Клеопатра с парашютом

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 26

– Ты с ней знакома? – удивилась Лиза.

– Клюева – директор бутика «Бак», – пробормотала я, – на фирме все считали ее и Зину теткой и племянницей.

– Оригинально! – фыркнула Елизавета. – Никого из близких у Зины нет, все умерли. Если это та Ирина Клюева, то она Паниной никто. Я не знала, что они подружились. Ну так вот. Пристала я к Зинке с вопросами, как смола прилипла, а она дурочкой прикинулась, бубнила: «Какие королевские солдаты? Ты неправильно меня поняла». Но я не отставала, и Зинка все же раскололась. Оказалось, что в коллекции есть большая ценность – набор крохотных солдатиков, которые были сделаны для Карла Первого. Они спрятаны в сейфе. Ключи от него Борис Анатольевич носит при себе, изредка достает фигурки и любуется ими. Один раз показал «полк» дочери и объяснил: «Головные уборы у солдат, вырезанных из слоновой кости, золотые, оружие серебряное. Этот набор – жемчужина моей коллекции, стоит огромных денег. Получил я его случайно. На аукционе «Сотбис» за этот раритет миллионы отвалят, и не рублей. Это, Зиночка, твое наследство, безбедная жизнь тебе обеспечена. Когда я умру, можешь распродавать коллекцию, но это собрание не трогай, оно с каждым годом будет дорожать. Не сглупи, дочка! Никому ни слова о том, что дома подобное хранится. Дойдет слух до злых людей – нас ограбят».

Лиза многозначительно посмотрела на меня. И, немного помолчав, продолжила свое повествование:

– Не успела Зинка мне секрет разболтать, как в квартиру входит… Борис Анатольевич. Он из клиники сбежал! Увидел раскрытые шкафы, солдатиков не на месте, за сердце схватился, заорал: «Все пошли вон!» Я с перепугу на улицу в халате и тапках выскочила, хорошо, тепло было. Мне потом Зина, вся зареванная, вещи во двор вынесла и сказала: «К папе «Скорая» приехала, инфаркт у него. Клюевых он навсегда выгнал, запретил Алле с семьей ближе чем на километр к нашему дому подходить. Меня простил. А тебе лучше уйти». Ну, я и потопала на вокзал, ночевала в зале ожидания.

Елизавета сгорбилась, но рассказ не прервала.

– Борис Анатольевич недолго прожил, его еще инсульт разбил. Зина снова меня к себе позвала, и я согласилась – надоело постоянно мотаться по халупам. Мы с Паниной хорошо жили. А потом у Зинули появился ухажер по имени Альберт. Жутко противный! Весь такой приторно сладкий, комплиментами сыпал, Зинке ручки целовал, на колени перед ней становился. Ожившая девичья мечта – горы нежных слов и песни на тему: «Лучше тебя, родная, никого нет». Я ему ни на йоту не верила, а подруга таяла. И в конце концов стала говорить о замужестве. Я решила спасти ее. Но едва начну ей свое мнение про Альбертика выкладывать, моментально слышу: «Сейчас же замолчи. Он замечательный!» Ага, ну прямо ангел с крыльями, да только нигде не работает, живет за ее счет. Я ей глаза открываю: «Зинуля, ты связалась с альфонсом!» А она в ответ: «Каждый день от него подарки получаю. Жиголо презенты не подносят!» В общем, совсем она с ума сошла. Нет бы ей подумать: где Альберт деньги на покупки берет? В тумбочке. А кто туда их положил? Зиночка. Откуда они у нее? Папину коллекцию распродает.

Лиза выпрямилась и прижала руки к груди.

– И тогда надумала я… отбить у Зины кавалера.

– Остроумное решение! – ахнула я. – И получилось?

– Альберт был хитрющий, – поморщилась Елизавета, – но в конце концов решил: если само в руки плывет, надо брать. Ушла однажды Зинуля на службу, а я специально задержалась. Мужик меня возле ванной и прижал, начал блузку стаскивать. Я не сопротивлялась, потому что свой план в голове держала. Чувствую, как по телу липкие лапы шарят, но не дергаюсь, делаю вид, что мне нравится. А про себя думаю: сейчас он совсем голову потеряет, вот тут я и скажу, мол, чего мы в коридоре устроились? Пошли в спальню, на кровати удобней. А там, в укромном месте, камера прилажена, подожду немного, чтобы видео записалось, и динамо прокручу, удеру от скотины…

– Гениально! – буркнула я. – Сама придумала, или какая добрая душа посоветовала?

– Я хотела как лучше! – воскликнула Лиза. – Мне понятно, что Альберт сукин сын, а Зинка от любви ничего не видела. Надо же было что-то делать!

Я отвернулась. Очень надеюсь, что не встречу на жизненном пути подругу, которая решит вот так меня осчастливить.

Лиза дернула меня за плечо.

– А как я должна была поступить? Закрыть глаза? Молча наблюдать за мерзавцем, обиравшим Зину?

– Не знаю, – искренне ответила я. – Но демонстрировать ей видео, где снято, как ее любимый укладывает в постель лучшую подругу, жестокая затея. И сомнительная в нравственном плане.

– Я же не собиралась с ним трахаться, – жалобно сказала Лиза, – просто хотела убедить Зину, что в ее доме поселился негодяй. Через минуту вскочила бы с кровати.

– Что-то помешало? – осведомилась я. – Или Зина случайно вернулась и застала вас в койке?

– Нет, – устало произнесла Лиза, – мы до спальни и не дошли. Услышали вскрик, я обернулась. Ну и ситуация, просто слов нет! Я без кофты, Альбертик красный, потный и – здрассти! Карелия!

– При чем тут северная республика? – не поняла я. – Вы же находились в Москве.

Елизавета чуть отодвинулась от меня.

– Это имя женское. Карелия Варгас тогда вместе с Зинаидой работала, они подружились. Вот дерьмо! Полное и окончательное!

– Да уж, трудно попасть в более неприятное положение, – согласилась я.

– Ты не поняла, я не про ситуацию, а про бабенку говорю, – хмыкнула Лиза. – Выяснила потом, что получилось. У Карелии имелись муж и любовник. Встречаться с последним Варгас было негде – дома законный супруг, а денег, чтобы квартирку снять, у прелюбодеев не нашлось. Карелия и давай Зине жаловаться, стонать, плакать. Та ей ключи дала и сказала: «Езжайте ко мне. Альберт должен уже уйти, вернется лишь вечером, Лиза на работе, вам никто не помешает». Карелия любовничку позвонила и полетела к Паниной, открыла тихонько дверь… Ба! Картина Репина! Альберт и Лиза!

Я прислонилась спиной к стене.

– Круто! Моя бабушка Изабелла Константиновна в подобных случаях говорит: «Бог шельму метит». Видимо, Карелия в ярких красках живописала увиденное Зине?

– Ну да! – вскипела Лиза. – Сама, мерзавка, приехала, чтобы сексом с любовником заниматься, а меня обозвала проституткой! На ней клейма ставить негде, а других обвиняет…

Я покосилась на примолкшую Елизавету.

– Бабушка убеждена, что старухи, нападающие на девушек в мини-юбках и кричащие на каждом углу: «Ну и молодежь пошла, сплошные развратницы, мы в их годы жили скромно и думали исключительно о семье и работе», – лет этак в двадцать переспали со всей Москвой, а в тридцать бегали налево от мужа при первой возможности. Чем святее в старости, тем грешнее в молодости. Себе человек многое разрешает, а другим нет.

Модельер принялась заплетать свои роскошные волосы в косу, продолжая рассказ.

– Пока я в себя от шока приходила, Карелия умчалась. Альберт запаниковал, бросился звонить Зине. Что он ей плел, я не слышала, потому что побежала в душ – очень хотелось смыть ощущение липких рук альфонса. А когда вышла из ванной, смотрю – нету нашего мачо, слился. Я обрадовалась: сработал мой план! Небось Зина все ему высказала, он и удрал. Вернется Панина вечером с работы, я ей честно про свой план доложу, объясню, что иногда для исцеления от болезни необходима радикальная операция…

– Но Зинаида не оценила твоего желания помочь ей? – перебила я.

Лиза обхватила колени руками.

– Не успела я после душа обсохнуть, она в квартиру вошла и сказала: «Вон». Вот так коротко и просто: «Вон». Не дала мне возможности даже слова вымолвить. Я попыталась объясниться, но Зинаида рявкнула: «Убирайся. Иначе вызову милицию!» Пришлось мне спешно хватать вещи. Я на нее тогда здорово обиделась. И из своей жизни ее вычеркнула, постаралась навсегда забыть. Как она могла столь жестоко поступить с лучшей подругой? Мы же с детства вместе! Выгнала меня, как врага, на улицу… Мне так горько было! Знаешь, совсем недавно мне вдруг приснилась бабушка. Никогда раньше этого не случалось, а тут прямо кино. Серый лес без единого цветного пятна, между деревьев бродит бабуля, плачет, смотрит на меня и просит: «Поцелуй ее». Так меня видение испугало, что я помчалась к гадалке, и та пояснила: «Душа старушки в смятении. Вы должны помириться с кем-то из близких, тогда бабушка утешится. Она вас призывает прекратить вражду». Я и позвонила Зине. Подумала: не один год прошел, небось забыла она поганца Альбертика, лучше нам наладить отношения. Прежними они не станут, но худой мир лучше доброй ссоры. Ведь так?

Я издала нечленораздельный звук. Елизавета не раскаялась в содеянном, она до сих сор считает, что поступила правильно. Причиной ее попытки помириться с подругой является не чувство вины, а совет гадалки.

– Нелегко мне это решение далось, но я его приняла и позвонила Зинаиде, – продолжала Семенова. – Трубку снял мужчина. Голос противный, гнусавый, сильно акающий. Устроил он мне натуральный допрос: «Кто беспокоит? Зачем вам Зинаида? Назовите свою фамилию, имя, отчество, место работы…» Я подумала тогда: «Ну, повезло Зинуле с мужем или любовником, патологический ревнивец, похоже, ей встретился». Выслушал он меня и ответил: «Зинаида отдыхает на море. Нескоро вернется. Не трезвоньте сюда!» И швырнул трубку. Вот я и гадаю с тех пор: то ли Панина правда на море подалась, то ли услышала, как мужик мое имя вслух повторил, и знак ему подала, мол, не желаю с Лизкой общаться.

– Когда ты с ней связаться пыталась? – спросила я.

– Несколько дней назад, точное число не помню, – ответила Елизавета. – Хотела ей предложить забыть ссору и заново дружить начать.

Я уставилась на собеседницу. Неужели она не понимает, что после некоторых поступков пути назад нет?

Елизавета заерзала на кровати и начала зевать.

– Засиделась я у тебя, – спохватилась я, – завтра рабочий день, рано вставать.

– Похоже, Женя не вернется, – шмыгнула носом Лиза.

– Что ни происходит, все к лучшему, – вспомнила я очередную мудрость Белки.

– Ну, спасибо, – язвительно произнесла Лиза, – утешила. Думаешь, мне приятно сейчас твои слова слышать?

Я пожала плечами и сказала:

– Если парень любит девушку, он женится на ней вопреки воле родителей. Наплюет на деньги, службу, не станет шлифовать свою Джульетту под матушкины стандарты, не будет придумывать ей богатых и высокородных родителей. Смело скажет: «Я хочу идти с этой женщиной по жизни рука об руку. Не нравится невестка? Не желаете ее принимать? И не надо. Мы прекрасно проживем без тех, кому общение с нами в тягость. Это моя судьба, и я сам ее выбираю». А Евгений…

– Слушай, хватит! – оборвала меня Лиза. – Какой бы он ни был, я его люблю.

Я молча встала с кровати.

Зина точно так же относилась к Альберту. Небось она прекрасно понимала, что за фрукт ее избранник, но – «какой бы он ни был, я его люблю». Многие придерживаются такого мнения.

В бутике «Бак» работает семейная пара Рудько. Олеся занимается оформлением помещений и витрин, ее супруг Никита, смазливый крендель, весь такой наряженный, надушенный, трудится в отделе упаковки. Все наши девочки в курсе, что Никита бабник, не способный к самоконтролю, и тянет руки ко всему, что шевелится. Олеся же наивно верит в любовь мужа к себе и никогда не закатывает ему скандалов.

В прошлом декабре во время новогоднего корпоратива, когда крепко выпивший Никита полез целоваться с не менее пьяной Светой из бухгалтерии, Олеся ускользнула из зала с таким видом, что я поспешила за ней в испуге. Подумала: как бы Рудько не сделала чего плохого из-за стресса. Не дай бог, соберется выпрыгнуть из окна, слишком уж решительно были стиснуты у нее губы и сведены брови. Но Олесю я обнаружила не около окна на лестнице, а в небольшом чуланчике, где наши уборщицы хранят швабры. Она сидела на перевернутом ведре и тихо плакала.

– Леся, не обращай внимания, Никита просто набухался, – завела я, – ему Светка совсем не нужна. Мало того, что ей не сегодня-завтра сорок стукнет, так она еще толстая, страшная, давно замужем, имеет двоих детей. Ну совсем не нимфа! Да и Свете Никита ни к чему. Это просто водка. Завтра им стыдно станет.

– Машке Колпаковой, Галине из юротдела, Маргарите, которая с продавцами тренинги проводит, стыдно не стало, – неожиданно сказала Олеся. – Домашний телефон прямо оборвали! Звонят и говорят: «Позовите Никиту, его с работы спрашивают». В полночь! Совсем меня за кретинку держат! Я их голоса сразу узнаю и нежно отвечаю: «Наберите завтра, Никита уже спит со мной в одной постели».

– Ты знаешь о любовницах мужа?! – поразилась я.

– Конечно, – устало ответила Олеся. – Я не слепая, не глухая и вовсе не дура набитая, какой меня местные бандерлоги считают. Но раз делаю вид, что ничего не понимаю, значит, по их мнению, я коза тупая.

– Почему же ты не устроишь Никите разбор полетов? – продолжала удивляться я. – Не скажешь ему жестко: прекращай кобелировать, выбирай – или я, или другие бабы?

Олеся вытерла слезы ладонью.

– Притворяюсь слепоглухонемой овцой я как раз для того, чтобы разборок не затевать. Если устрою супругу бенц, тогда придется произнести фразу: или я, или они, дабы не потерять самоуважения. Но не факт, что муж выберет в случае давления меня. Это опасное заявление, его лучше никогда не произносить. А так я могу не реагировать на Никиткиных шлюх. Я же о них якобы не знаю!

В зал я после разговора с Рудько вернулась с четким ощущением: я не способна на огромную, жертвенную любовь. Подмигни мой супруг другой бабе, я бы точно схватила первый попавшийся под руку тяжелый предмет и опустила его ему на голову. Что мое, то мое!

Да, я безответно люблю Романа Глебовича, понимаю, что между нами невозможен роман, и подготовила себя к тому, что через некоторое время увижу рядом с боссом некую блондинку на каблуках. Стану ли я в этом случае пускать в ход бейсбольную биту? Конечно, нет. Звягин даже не подозревает о моих чувствах к нему и имеет право спать с кем угодно, клятв верности мы друг другу не давали.

А вот если бы такое позволил себе муж… На мой взгляд, если изменяет супруг, это самое подлое предательство, просто нож в спину, и я с ним никогда не стала бы мириться. Жамэ дан ма ви[14], – как говорит не владеющая французским Белка…

Я остановилась на пороге и спросила у неподвижно сидящей на кровати Лизы:

– Ты не в курсе, где живет Карелия?

– Откуда? – буркнула Семенова. – Она не моя лучшая подружка.

– Может, слышала хотя бы, где она работает? – мягко продолжила я.

– Варгас раньше сидела в том же салоне, что и Панина, – нехотя ответила Елизавета. – Называется он пошло – «Ванильное наслаждение». Цены там ломовые, клиенты пафосные, интерьер – мечта турецкого султана.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *