вечернем приключении.

– Хочешь чаю? – предложила Роза.

Я кивнула:

– Утром не удалось попить, хотела журнал купить, а потом в кафе заглянуть, тут и поняла: сумки нет.

Роза открыла шкаф, вытащила чайник и, наливая в него из большой пластиковой бутыли воду, стала сыпать словами:

– Когда Джей сумку притащил, я сразу поняла: увидел его человек и испугался. Конечно, страшилище страхолюдское! На нем же возраст не написан, а щенку полгода только.

– Сколько? – поразилась я.

Роза, не обращая внимания на изумление посетительницы, продолжала говорить, и через пятнадцать минут я узнала подробности не только про собаку Баскервилей, но и оказалась в курсе биографии бабушки.

У Розы есть любимая внученька Ларочка, той на день рождения муж Володя подарил собаку Джея. Он хотел удивить жену, знал, что та мечтает о крошечном йорке. Особо не мучаясь, он отправился на Птичий рынок. Походив между клеток с животными, Володя приуныл. Йоркширский терьер тянул на тысячу евро, столько денег у парня не было, но тут сама судьба пошла ему навстречу – у забора обнаружился ящик, в котором весело копошились очаровательные пушистые щенята.

– Это кто такие? – полюбопытствовал Володя, который разбирается в животных, как я в квантовой физике.

– Карликовые алабаи, – спокойно ответил продавец. – Бери, отдаю недорого, две тысячи рублей за малыша. Вообще-то они по две штуки евриков идут, но я всех не распродал, а завтра вечером домой в Киев улетаю. На выставку мы приезжали.

– Большой вырастет? – озабоченно осведомился Володя. – Жена хочет йорка.

– Злые они, терьеры, и противные, – оживился торгаш, – с ума с ними сойдешь. С виду куклы, а по сути дряни, могут целый день лаять. И еще кусаются, заразы. А мои карликовые алабаи молчуны и умницы. Не сомневайся, больше кошки не вырастет.

– Беру, – обрадовался наивный Вова и открыл кошелек.

Продавец живо вытащил щенка и даже вручил покупателю сделанный на принтере паспорт, из которого явствовало, что Володя приобрел суперэлитного щенка, потомка чемпионов мира, кобелька по кличке Джеральд Наполеон Македонский фон Броменкранц.

Лариса пришла в восторг и объявила:

– Будем звать котика Джей.

За два дня жизни в семье «котик» вымахал до размера крупного кролика, вскоре перерос пылесос, сравнялся с табуреткой и в конце концов стал похож на пони.

Вымахавший как на дрожжах Джей был по уму младенцем. Щенок был дурашлив, на прогулках убегал от Ларисы. Хозяйка обратилась за разъяснениями к дрессировщику. Услыхав про карликового алабая, собаковод чуть не скончался от смеха.

– Алабаи крупные собаки, их заводят для охраны участков и домов, – сказал он. – Живут псы на улице, в помещении им некомфортно. Карликовых же алабаев в природе не существует. Это такой же нонсенс, как говорящие черепашки канду.

– Кто? – растерянно спросила Лара.

– Одной моей знакомой на Птичке впарили обычную красноухую черепашку за нереальные деньги, – еще больше развеселился кинолог. – Сказали, Тортилла через год разговаривать начнет. Дескать, крайне редкая порода под названием канду. На Птичьем рынке такие краснобаи есть!

– И что мне теперь делать? – испугалась Лариса. – Алабай… Вот жуть!

– Ваш Джей неизвестной породы, – сказал дрессировщик. – Вероятно, когда его папа-дворняга прижал у забора маму неизвестных кровей, чей-то алабай и наблюдал из-за угла за процессом. Сомневаюсь, что пес будет злым охранником. Хотя можно попробовать его правильно воспитать.

Еще через два месяца стало ясно: Джей полный идиот. Наука совершенно не лезла в его здоровенную башку. Единственное, что собака научилась делать, это приносить брошенные предметы. Любимое развлечение «карликового алабая» – гоняться за палками, мячами, пластиковыми бутылками. А еще питомец доводил Ларису до обморока, постоянно притаскивая из прихожей сумку. Отчего-то Джей питает страсть именно к ридикюлям. Стоит только Ларисе улечься на диван перед телевизором, как щенок бросает на нее торбу, обнаруженную в прихожей.

Позавчера Лариса уехала на три дня в командировку, а Володя заболел гриппом, поэтому внучка и попросила бабушку пригреть Джея на время. Он, мол, никого не обидит, посидит в комнате, только вечером его нужно погулять выпустить.

Старушка, всю жизнь проработавшая в доме престарелых, живет на территории интерната. Роза – сестра-хозяйка, почти пятьдесят лет она занимается бельем, электролампочками, бытовой химией, клеенками, подушками, одеялами. В свое время один из главврачей выделил ей квартирку на первом этаже корпуса. В советские времена служба в доме престарелых считалась крайне непрестижной, оклады здесь были копеечными, и начальство удерживало сотрудников при помощи служебного жилья.

Роза и сейчас тут обитает. За долгую жизнь она сроднилась с интернатом, знает в нем все закоулки, изучила территорию как свои пять пальцев и до сих пор продолжает служить кастеляншей.

– Кто из молодых на три тысячи рублей оклада пойдет? – спрашивала она. – Сейчас нет таких. А я довольна. Квартира бесплатная, целых две просторные комнаты. Питаюсь я на кухне, мне повара и суп нальют, и второе положат, и завтрак с ужином обеспечат. В город ездить незачем, дача не нужна – в парке живу. И людям удобно. Медсестры знают: понадобится им вдруг ночью чего, поскребут в мою дверь, я сивкой-буркой откликнусь. Пенсия идет на книжку, зарплату на мелочи трачу, на пряники с конфетами. Скажи, разве не счастливая жизнь?

– Очень, – согласилась я.

– Вчера Джей, зараза, пока я в ванне мылась, утек через окно. – Роза засмеялась. – Решил побегать. Вернулась я в комнату – нету поганца. Вот уж я переволновалась! Если пропадет, как потом перед Ларисой отвечать. И не дай бог он кого напугает. У нас главврач строгий! Ему не понравится, что я собаку на территорию привела. Гляжу – назад в окно впрыгивает! И сумка в зубах!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *