Инь, янь и всякая дрянь

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 32

Внезапно рассказчица замолчала, на ее лице появился откровенный страх.

– Кто вы? – задала она вопрос, на который ранее так и не получила от меня конкретного ответа.

– Я работаю вместе с Олегом Ефремовичем, – вновь соврала я.

– И не знаете, что Света у вас?

Я постаралась выкрутиться из непростой ситуации. В тот момент, когда представилась сотрудницей «Вира», я и предположить не могла, что у Татьяны начнется истерика и она выплеснет на меня все семейные тайны. Я хотела осторожно порасспрашивать Рязанцеву, а получила самосвал информации без всяких усилий. Но любое временное помрачение рассудка заканчивается, и сейчас к Татьяне, перенесшей стресс, возвращается умение здраво мыслить. Мне не надо, чтобы она бросилась звонить Олегу Ефремовичу с вопросом: кого вы ко мне прислали? Нельзя тревожить человека из «Вира».

– Понимаете, Танечка, – зашелестела я, – я педагог-психолог, меня зовут Неля. Работаю у Олега Ефремовича совсем недавно и очень боюсь, что не приживусь. Знаете, как трудно сейчас найти хорошее место?

Татьяна кивнула. Я приободрилась и продолжила:

– Света ведь раньше была под наблюдением какого-то специалиста?

– Да, – подтвердила Рязанцева, – нас вела Алевтина Ивановна. Но у нее инфаркт случился, и Олег Ефремович сказал: «Светочкой займется наша молодая сотрудница Неля Солнцева, она очень старательная».

– Вот-вот! – воскликнула я. – Вы же должны были сегодня ко мне на прием прийти. Так?

– Да.

– Но визит отменился.

Татьяна сказала:

– Свету-то увезли!

– А я решила нарушить инструкцию – прибежала к вам. Понимаете, служба в «Вире» для меня редкий шанс – хорошая зарплата, отличный коллектив… Я очень хочу там зацепиться! Вот и подумала: поговорю с вами наедине, досконально изучу обстоятельства…

Из глаз Татьяны ушло напряжение.

– Ясно. Да только Света сейчас в стационаре. Вы уж, пожалуйста, не рассказывайте Олегу Ефремовичу, что я впала в истерику. У нас подписан договор, я не имею права никому про «Вир» сообщать.

– Я сама нарушила правила, – заискивающе улыбнулась я. – Мне всыпят по полной, если выяснится, что я бегала к вам домой без разрешения начальства. Давайте договоримся: вы обо мне ни слова, и я о вас ни гу-гу.

– Хорошо, – с облегчением сказала Татьяна. – Как вы думаете, Свету можно реабилитировать?

– Современная медицина творит чудеса, – оптимистично заявила я.

Сев в пустой вагон метро, я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. В голове бились разные, никак не желавшие складываться в систему мысли. Света Рязанцева получила черепно-мозговую травму на зоне… Оксана Самойлова попала в аварию и очутилась в коммерческом отделении дома престарелых. Михаил Крюков, сын Аллы и Альберта, был осужден, несмотря на юный возраст, на пожизненное заключение… Федор Бондаренко женился на Оксане… Полина Юрьевна была поварихой и пропала без вести, но как-то превратилась во врача… А мальчик без роду и племени стал ее сыном… Старушка Лебедева поменялась квартирой с Бондаренко… Василий Ведьма поругался с соседкой… Кофта из «Рюи Блаз»… Почему убили бухгалтера? О какой тайне идет речь? И почему, черт возьми, убийца переодел жертву? Он эстет, и его не устроила темная водолазка? Захотел сцену смерти красиво обставить? Все события как-то связаны, не хватает одного крючочка, чтобы зацепить их…

– Ты просто свинья! – раздался резкий голос.

Я приоткрыла глаза. В вагон вошла парочка: мамаша в элегантном светло-бежевом льняном костюме и девочка лет одиннадцати в белой футболке, заляпанной коричневыми пятнами.

– Ма, не ругайся, – заныл ребенок, – я спать хочу!

– Нет уж, сначала майку отстираешь, – зло ответила родительница.

– Ну ма-а-а-а…

– Незачем было мороженое жрать!

– Очень есть хо-о-отело-о-ось… – заплакала девочка.

– Надо быть аккуратной!

– Случайно уронила-а-а-а!

– На белое! – пришла в еще большее негодование мать. – Добро бы в синем или фиолетовом была. На светлом пятна резко выделяются, на темном шоколадное мороженое не так видно. Дура!

– Ма-а-ама-аа!

– Пока не отстираешь пятна, спать не ляжешь! И никакого компьютера!

– Ма-а-ама-а-а!

Я почувствовала искреннюю жалость к ребенку. Встречаются же такие матери! Девочка ведь не нарочно испачкала одежду. И вообще, зачем рожать ребенка, если не любишь детей? Пятна – не такая уж беда…

Пятна… красные… пол… красные пятна в сарае для игрушек… красные пятна на месте убийства… ярко-красные… три капли… Кофта из «Рюи Блаз»…

Я вскочила с диванчика и кинулась к двери, на ходу вытаскивая из кармана телефон.

– Чеслав, – сказала трубка.

– Я знаю! Догадалась! – завопила я. – Вернее… ой, не могу… Чеслав, выслушайте меня! Я нашла того, кто расскажет нам все.

– Ты где? – спокойно спросил начальник.

– В метро, – опомнилась я.

– Приезжай в офис.

– Вы уже вернулись?

– Приезжай в офис, – не меняя тона, повторил Чеслав.

Я положила мобильный в сумку, мать с девочкой глядели на меня во все глаза.

– Спокойно, – улыбнулась я, – все в порядке. Тетя не сумасшедшая, просто она ловит убийц. А вы, мамочка, не ругайте свою девочку. Если бы не ее футболка, заляпанная мороженым, мне бы не докопаться до сути. И вообще, лучше подумайте, что у других людей дети преступники, а ваша просто шоколад по себе размазала. Купите ей новую майку, хорошо?

– Есть! – почему-то по-военному отрапортовала женщина. Наверное, от неожиданности.

Поезд замер у перрона, я вышла из вагона и побежала к эскалатору. Надеюсь, не напугала мать с дочкой до обморока. Повстречайся мне на пути толстуха, бегающая за киллерами, я бы уже залезла под сиденье и тряслась там от ужаса.

Весь следующий день я азартно готовила небольшую однокомнатную квартиру для рекламной съемки и к вечеру была довольна. Ровно в восемь раздался звонок в дверь, я еще раз обежала глазами декорации: белая стена, утром покрытая эмалью из баллончика, издавала запах краски, с потолка свисает на шнуре очень яркая лампочка, посередине комнаты стоит слегка поцарапанный, самый обычный пластиковый стул, на ножке которого виднеется круглое пятно – след от горячего предмета, своеобразное клеймо, в углу занял свое место трехстворчатый шкаф, окно занавешено тяжелыми шторами, на полу пыль…

– Дзынь-дзынь, – снова прозвучало из коридора.

– Иду! – закричала я и навесила на лицо самую веселую улыбку. – Уже открываю.

– Здравствуйте, – бойко пробасил курносый высокий парень в светлой рубашке и темно-голубых джинсах, – вы Татьяна Сергеева? Пиар-служба компании «Сладкий сок»?

– Да, да, – радостно закивала я, – а вы Леша Копылов, артист?

– Верно, – лучился улыбкой мачо.

– Проходите сюда, сначала на кухню. Сейчас наш оператор подъедет, – затараторила я. – Ох уж эти парни с камерой! Вечно корчат из себя Феллини и Никиту Михалкова в одном флаконе. Ни разу не прибыли вовремя, гоблины! Сейчас про пробки врать начнут. Давай сразу на «ты»? Идет?

– Супер, – согласился Леша, усаживаясь на табуретку.

– Тебя не смущает, что мы в жилом доме снимаем? – зачирикала я, вытаскивая из шкафчика банку с кофе. – Забыла тебя предупредить, что не в павильоне работаем. Квартирку-то снять дешевле, а «Сладкий сок» только раскручивается. Но у нас большое будущее.

– Мне однофигственно, – неконфликтно ответил Леша, – лишь бы бабки платили.

Я налила в чашки кипяток и бросила взгляд на стенные часы.

– Вау! Десять минут девятого! По телику сейчас мультик покажут – про Спонж Боба. Не будешь ржать, если я посмотрю?

Леша засмеялся.

– Ну вот, – надулась я, – начинается… Хотя, конечно, это забавно, когда взрослой тетке нравится фильм для малышей. У меня и диски с мультиками есть, я их всегда для подъема настроения смотрю.

Алексей отхлебнул кофе.

– Да я сам от Боба фанатею. Собираю сериальные игрушки, у меня все герои есть – мистер Крабс, Патрик, Сквидварт.

– Вау! – запищала я. – Круто! Может, махнемся? Я давно хочу найти Патрика и не могу.

– Нет, – помотал головой Алексей, – у меня один экземпляр.

– Ой! – ахнула я.

– Что? – насторожился парень.

– Слушай, извини, конечно, но у тебя тут шрам… от губы к уху… Черт! В агентстве мне ничего про отметину не сказали. М-да, плохо…

– Никак не пойму проблему, – нахмурился Алексей.

– Мы хотим снять ролик, – протянула я, – но в планах гигантская кампания: билборды, стикеры, воблеры… Я думала, ты станешь нашим лицом… но твое лицо не очень наше лицо… извини, если путано объясняю.

– А что с моим лицом? – дернул верхней губой Алексей.

– Шрам! Он помешает!

– Нашла проблему… – засмеялся мачо и раскрыл кейс. – А грим на что? Ты че, первый раз рекламу делаешь? Ща заштукатурюсь, и все.

Из прихожей послышался звонок.

– Явились, сволочи! – подпрыгнула я. – Пойду открою.

– А я пока морду замажу, – откликнулся Леша.

Кивнув, я побежала в прихожую, распахнула дверь и стала возмущаться:

– Совесть есть? На часы смотрели?

– Пробки на шоссе, ваще не проехать! – пропыхтел Гри, втаскивая штативы. – Да еще вон эта коза опоздала.

– Сам козел, – немедленно откликнулась Марта. – Где в этой, блин, пещере переодеться?

– Иди в комнату, – велела я.

– Фу, как тут воняет… – заныла Карц. – Ну почему мы вечно на помойках каких-то снимаем?

– Потому что Голливуд Спилберг занял, – заорал Коробков, ставя в коридоре большие туго набитые черные сумки.

– А где гример? Костюмер? – принялась звездить Марта. – Не понимаю!

– Спокойно, – бормотнул Чеслав, до сих пор молча наблюдавший за процессом, – слушать меня. Ты, девушка, иди переодевайся. И не растопыривай когти, помни: ты стоишь десять гринов в день. Начнешь фасон давить, выгоню и с улицы любую дуру приведу. А вы, парни, на площадку. Раньше начнем, быстрее закончим. Не блокбастер мутим! Ну, шевелимся, уан, ту, фри… побежали…

– Вообще-то здесь главная я! – заявила я.

– Да? – изумился Чеслав. – Круто! Ты ваще кто?

– На минуточку твой заказчик!

– Ща умру от страха, – процедил Чеслав. – Так че, мы работаем или крутостью меряемся?

Я закатила глаза и вернулась на кухню.

– Ну и как я заштукатурился? – спросил Леша.

– Супер! – без всякой фальши признала я. – Ничего не видно!

– Говорил же! Теперь объясни, чего делаем.

– Актерскую задачу ставлю я, – с пафосом заявил Чеслав, входя в кухню. – У нас отличная задумка. Ты преступник! Сможешь изобразить убийцу?

– А то, – презрительно повел плечом Леша. – Между прочим, я роль получил в сериале про ментов. Буду там супер-пупер-киллера играть.

– Главное, у меня нормально сработай, – перебил его Чеслав. – Эй, девушка!

– Ты ко мне обращаешься? – обозлилась я.

– Нет, к плите, – схамил Чеслав. – Выйди-ка, парню переодеться надо.

– Пжалста… – фыркнула я и ушла в комнату.

Примерно через полчаса съемочная площадка была полностью готова.

– Пора начинать! – заорал Гри, стоя за камерой. – Хорош волынить, у меня сегодня еще две съемки.

Дверь отворилась, появился Леша, с головы до ног одетый в черное. Парень сначала бойко вошел в комнату, потом вдруг замер и с легкой растерянностью спросил:

– Этта что?

Чеслав вышел на середину «съемочной площадки» и быстро потер руки.

– Не понял? Смотри. На стуле сидит черноволосая девушка, ее лицо покрыто синяками и ссадинами, рот, вернее, все пространство от носа до подбородка заклеено скотчем. Жертва крепко привязана к стулу, на ней блузка цвета слоновой кости. Твое дело подойти к ней, приставить пистолет к груди, сказать: «Срок закончился. Думаю, тебе придется искать новую жену, эта уже пришла в негодность!» Затем ты приставляешь к груди девицы пистолет и… бабах! Ну а потом девушка поднимает руки и говорит: «Сладкий сок – это мир приключений». Ну? Чего замер?

– Жесть… – прошептал Леша. – Ну ваще!

– Тебе не нравится сценарий? – вздернул брови Чеслав. – Собственно, никто тут мнением актера не интересуется. Ты, Копылов, подписал контракт на съемки, ежели не можешь сыграть, плати неустойку.

– Нет, нет, – хриплым голосом проговорил Леша, – я готов. Просто, блин, жесть!

– Хватит бубнить, начинай! – обозлился Чеслав и сунул в руку парня пистолет. – Мотор! Пошел!

Коротков щелкнул хлопушкой и проорал:

– «Сладкий сок» – дубль один!

Копылов подошел к стулу, неуверенно вытянул руку, приблизил оружие к груди Марты и, не очень четко промямлив текст, дернул пальцем.

– Бам! – прогудело в комнате.

Я невольно зажала уши руками. Вот уж не предполагала, что выстрел столь оглушителен!

Марта вскрикнула, дернулась, ее голова упала на грудь, по светлой ткани блузки стало растекаться красное пятно, оно делалось шире, шире, шире…

– Она… она… – завизжал Леша, отбрасывая от себя пистолет, словно ядовитую змею.

– Ты убил ее! – завопил Гри. – Там были боевые патроны!

– Нет, нет, нет! – в полном ужасе проорал Копылов. Потом, закрыв лицо руками, сел на пол. – Нет, нет, нет… Что это было? Нет! Нет, нет… неправда…

Марта подняла голову и замычала. Коробков подскочил к ней и быстрым движением сдернул с ее лица скотч.

– Урод! – немедленно заругалась светская львица. – Кретин! Мне больно! Почему не предупредили, что пистолет доставит мне массу гадких ощущений? Меня сильно ударило! Эй, размотайте мне руки!

Дима быстро высвободил руки Карц, Марта без всякого стеснения расстегнула кофту и принялась обозревать свою нежную кожу.

– Блин, точно синяк будет! – злилась она. – Надо было поролон подложить. И лифчик испортили краской. Тьфу прямо!

– Она жива? – посерел Алексей. – Жива? Жива! Что это было?

– А что было с Оксаной Бондаренко? – спросила я. – Или вернее будет назвать ее Еленой Фрол, вдовой Константина и матерью несчастной Катеньки, тех самых мужчины и младенца, которых убил Михаил Крюков.

– Мы не сделали ничего плохого, – прошептал Леша. – Ничего.

– Конечно, – кивнул Чеслав. – И мы тоже устроили маленький спектакль. Кстати, нам известно, что Елена Фрол в девичестве была Копылова, она ваша сестра и ближайшая подруга Оксаны Родриговны Самойловой. А Алексей Копылов является женихом последней. Обычная история: две женщины дружили с детства, считали себя почти сестрами, вместе учились, работали бок о бок, а потом брат одной влюбился в другую. Думаю, вы были очень счастливы. Пока не появился Крюков!

– Я. Все. Расскажу, – четко разделяя слова, заявил Леша. И повторил: – Я. Все. Расскажу.

– В принципе мы все знаем, – не удержалась я, – но кое-какие вопросики остались…

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *