Клеопатра с парашютом

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 19

В отличие от дежурного, с которым я безуспешно пыталась договориться по телефону, Игорь Сергеевич Якименко оказался вполне адекватным человеком.

– Хозяин выставил вас на улицу без предупреждения, вы уехали к знакомому, а в однушке осталась другая девушка, – подвел он итог, выслушав мой нервный рассказ.

– Именно так, – кивнула я. – Думаю, она проститутка. А потом, уже под утро, моя приятельница и коллега, хорошо погуляв ночью в клубе, решила воспользоваться моей ванной, чтобы привести себя в порядок перед работой, и приехала по моему прежнему адресу. У подъезда она увидела носилки с трупом, услышала номер квартиры, где произошло убийство, и, когда ее попросили опознать покойную, сказала, что перед ней Степанида Козлова, хотя на самом деле от страха не рассмотрела лицо несчастной, которое к тому же было изуродовано.

– Такое случается, – согласился Игорь Сергеевич.

– По Москве и правда ходит маньяк? – запоздало испугалась я.

– В любом мегаполисе совершается много преступлений, – увильнул от прямого ответа следователь, – но это не значит, что нужно сидеть за бронированной дверью и трястись от страха. Простые меры безопасности отлично помогают.

– Завтра куплю газовый баллончик, – выпалила я.

Якименко улыбнулся и сразу стал лет на пять моложе.

– Хорошее средство. Но смотрите, не распылите его против ветра, а то сами нанюхаетесь и упадете к ногам преступника готовенькой. Под простыми мерами безопасности я подразумеваю другое. Не садитесь в такси, если в нем уже есть пассажир. Не выпивайте с незнакомыми людьми. Не принимайте никакого угощения от посторонних. Не ходите в сомнительные заведения. Если только что познакомились с мужчиной, не спешите к нему в гости и не приглашайте его к себе.

– Вы прямо как моя бабушка! – не выдержала я. – И тем не менее некоторые девушки случайно наступают парню в метро на ногу, знакомятся с ним, а через полгода выходят за него замуж и живут счастливо.

Игорь не стал спорить.

– Все возможно. Но бывает и иначе. Некоторые девушки, поймав случайную машину – дорогую иномарку, не тачку с гастарбайтером за рулем, – устраиваются на сиденье, кокетничают с интеллигентным шофером, а потом навсегда исчезают. Или их изуродованные тела находят в лесу.

– Со мной такого никогда не произойдет, – решительно заявила я. – Не принадлежу к категории глупышек и всегда отличу подонка от нормального человека.

Якименко открыл ящик стола и положил передо мной фото. Снимок запечатлел мужчину лет тридцати пяти с приятным умным лицом. Темные волосы зачесаны назад, на губах светская улыбка плюс очки в дорогой оправе.

– Геннадий Косырев, – представил незнакомца следователь. – Кто он, по-вашему, по специальности?

– Ученый? – предположила я. – Преподаватель?

– Отлично, – похвалил меня Якименко, – вы хороший физиономист. Косырев подающий надежды математик, доцент солидного института, автор нескольких книг, педагог с безупречной репутацией. Женат на коллеге, имеет двоих детей. Прекрасный муж, отец, заботливый сын. И на службе, и в семье его исключительно хвалят. Энциклопедически образован, добр, сострадателен, не современен, обожает классическую музыку, постоянный посетитель Большого зала Консерватории. Ни студентки, ни аспирантки не бросили в Косырева ни один камень: Геннадий никогда не распускал рук, не приставал к девушкам, он нежно любит супругу. Как вы думаете, почему его снимок очутился в моем кабинете?

– Видимо, ученый стал жертвой преступника, – вздохнула я. – Хорошим людям порой не везет.

Якименко постучал пальцем по отпечатку.

– Двадцать одна жертва. Жена Косырева не любит классическую музыку и спокойно отпускала супруга одного слушать Вагнера, Баха, Шопена. Косырев никогда не задерживался, приезжал домой к половине двенадцатого, ведь из центра в спальный район быстро не добраться, всегда приносил детям шоколадки. Когда мы его взяли, никто не мог поверить, что милейший Геннадий Юрьевич вместо того, чтобы наслаждаться звуками музыки, подбирал на дороге женщин, делал им незаметно укол, отвозил на специально снятую дачу, сажал в подвал и мучил несколько недель, пока жертва не умирала.

– Да что вы говорите? – ахнула я. – А такое приятное лицо!

Игорь Сергеевич убрал фото.

– К сожалению, да. Сейчас Косырев отбывает пожизненное. Внешность обманчива. Скажите, Степанида, а случай с квартирой – единственная странность, случившаяся с вами за последние дни?

Я призадумалась. Рассказать о мошеннице?

– Говорите, пожалуйста, – поторопил следователь.

– У меня на работе украли сумку, – сообщила я, – потом она нашлась под прилавком.

– Интересно, продолжайте, – попросил Игорь.

– Больше мне нечего сказать, – пожала я плечами.

– И что из нее пропало? – не успокаивался полицейский.

– Кошелек с кредитками и небольшой суммой денег плюс дешевый серебряный браслет, – перечислила я.

– Украшение у вас на запястье похоже? – спросил Якименко.

– Нет, то было совсем дешевое, – улыбнулась я, – стоило двадцать евро, но мне очень нравилось. Хотя внешне браслеты выглядят почти идентично: цепочка, с которой свисают брелоки.

Игорь Сергеевич сложил руки на груди.

– Степанида, мы только что говорили о простых мерах безопасности. Так вот, весьма неразумно носить ключи от увержу на виду.

– Увержу? – растерялась я. – Впервые слышу столь странное слово.

Игорь склонил голову.

– Я встречаюсь с разными людьми, не обязательно с преступниками, часто имею дело с пострадавшими, у которых убили родственников, и я всегда им говорю: «Давайте беседовать начистоту. Если вы хотите, чтобы я помог, расскажите правду, не утаивайте ничего». Но, к сожалению, большинство тут же заявляет: «Нам нечего скрывать». А копнешь поглубже, и вылезают скелеты из шкафов. Пока все кости на свет вытащишь и пересчитаешь, время уходит, убийца может остаться безнаказанным. Вы, Степанида, попали в неприятную историю. Но в данный момент не могу сказать ничего конкретного. Допускаю, что вам невероятно повезло: вас неожиданно выперли из съемной однушки, а ночью туда, в первую приглянувшуюся квартиру, влез преступник, который понятия не имел, кого убивает. В жизни бывает всякое, самое неправдоподобное, фантастичное, происходят удивительные совпадения. Но чаще все же в любом, вроде случайном, преступлении есть и мотив, и выгода. Вы владелица увержу, и это меня настораживает.

– Поверьте, я понятия не имею, о чем вы говорите! – воскликнула я.

Якименко кивнул.

– Хорошо. Слово «увержу» происходит от двух французских, означающих «открытый» и «игрушка»[11]. Далее. Кто, по-вашему, ставит дома сейф?

– Тот, кто хочет спрятать ценности, – ответила я, удивленная странным вопросом.

– Вы правильно мыслите, – снова похвалил меня следователь. – Рынок давно предлагает несколько разновидностей железных шкафов. Одни открываются ключом, другие при помощи шифра, третьи сочетают две эти опции. В наше время появились модификации, реагирующие на отпечаток пальца или сканирующие сетчатку глаза. Это дорогие модели, простой человек, желающий сохранить накопления на отпуск, их не приобретает, он купит простой сейф.

– Обычные люди завернут золотишко в целлофан и утопят сверток в варенье. Или запихнут в банку с крупой, – возразила я. – А деньги народ держит в шкафу на полке с бельем. На мой взгляд, это очень глупо. Почему бы не завести счет в банке?

– Верно, – усмехнулся Игорь, – да только россияне не доверяют банкам. Ну и куда направится вор, попав в хорошо обставленную квартиру с так называемым евроремонтом? Где традиционно помещают сейф? Под подоконником, на стене за картиной, в шкафу. Поверьте, вскрыть несгораемый ящик для опытного человека не составит особого труда. Но пару лет назад одна французская фирма сообразила, что хранилище ценностей лучше всего оборудовать на самом виду, тогда преступник не обратит на него внимания. Человек так устроен: если ваза просто стоит на комоде, она не является мегаценностью, а вот ежели хранят ее в самом дальнем углу, значит, она очень дорогая. Знаете, одна дамочка, уезжая в отпуск, купила килограмм дешевых карамелек, выкинула конфеты, а в фантики завернула свои сережки-колечки, затем высыпала их в хрустальную лодочку и оставила в гостиной на буфете. И что? В квартиру залезли воры и унесли кучу вещей, но бонбошки, валявшиеся буквально на глазах, не тронули. Ну да я отвлекся… Так вот, французы начали производить сейфы разных размеров, имитирующие игрушки, кухонную утварь, малоценные предметы интерьера, бытовую технику. Например, утюг. Стоит он себе на доске в кладовке или в шкафу. По виду – самый обычный предмет обихода. Заинтересует это устройство воров? В девяноста девяти случаях из ста – нет. А швейная машинка, которая стоит у хозяйки в спальне? Маленький старый телевизор на кухне? Радиоприемник времен перестройки? Корзинка для вязания, набитая клубками? Игрушечный паровозик, слегка помятый, без колес, на полке в детской? Вариантов множество. Только хозяин знает, что утюжок не простой и открывается особым набором ключей. Фирма не рекламирует оригинальные изделия, но недостатка в клиентах не испытывает. И на поток увержу не поставить, для каждого заказчика делается индивидуальный проект. Мне продолжать?

11

Ouvert – открытый; jouet – игрушка (франц.).

– Конечно! – воскликнула я.

– Хорошо, – согласился Якименко. – Каждый увержу открывается при помощи нескольких ключей, которые тоже замаскированы под непримечательные вещи. Ну, скажем, столовые приборы: две ложки, вилка, нож, всего четыре штуки. Их надо вставить в определенной последовательности в небольшие отверстия на бытовом приборе. Чайная ложечка, столовая, нож, вилочка и – опля! Утюг раскрывается, а внутри углубление, где спрятан пакет с раритетными монетами. Производители рекомендуют держать ключи на виду. Например, уже упомянутые мною столовые приборы лучше положить к их простым собратьям на кухне.

– Ими можно есть пищу? – удивилась я.

– В принципе, да, но не стоит, – уточнил Игорь. – У хозяек есть обычная и праздничная посуда, лучше поместить ключи к той, которой пользуются не часто.

– Но их же легко перепутать с нормальными вилками-ножами, потом придется взять все наборы и по очереди тыкать в увержу, – засмеялась я.

Игорь Сергеевич провел ладонью по столешнице.

– Фирма подумала о таком варианте, поэтому ставит на ключи свое клеймо: изображение лисы в треугольнике, который в свою очередь помещен в круг из колючей проволоки.

– Смешно! – тут же среагировала я. – Пусть даже изготовитель себя никак не рекламирует, но, наверное, воры-профи уже узнали о лисичке в паутине.

– Рано или поздно все секреты всплывают на поверхность, – согласился Игорь. – Но сам увержу не имеет ни малейших опознавательных знаков и найти его в доме, набитом вещами, очень трудно. Даже взяв оригинальный сейф в руки, вы не догадаетесь, что держите кубышку. Ключей, как правило, бывает от четырех до шести, используются они в определенной последовательности, чтобы подобрать ее методом тыка, понадобится огромное количество времени. Я согласен, что связка должна лежать открыто, но не очень уместно таскать ее с собой и демонстрировать каждому. Всегда может найтись человек, который взглянет на ваш браслет и подумает: «Так… У Козловой дома увержу, а такой сейф – дорогая игрушечка. Значит, Степанида лишь прикидывается простой девушкой, в действительности она богата. Навещу-ка я красавицу! Вероятно, у нее много чего ценного имеется, не все же мадемуазель спрятала в тайник». Так что оставьте украшение дома, в шкатулке с бижутерией, не следует дразнить гусей.

– Вы хотите сказать, что мой браслет… – изумилась я.

Якименко меня перебил.

– Среди брелоков есть круглый медальон с фирменным знаком увержу.

Я начала перебирать висюльки. Чертик с вилами, ключик, шариковая ручка, губная помада, кинжал, Микки-Маус и – круглый медальон, на котором в самом деле изображена крошечная лисица в треугольнике и круге из колючей поволоки.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *