Инь, янь и всякая дрянь

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 31

– А что я могла поделать? – горько говорила сейчас Рязанцева. – Сама понимала: упускаю девку, но выхода не было! Работу не бросишь – на какие шиши тогда жить? Няньку не наймешь – где деньги взять? Понадеялась на школу, а там учителя злые, задолбали девочку замечаниями. Ну да, она нервная, собой не всегда владела, могла наорать. Один раз в одноклассницу стулом швырнула, нос ей сломала. Такой вопль поднялся! Никто не стал разбираться. Конечно, та, что с разбитым носом, из хорошей семьи да отличница, а Рязанцева беспризорщина и нищая… Да только «хорошая» девочка мою дразнила, шпыняла, вот Светка и вскипела. Сто раз я ей внушала: «Не затевай драку, заплачь и пожалуйся директору, вот тогда тебя пожалеют. А ты обидчиков по морде хлещешь и получаешься сама плохая».

…В четырнадцать лет Света сильно изменилась. Она взялась за ум и сказала классной руководительнице:

– Поступлю в институт непременно.

– Куда тебе… – скривилась местная «Макаренко». – Лучше получи профессию, скажем, маникюрши. Там зарплата плюс чаевые, хорошая работа. Диплом нужен другим детям, тебе-то он зачем…

Иногда педагоги тратят годы на то, чтобы воспитать достойного члена общества. Но порой хватает брошенной вскользь презрительной фразы, чтобы «перепахать» ребенка.

Света пришла домой и, стискивая кулаки, заявила матери:

– Я им покажу! Назло жабам, пойду в педагогический. Получу диплом и вернусь в школу, стану директрисой, всех к ногтю прижму.

Самое интересное, что двоечнице Рязанцевой удалось осуществить задуманное – она попала на студенческую скамью. Однако поступила на малопрестижный факультет дошкольного воспитания.

Татьяна была счастлива. Света, правда, по-прежнему легко впадала в гнев, но она получила диплом, пошла на работу в детсад. Будущее казалось безоблачным.

Когда за Светой пришли из милиции, мать чуть не скончалась. Татьяна знала, что в группе у дочери умерла пятилетняя девочка, но она и предположить не могла, что в смерти ребенка виновата ее дочь.

– Мамочка, – рыдала Светлана, когда ее уводили из дома, – я же не хотела! Просто потрясла ее! Пусть адвокат объяснит судье!

Но разве Татьяна могла позволить себе дорогого защитника? Рязанцеву пыталась отбить бойкая, говорливая тетка, но ее речь не произвела ни малейшего впечатления ни на зал, ни на людей в мантиях.

Приговор упал, как нож гильотины: семь лет колонии. Очутившись за решеткой, Светлана преобразилась. Похоже, у нее не было ни малейшей надежды выйти на свободу, поэтому девушка стала активно хулиганить. Если в колонии случалось ЧП, то в нем всегда оказывалась замешана Рязанцева. Света дралась с бабами в отряде, саботировала работу, демонстративно отказывалась повязывать голову платком, хамила охране, курила в бараке. В конце концов «хозяин» зоны пригрозил ей увеличением срока, но его заявление абсолютно не испугало юную зэчку.

– И чего? – прищурилась она. – Лучше здесь останусь. Я тут в авторитете, меня все боятся. А за воротами че? Убийцей обзовут, хотя я никого жизни не лишала.

– Ребенок-то умер, – напомнил начальник.

– Несчастный случай, – отбила подачу Рязанцева. – Вон Тихонова, та настоящая убийца – мужа со свекровью ночью прирезала, спящих на тот свет отправила. И ни секунды не жалеет о содеянном.

– М-да… – полковник потер рукой затылок.

– И ей всего пятерик вкатали, – продолжала Света, – а мне семь лет. Где справедливость?

– Ступай работать, – процедил начальник, – и помни, о чем я тебя предупредил.

Светлана заорала:

– И вы тоже мои слова не забывайте. Говорю же: я на волю не хочу, могу и побунтовать. Мне со всех сторон лучше, чем вам, – терять-то нечего!

Начальник обозлился и лишил Свету свидания с матерью. Татьяне полковник сказал:

– Молись, чтобы твою дуру ночью товарки не придушили. Она у тебя неисправимая! Уж поверь, я многих повидал, а такую впервые встречаю, всех достала: и контингент, и меня.

Татьяна в слезах приехала домой. Через неделю ей позвонил мужчина и, представившись Олегом Ефремовичем, сказал:

– Давайте побеседуем о Свете.

– Ее придушили? – заорала мать.

– Что вы! – испугался незнакомец. – Откуда такие мысли? Приезжайте к нам в офис, мы находимся неподалеку от зоопарка.

Татьяна приняла приглашение и была очарована приемом. Олег Ефремович оказался приятным мужчиной.

– Я врач, – сказал он, – доктор наук, профессор, посвятил всю свою жизнь исправлению преступных личностей. У вас ведь проблемы со Светой?

Со старшей Рязанцевой давно никто не разговаривал так уважительно, и Таня, заплакав, сказала:

– Чертова девка!

– Она не виновата, – вздохнул доктор.

– Еще скажите, что моей дочери медаль положена, – простонала Таня.

– Нет, награждать девушку пока причин нет, – спокойно отреагировал Олег Ефремович, – но надо учесть: Света не имела преступных намерений, хороший адвокат сумел бы вызвать сочувствие к воспитательнице, совершившей оплошность. Очутившись в заключении, Света получила новый стресс и отреагировала на него единственно знакомым ей образом: агрессией. Давайте вместе бороться за вашу дочь.

– Как? – разинула рот Татьяна.

– Для начала вытащим ее с зоны.

– Как? – повторила несчастная мать.

Олег Ефремович сложил руки на животе.

– Подумаем. А затем положим к нам в клинику.

– Зачем? – недоумевала Рязанцева.

– Слишком нервного человека нельзя держать на общей зоне. На свободу Свету пока не отпустят, но под нашим наблюдением ей будет комфортно – отдельная палата, хорошее питание. Вы можете приходить к ней вечером в любой день. До зоопарка близко, не в другой город ездить. Согласны?

– Сколько? – выдавила из себя Таня.

– Чего? – не понял врач.

– Денег.

– Кому?

– Вам, за помощь.

Олег Ефремович вскочил и забегал по кабинету.

– Придет же в голову такая глупость! Ни копейки платить не надо.

– Но как же так? – растерялась Таня. – Почему вы хотите мне помочь?

Врач сел в кресло.

– Мы существуем на деньги спонсора, имя которого я не могу вам открыть. Это очень достойный и сказочно богатый человек. В юности он по ложному обвинению очутился в тюрьме, провел там пять лет и, став олигархом, поклялся: будет помогать тем, кто попал в беду. Ежедневно волонтеры нашего… э… Ивана Ивановича изучают дела, а если они находят того, кто нуждается в добром покровителе… Короче, судьба юной Светы взволновала милосердного благодетеля.

– Ой! – вырвалось у Тани. Она явно сделала неправильные выводы.

– Он женат, – замахал руками Олег Ефремович, – имеет детей, обожает супругу. Вы не о том подумали!

– Ага, – выдохнула Рязанцева.

– Идите домой, мы скоро переведем Свету сюда, – пообещал Олег Ефремович. – Небольшое условие: вы никому ни слова не говорите о том, что дочь находится в «Вире». Даже ближайшим родственникам, подругам!

– Я живу одна, – прошептала Таня. – Сменила после суда квартиру, а то в старом доме мне прохода не давали, вслед плевали. В новом я ни с кем не общаюсь, связи с прежними знакомыми не поддерживаю.

– Вот и замечательно, – одобрил Олег Ефремович. – Значит, держите рот на замке, а ключик проглотите.

Всю дорогу до дома Татьяна плакала от счастья. Неужели нашелся человек, который просто так, без денег, захотел помочь Рязанцевым? Наверное, это сон.

Но сновидение стало превращаться в реальность. Через десять дней Олег Ефремович позвонил Тане и сообщил:

– Света у нас.

– Можно ее увидеть? – закричала мать.

– Ну… ладно, – протянул доктор. – Завтра, в восемь вечера.

Рязанцева купила фрукты, конфеты и ринулась в «Вир».

– Еду пока не привозите, – сказал Олег Ефремович, увидев пакеты, – она не может есть.

– Что случилось? – перепугалась Рязанцева.

– В колонии произошла драка, – мрачно объяснил доктор, – Света получила сильный удар по голове и сейчас лежит в реанимации.

– Она поправится? – прошептала мать.

– Светлана в коме, – ответил врач. – Хорошо, что мы успели ее забрать.

– За что мне еще и это горе… – зарыдала Татьяна.

– Не надо отчаиваться, – проникновенно сказал Олег Ефремович, – будем бороться.

Через месяц стало ясно: Светлана выживет, но вот прежней она никогда не станет. Из хулиганистой, самостоятельной, крайне агрессивной женщины она превратилась в пятилетнюю девочку с растерянным взглядом. И что самое ужасное, такой она нравилась Татьяне намного больше. Теперь Светлана не грубила матери, не огрызалась, не выражала по каждому поводу своего мнения. Она стала очень послушной, этаким милым ребенком, с огромным удовольствием смотрела мультики и во всем слушалась Татьяну. Но бытовые навыки девушка вспомнила легко, умела пользоваться туалетом, сама ела, одевалась. Олег Ефремович пообещал Рязанцевой:

– Светлана сможет через некоторое время выйти на работу, мы устроим ее в хорошую гостиницу горничной. Ваша дочь будет получать оклад и чаевые от клиентов, надеюсь, никаких проблем с ней в дальнейшем не будет.

Через полгода Свету отпустили домой. При выписке Олег Ефремович предупредил Татьяну:

– Не забывайте каждый день по утрам давать дочери таблетку.

– Конечно, – кивнула Рязанцева.

– Если прервать курс, девушка может снова впасть в кому, – припугнул ее врач.

– Я понимаю, – занервничала Татьяна.

– Вы будете под постоянным нашим наблюдением, – продолжал доктор. – Очень опытный педагог-психолог Алевтина Ивановна будет вам звонить каждый день, ей надо сообщать о всех отклонениях в поведении дочери, даже самых мелких.

– Да-да, – кивала Татьяна, – непременно.

– Даже очень незначительных отклонениях! – подчеркнул Олег Ефремович. – Допустим, она никогда не ела соленые огурцы, а тут вдруг накинулась на них.

– Что вы! – замахала руками Рязанцева. – Разве я разрешу ей с мужчиной закрутить!

Олег Ефремович недоуменно заморгал, потом догадался о мыслях матери и засмеялся.

– Про огурцы я просто так сказал. Отмечайте любые колебания ее настроения, поведения. Это очень и очень важно!

Естественно, Татьяна пообещала выполнить все его требования. Но ничего особенного со Светой не происходило, она аккуратно ездила на работу в отель. Сначала Таня сопровождала ее, потом дочь сама освоила путь. Рязанцева купила ей мобильный телефон и постоянно поддерживала с дочерью связь. На службе Светой были довольны, хвалили за старательность, а клиенты часто поощряли прислугу рублем. У Светы даже завелся кавалер – гостиничный сантехник, мужчина лет сорока пяти. Едва он стал проявлять знаки внимания, как Света, хихикая, доложила маме:

– В меня Игорь влюбился.

Татьяна встревожилась и помчалась в отель. Отыскала там «Ромео» и категорично заявила ему:

– Не лезь к моей дочери.

– Я с серьезными намерениями, – заверил Игорь, – жениться хочу.

– С ума сошел? – возмутилась Рязанцева. – Не видишь, с кем дело имеешь? Дочь инвалид, после аварии в коме лежала, теперь ей по уму пять лет.

– А зачем мне академик? – ответил Игорь. – Красивая, молодая, работящая, я за ней пригляжу.

Рязанцева тут же позвонила Олегу Ефремовичу.

– Это ничего, – ответил доктор, – смотрите только, чтобы он не обманул Свету. И ни слова о нас! Если у Игоря серьезные намерения, тогда мы с ним сами побеседуем.

Светлана расцвела. А Татьяна ощущала себя счастливой – наконец-то дочь приносила ей радость и демонстрировала горячую любовь к матери. К тому же Света начала стремительно умнеть. Таня только поражалась скорости, с которой к ее девочке возвращается разум. В понедельник Света ушла, как всегда, на работу в семь утра, а в пять, когда мать перезвонила ей, неожиданно ответила:

– Я в магазине.

– Где? – поразилась Татьяна.

– Мне выдали зарплату, и я хочу купить себе платье, – заявила Света. – А то хожу в ужасной кофте и отвратительной юбке.

Во вторник Светлана записалась в парикмахерскую, в среду принесла пару глянцевых журналов и впервые за долгое время взялась за чтение, в четверг она неожиданно встала к плите и приготовила шарлотку…

Татьяна боялась даже Богу молиться. Неужели ее доченька разовьется до нормального состояния, спокойно выйдет замуж, перестанет постоянно пить таблетки…

В субботу Светлана наорала на мать.

Татьяна привычно сказала дочери:

– Помой руки и садись ужинать.

Но Светлана покраснела и выдала:

– За идиотку меня считаешь?

– Нет, – испугалась мать.

– Чего тогда про руки говоришь?

– Просто так, – стала оправдываться Рязанцева.

– Нечего тут бормотать! – завизжала Света и… убежала из дома.

Вернулась она поздно. От нее пахло вином и сигаретами, а на вопрос матери, где она была и почему не отвечала на звонки, последовал грубый ответ:

– Я тебе не собака, чтобы команды слушать!

В понедельник Татьяна позвонила Олегу Ефремовичу.

– Вы молчали целую неделю! – закричал доктор. – Я же приказывал реагировать на малейшие ухудшения!

– Свете было лучше, – пролепетала мать, – она становилась прежней.

– Вот именно! – воскликнул врач. – Похоже, вы забыли, кем она являлась прежде! Убийцей, хулиганкой, асоциальной личностью. Почему не позвонили в субботу, когда дочь окончательно вышла из-под контроля?

– Так выходные же, – захныкала Рязанцева, – у вас, наверное, жена, дети…

– Черт бы вас побрал… – вскипел Олег Ефремович.

Но дослушать до конца его тираду Татьяне не удалось – Светлана, которая впервые решила не пойти на работу, стукнула мать по голове. Последнее, что помнила Татьяна, был вопль дочери в отнятую у нее трубку:

– Не стану больше вам игрушкой служить!

Очнулась Таня на диване, около нее сидела молодая женщина в белом халате.

– Что случилось? – прошептала Рязанцева.

– Все хорошо, – сказал неожиданно материализовавшийся в комнате Олег Ефремович, – у вас был гипертонический криз, попьете лекарство и поправитесь.

– Где Света? – испугалась Татьяна.

– Она у нас в клинике, под присмотром, – заверил врач.

– Ой, а кто здесь все вверх дном перевернул? – сжалась в комок хозяйка.

Олег Ефремович кашлянул.

– Ирина, не в службу, а в дружбу, поставьте чайник. Наверное, Татьяне надо горячего выпить.

Женщина в белом халате молча кивнула и ушла. Олег Ефремович сел на ее место, взял Татьяну за руку и сказал:

– Ваша дочь больна. В относительно стабильном состоянии ее держат таблетки. Но бывает, что организм приспосабливается к лекарствам, и их действие ослабевает. Вот почему я настойчиво велел вам отмечать любые нюансы поведения Светы. Узнай я о первых признаках, как вы выразились, «улучшения», мы бы не допустили того, что стряслось. Света впала в агрессию и, пока мы неслись к вам, крушила мебель. Хорошо еще, что она не убежала из квартиры.

– Боже мой… – простонала Татьяна. – Что о нас подумают соседи?

Олег Ефремович вскинул брови.

– Если вас так волнует мнение посторонних людей, то могу успокоить. Наша служба прибыла на обычной машине, без красного креста, сотрудники увели Свету, ей сделали укол, она выглядела обычно. Если кто из жильцов выразит вам свое недовольство по поводу шума, то советую спокойно ответить: извините, я делаю новый стенной шкаф, больше громких работ не предвидится.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *