Инь, янь и всякая дрянь

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 27

Приговор по делу Крюкова ошеломил Розу. Хоть кастелянша и недолюбливала Мишу, но разве можно ставить к стенке тринадцатилетнего мальчика? И Роза, несмотря на все россказни журналистов, по-прежнему не верила в виновность Крюкова.

Когда Михаила приговорили к расстрелу, Альберт написал заявление об уходе и исчез. Куда он подевался, понятия никто не имел, Зеленцов не говорил о намерении бросить работу. В понедельник кастелянша пришла на рабочее место, к ней подбежала старшая сестра, Нина, и зашептала:

– Там новый главврач пришел. Антоном Данилычем зовут.

Роза так и села. В голове теснились вопросы. Как новый? Почему? Где Альберт? Что с ним?

В полдень Антон Данилыч собрал планерку и сам себя представил коллективу.

– Куда подевался Зеленцов? – не выдержала Роза.

– Он подал заявление об уходе, – мирно пояснил Антон Данилыч. – Одновременно уволилась и Алла Крюкова, лаборатория, в которой она работала, закрывается. Мы более не будем заниматься наукой, наша задача – практический уход за больными детьми, а не погоня за эфемерными открытиями.

Сотрудники зашумели.

– Лабораторию создал великий Сергей Семенович Катасонов! – крикнул кто-то из зала.

– Даже гении порой ошибаются, – жестко парировал Антон Данилыч. – Теперь мы знаем причины даунизма, понимаем, что уколами несчастных не вылечить, и давайте прекратим споры. Решение о ликвидации лаборатории принимал не я. Хотите обсудить историю Крюковой, опозорившей ваш коллектив? Вот уж замечательная реклама для заведения, которое призвано корректировать поведение детей, – одна из руководительниц воспитала сына-убийцу!

В зале повисла тягостная тишина.

– Теперь перейдем к организационным вопросам, – бойко продолжил новый начальник.

После собрания Роза позвонила Алле. Когда в трубке раздалось тихое: «Алло», – кастелянша растерялась. Она не подумала заранее, что скажет Крюковой, но потом воскликнула:

– Аллочка, как поживаешь?

Более глупого вопроса и не придумать. Ну как могут обстоять дела у женщины, сына которой на днях приговорили к расстрелу?

Но из трубки донеслось:

– Вам Крюкову?

– Да, – испугалась Роза.

– Она в больнице, у нее инфаркт.

– Господи… В какой клинике лежит Алла?

– Не знаю.

– А вы кто?

– Какая вам разница?

– Простите, я коллега Крюковой, – попыталась объяснить кастелянша, – и хотела…

– Она в реанимации, состояние очень тяжелое, более ничего сказать не могу, до свидания.

– Погодите! – воскликнула Роза, но собеседница уже повесила трубку.

Сестра-хозяйка набрала номер повторно, но к телефону никто не подошел. У Альберта тоже не снимали трубку. Роза продолжала звонить Крюковой несколько дней, но безрезультатно. В конце концов кастелянша перестала разыскивать и Аллу, и Альберта. Лишь под Новый год, тридцать первого декабря, она вновь попыталась поговорить с Крюковой. Набрала номер и услышала веселое сопрано:

– Слушаю.

– Можно Аллу? – обрадовалась Роза.

– Кого? – переспросила девочка.

– Крюкову.

– Мам! – заорали в трубке. – Тут какую-то тетку ищут, Крюкову…

– Вам Аллу? – поинтересовался другой, более взрослый голос.

– Да, – предчувствуя беду, подтвердила Роза.

– Она умерла, – сухо пояснила дама. – Более не звоните сюда, жилплощадь перешла к другим людям.

– Когда умерла? – ахнула Роза.

– Подробностей не знаю, – отрезала новая хозяйка, – да они мне и неинтересны. Мы просто купили квартиру. В агентстве сообщили: прежняя владелица Алла Крюкова скончалась, наследников у нее нет, жилье свободно и продается дешево.

Роза стала названивать Альберту, но там никто трубку не снимал. Более кастелянша ничего ни о Крюковой, ни о прежнем главвраче не слышала.

Антон Данилыч оказался человеком оборотистым. Он очень быстро сориентировался, продал половину территории местного парка под строительство какого-то поселка, хапнул денег и испарился в неведомом направлении. На смену предприимчивому дельцу пришел не менее прыткий Степан Михайлович. Он потеснил беспомощных пенсионеров, подселил к ним, в другое крыло, детей-инвалидов, создал коммерческое отделение и теперь преспокойно стрижет купоны, превратив дом престарелых в источник личного обогащения.

Роза по-прежнему существует в своих двух комнатах, ее, как старейшую сотрудницу, и живую историю лечебного заведения, никто не трогает…

– У меня полно снимков, – обвела Роза рукой стены. – Видишь? Вся наша летопись! Только для книги не проси, не дам.

– Нет ли у вас тут фото Крюковой? – поинтересовалась я.

Роза нахмурилась:

– Было, да сплыло.

– Как это? – удивилась я. – Украли?

Роза стала совсем мрачной.

– В коммерческом отделении лежит Оксана Самойлова, совсем плохая. За ней подруга ухаживала. Нормальная вроде женщина, Аленой звать. Год назад она ко мне приходит и говорит: «Вы здесь настоящие подвижники, за людьми ухаживаете, хочу о вас статью написать в журнал. Пусть все узнают, какие медики бывают! Расскажите мне про интернат».

– И вы с ней поделились информацией?

– Конечно, – закивала Роза, – как и тебе, все рассказала. И она тоже про фото спросила. Дескать, не осталось ли снимка, где весь состав интерната вместе. Я и ответила: раньше фотоаппараты редкостью были, стоили дорого, не всякий ими пользоваться умел. Мы на юбилей лаборатории специально человека позвали, в конференц-зале выстроились, он нас и щелкнул. Я даже накануне в парикмахерскую сходила, ради такого случая прическу навертела. Если честно, плохо получилась, выглядела дурой с завивкой! Фото потом на стену повесила, вон туда, у самого окна.

– Но там сейчас портрет какого-то старика, – заметила я.

Роза пригорюнилась.

– Это Сергей Семенович! Я его снимок от двери переместила. Алена у меня то фото попросила, пообещала непременно вернуть, да обманула. И как я ей только поверила? Единственный снимок, где мы все вместе, пропал! Я потом стала у других спрашивать, не осталось ли у кого фото с юбилея. Думала, может, кто еще его купил у мастера. Но так и не нашла.

– И вы рассказали Алене про Крюкову?

– Ну да!

– И про ее сына Мишу?

– Это ж не секрет, – не смутилась Роза. – Когда беда случилась, все газеты про них трубили. Только попросила Алену: станете статью писать, не вспоминайте тот случай. Лучше про лабораторию расскажите. Может, ее восстановят в память о Сергее Семеновиче? Он великий человек был! И Альберт с Аллой очень многим помогли, они в тяжелые годы детей от смерти спасли, исследований не бросали. Хоть у Аллы характер и дурной, гневлива она была без повода, но человек хороший, за больных малышей горой стояла. Нынешний главврач своим предшественникам в подметки не годится, ему лишь бы денег нахапать. Коммерческое отделение развивает, качает из него рубли, как нефть из скважины. Знаешь, о чем я Алену попросила? Надо Альберта найти и вернуть! Вот тогда и лаборатория заработает, и о Сергее Семеновиче вспомнят, и о детях позаботятся. А то теперь с ними тут особо не возятся, осталось всего десять человек, сидят запертыми в комнатах, как Маугли. Не учат их, не развивают. Рухнула структура!

У меня от обилия неожиданно полученной информации разболелась голова.

– Насколько я понимаю, Алена фото не вернула?

– Нет, – угрюмо ответила Роза.

– А статью написала?

– Не знаю. Мне она ее не показывала. И вообще больше сюда не ходит, – фыркнула кастелянша.

– И многим вы историю интерната рассказывали?

– Особенно люди ею не интересуются, – скривилась Роза. – Журналисты любят про звезд писать, кто, где, с кем да сколько выпил. Сергей Семенович никого не волнует, дети-дауны тоже. Только Алена расспрашивала и ты сейчас. В общем, так! Я тебе историю изложила, а ты уж интернат не позорь. Про Мишу Крюкова сообщать не надо, а вот про то, какой Аллочка врач самоотверженный, вспомни. Хоть она и покойница давно, да приятно ей на том свете будет. И надо нам снова лабораторию открыть. В память о Сергее Семеновиче. Он был такой… такой… лучше всех!

Щеки старушки начали медленно краснеть, и только тут я поняла: очевидно, Роза была когда-то влюблена в начальника.

По дороге к метро я позвонила Коробкову и дала ему новое задание.

– Верный раб уже побежал с топором в лес, – бодро заявил Дима. – Не волнуйтесь, барыня, будет вам к ужину медведь.

Я спустилась в подземку, неожиданно оказалась в полупустом вагоне и, сев на продавленный диванчик, попыталась вздремнуть, но в голове продолжали вертеться разные мысли. Роза, скорей всего, обожала Сергея Семеновича. Сестра-хозяйка – порядочная, работящая женщина, которую искренне огорчает то, что случилось с интернатом. Увы, очень часто какое-нибудь учреждение или дело функционирует на энтузиазме одного увлеченного, талантливого человека. Если он уходит, то, несмотря даже на множество учеников и последователей, структура тихо загибается. Процесс угасания может занимать годы, но он не остановится.

Увы, детище Сергея Семеновича Катасонова погибло. Интересно, что за лекарство разрабатывали ученые? Неужели Альберт и Алла на самом деле в голодные годы кололи даунам не разрешенный к применению препарат?

Вагон вдруг тряхнуло, и мои мысли потекли в другом направлении. Как звали подругу бедной Оксаны? Алена? Но ни отчества женщины, ни ее фамилии я не знаю. Из всего услышанного напрашивается странный вывод: Алена взяла паспорт Оксаны и решила выйти замуж за Федора. Зачем? Вот уж всем вопросам вопрос! Надеюсь, Федор даст на него хоть какой-то ответ. Я упорно звоню Бондаренко домой через каждые два часа, но там никто не снимает трубку. А раз гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе!

– Станция «Краснопресненская», – пробубнил динамик.

Я вскочила и ринулась к выходу.

Фирма «Вир» пряталась в глубине жилых домов неподалеку от зоопарка. Дверь в контору была заперта, я нажала пальцем на кнопку домофона.

– Вы к кому? – глухо прозвучало из небольшой коробочки, привинченной к створке.

– Скажите, Федор на работе?

– Фамилия?

– Бондаренко.

– Вас нет в списке.

– Меня зовут Татьяна Сергеева, Федор Бондаренко ваш работник.

– Вас нет в списке.

– Естественно, мне надо просто войти.

– Вас нет в списке.

Я вздохнула. Может, по ту сторону двери установлен автомат, который тупо повторяет запись одной и той же фразы?

– Пожалуйста, откройте дверь.

– Вас нет в списке.

– Но как же попасть в фирму?

– Вас должны включить в список, – неожиданно изменил текст робот.

– Замечательно! – обрадовалась я. – И каким образом можно оказаться в числе избранных?

– Вас должны включить в список.

– Кто занимается выдачей пропусков?

– Отдел охраны.

– И где он находится?

– В отделе охраны.

– Отлично! Дайте телефон подразделения.

– Вас нет в списке!

Я испытала огромнее желание треснуть по двери кулаком, но сдержалась и решила наладить контакт с роботом. Приветливо произнесла:

– Здравствуйте, меня зовут Таня Сергеева.

– Вас нет в списке.

– Хотелось бы пообщаться с начальником охраны.

– Вас нет в списке.

– Но послушайте! – взвилась я. – Как мое имя может оказаться в списке тех, кому разрешено войти в помещение фирмы, если я не могу поговорить с тем, кто выдает пропуска? Вы меня поняли?

– Вас нет в списке.

– Ладно, сообщите телефон вашего отдела безопасности.

– Ноль ноль три.

– Дальше.

– Ноль ноль три.

– Это, наверное, внутренний номер, – догадалась я.

– Ноль ноль три.

Я пошарила глазами по стене дома.

– Простите, не вижу телефонного аппарата.

– Ноль ноль три, – без всяких эмоций повторила коробочка.

Я заморгала и вынула мобильный. Конечно, я делаю глупость, но вдруг сейчас из аппарата раздадутся слова: «Начальник охраны „Вир“ слушает»? Нет, не раздались.

– «Скорая помощь», ждите ответа, – сообщил сотовый.

Удивляясь собственному идиотизму, я сунула телефон в сумку и снова ткнула пальцем в кнопку домофона.

– Фамилия?

– Сергеева. Татьяна Сергеева.

– Вас нет в списке.

– Послушайте!

– Фамилия?

Обессилев, я привалилась к стене. С таким же успехом можно пытаться поговорить с куском ваты!

Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась. На крыльце стояла женщина лет тридцати, одетая в синее платье, белые носочки и голубые босоножки.

– Домофон, – сказала незнакомка, – отойдите.

Я послушно посторонилась, она нажала на кнопку.

– Фамилия?

– Зеленый заяц, – спокойно сообщила дама.

Раздалось мерное гудение, за ним последовал щелчок, посетительница дернула за ручку и исчезла за дверью. Я разинула рот. Зеленый заяц! Навряд ли это фамилия. Хотя со мной в классе когда-то училась девочка Вера с фамилией Сашапушкин. Да, да, у нее была именно такая фамилия. Но мне сейчас показалось, что Зеленый заяц – это нечто вроде пароля. Ну-ка, попробуем…

Я смело нажала на пупочку.

– Фамилия?

– Зеленый заяц, – выпалила я.

– Вы уже вошли в корпус.

– Эй! Здесь второй Зеленый заяц! – завопила я.

– Вы уже вошли в корпус.

Я спустилась с крыльца и схватила телефон.

– Алло, – прошептала Марта.

– Это Таня.

– Кто?

– Сергеева!

– А-а-а, привет, – зевнула Карц. – Чего в несусветную рань трезвонишь?

– Обед скоро! – изумилась я.

– Обед? – поразилась Марта. – Только три часа дня!

Я решила не продолжать беседу о времени. Мы с Карц, похоже, существуем в разных часовых поясах. Просто спросила:

– Среди твоих знакомых нет сотрудников фирмы «Вир»?

– Ну… сразу не скажу. А что?

– Очень надо попасть в их офис.

– Тоже мне проблема… – хрюкнула Марта. – Открывай дверь, и вперед.

– Там заперто, а охранник то ли идиот, то ли автомат. Впрочем, с механизмами по выпечке пончиков, по-моему, еще можно договориться, а вот с долдоном, который здесь стережет вход, без шансов.

Карц протяжно застонала:

– Из-за такой ерунды ты беспокоишь человека ни свет ни заря! Сейчас научу, слушай…

– Думаешь, сработает? – с сомнением спросила я через пару минут.

– До сих пор осечек не было. – Марта усмехнулась. – Главное – конверт. Большой, коричневый! Плюс бейсболка и форменная куртка!

– И где их взять?

– Тебе дали идею, – обозлилась светская львица, – а вместо благодарности я слышу нытье. Может, мне еще приехать и самой все сделать?

– Нет, спасибо, – буркнула я и пошла назад к станции метро.

На небольшой площади было несколько ларьков. Сначала я приблизилась к киоску «Союзпечать» и спросила у толстой продавщицы:

– У вас есть журналы, упакованные в плотную бумагу?

– Порнуха? – равнодушно переспросила бабка. – Ею у цветов торгуют.

– Спасибо, – обрадовалась я. Сделала пару шагов влево, увидела лоток и приобрела нечто, упрятанное в желто-коричневый пакет. Потом, пробежавшись по площади, обнаружила синюю палатку, в которой купила у пьяной девушки красную бейсболку с надписью «Redbar». И спросила продавщицу:

– Не дашь ли мне на полчасика свою жилетку?

– Которую? – заплетающимся языком поинтересовалась та.

– Форменную, – пояснила я, – ту, что у тебя на плечах.

Девица вытаращила глаза, медленно подняла руки, сложила из пальцев известную комбинацию и без всякой злобы ответила:

– Фигушки. Без спецодежды нельзя работать!

Я вынула кошелек, вытащила из него пару бумажек и, пошуршав ими перед носом красавицы, нежно проворковала:

– Обед наступил. Разве справедливо, что ты стоишь тут, на жаре, нюхаешь выхлопные газы? Вон там симпатичное кафе, сходи туда, посиди в тенечке. А я пока в твоей жилетке на свидание схожу. Мой парень от такой одежды тащится.

Затуманенный взор продавщицы начал проясняться, цепкие пальцы схватили купюры.

– Суперски! – прохрипела девушка. – Вон туда форму припрешь, под зонтик. Не потеряй!

– Ни за что! Буду очень аккуратна, – пообещала я, забирая ярко-синюю безразмерную душегрейку.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *