Клеопатра с парашютом

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 28

Меня очень разозлил этот разговор. Директриса бутика считает возможным делать бьюти-модели замечания? Да она не имеет права отчитывать меня даже по служебным вопросам, я подчиняюсь исключительно Франсуа! А отдавать мне приказы, касающиеся того, что и когда надевать, совсем уж наглость. Я не продавщица и не обязана носить форму. Что вообще себе позволяет Клюева? Устраивает в нашем офисе погром, затем просит по телефону прощения, лебезит, предлагает пожить в квартире ее матери, а сейчас снова налетает на меня и поучает, словно педагог первоклашку… Объяснение, что Ирина совсем недавно пережила стресс, потеряла любимую племянницу и поэтому не в состоянии себя контролировать, не прокатит. Мне теперь известно: Панина и Клюева не родственницы. Наверное, надо сказать ей в лицо:

– Почему вы всех обманываете? Зина – дочь стоматолога Бориса Анатольевича, а вы дочь домработницы, которая служила в семье Паниных!

Я резко повернула за стенды с духами. Ирина велела не ходить через служебную дверь? Там не в порядке ступеньки? Я всегда пользовалась центральным входом, мне не нравится ходить через двор, где паркуются фуры с товаром, слушать ругань грузчиков, протискиваться мимо мусорных баков и портить дорогую обувь, задевая всякую дрянь. Но сейчас, назло Клюевой, я отправлюсь именно этим путем! И не пойду к метро «Театральная». Назло директрисе! И Водовозовой тоже! Куда и как идти, я решу сама! Спасибо за ваши старания! Я поспешу к станции «Кузнецкий Мост».

О решении, принятом в порыве злости, я быстро пожалела. Ленка и Ирина оказались правы: во дворе ступени в самом деле были сильно разрушены, тротуары у метро взломаны, тут и там валялись большие куски асфальта и тянулись канавы. Как специально, на проезжей части толпой стояли маршрутки и автобусы, мне пришлось пробираться между железными ограждениями и спотыкаться о выбоины.

Сто раз пожалев, что надела бежевые замшевые босоножки на тонком каблуке, я доковыляла до большого открытого люка. Нос неожиданно унюхал знакомый запах духов «Бульвар Сен-Жермен». Я хотела осторожно обойти препятствие, сделала шаг, и тут один из спешащих прохожих (московская толпа на редкость бесцеремонна, вас непременно толкнут, да еще крикнут в спину что-то вроде: «Разуй глаза, не спи на ходу!») ударил меня чем-то твердым под колени. Скорей всего, портфелем или чемоданом.

Пинок был не особо сильным, но мои ноги подогнулись. Каблуки зашатались, и я стала падать прямо в черную, бездонную яму. Мозг правильно оценил опасность, но я ничего не могла поделать, уцепиться было не за что. Сила тяжести тащила меня вниз, я даже не успела взмахнуть руками, просто рушилась. Все заняло доли секунды, но мне они показались бесконечными и очень страшными. В самый последний момент, когда я уже почти свалилась в шахту, перед лицом неожиданно возникло что-то оранжевое, с калейдоскопической скоростью поменявшееся на грязно-коричневое. Колени стукнулись о железо, лоб по инерции пошел вперед, и тут перед глазами появился грязный ботинок. Я ткнулась носом в него, потом упала на бок.

– Кто ж на таких каблучищах по ремонту шкандыбает? – донесся до моего помутненного сознания сердитый голос. – Жива?

Я села, подняла голову и увидела рабочего в спецовке. Послышался скрежет, крышка люка, только что захлопнувшаяся, сдвинулась, из дыры выглянул парень, явно гастарбайтер, в оранжевой каске.

– Успел… – выдохнул он.

– Молодец, Рафис, – похвалил работяга, возвышавшийся надо мной. – Спас девчонку, иначе сломала бы шею. Да и тебе кирдык.

– На все воля аллаха, – выбираясь наружу, ответил Рафис. – Увидел, что она падает мне на голову, успел крышку закрыть-то.

– Быстрый ты и сообразительный, – снова одобрил коллегу дядька в спецовке.

– Аллах помог, – пояснил Рафис. – Прямо в ухо сказал: «Скорей задвинь крышка, женщина на нее упадет. Если не поставить крышка, на твоей голова окажется, вместе вниз улетите, и не жить вам. Спеши, Рафис!» Ну я и выполнил волю аллаха. Он мне, Андрей, всегда помогает.

– Вовремя твой аллах голос подал, – согласился мужик. – Ну, чего сидишь, курица? Рафису его бог пособил, а я уж сам, без небесной помощи, скумекал: если ты с размаху мордой в чугунину ткнешься, потом лицо, как лего, собирать придется. Вот и выставил ногу, в мой ботинок ты ткнулась и целая осталась.

– Кровь на коленях, – заметил Рафис.

– Ерунда. Кости не сломала? – деловито спросил Андрей.

Я пошевелила ногами.

– Нет, кожу содрала, и только.

– Поставь за здравие Рафиса свечку, – велел дядька. – Кабы не его сообразительный аллах, вытаскивать мне ваши трупы. Или, в лучшем случае, переломались бы оба в капусту. Аккуратнее надо на каблучищах-то! Чего выпендрилась?

Я медленно встала, увидела, что босоножки валяются рядом, и сказала:

– Спасибо. Вы мне жизнь спасли.

– На все воля аллаха, – откликнулся Рафис. – Иди, женщина, в аптека.

– Купи тапки, – посоветовал Андрей.

– Меня кто-то толкнул, – пожаловалась я, застегивая босоножку.

– Шайтан не спит! – воскликнул Рафис и сделал странное движение обеими руками.

– Идиоты тоже не дремлют, – объявил Андрей. – Несутся паровозами, словно за ними бешеные собаки гонятся. Чумовой народ!

Я вынула из сумки кошелек.

– Как мне вас отблагодарить? Может, сходите пообедать за мой счет?

– Некогда нам по кафешкам шляться! – сердито буркнул Андрей. – Я денег с баб не беру, топай себе. Вали за тапками.

– Иди в аптека, женщина, – повторил по-восточному вежливый Рафис, – возьми липкий лента на колени. Аллах велит людям помогать. Я тебе, ты другому, вот и будет всем хорошо. Правда, Андрей?

– Конфуций ты наш… – загудел мужик.

– Он был китаец, – возразил явно более образованный Рафис.

– Лезь к трубам, расфилософствовался тут! – рассердился Андрей. – А ты не маячь над душой. Жива осталась? Ну и шагай дальше… в тапках!

Две милые женщины в аптеке заахали при виде моих коленей, завели в служебное помещение и обработали ссадины.

– Попейте сладкого чаю, – посоветовала одна.

– И поешьте как следует, – добавила вторая. – За углом есть кафе, там очень вкусная выпечка.

Я послушалась заботливых фармацевтов, устроилась в небольшой забегаловке и заказала капучино с булочками. Плюшки оказались волшебно вкусными, зато напиток такой гадкий, даже хуже, чем в Париже. В столице Франции делают прекрасный эспрессо, но вот латте и другие разновидности кофе готовят отвратительно.

Я быстро съела одну «косичку», перестала трястись в ознобе и уставилась в большое окно, за которым неслась толпа людей с напряженно-суровыми лицами.

Вот вам главное отличие Москвы от, скажем, Парижа и Милана. Россияне мало улыбаются, у них такой вид, словно случилась мировая катастрофа и надо со всех ног бежать куда-то. Французская толпа даже утром течет неспешно, люди спокойно разговаривают. А итальянцы и вовсе еле-еле движутся. Иногда мне кажется, что они и не работают вовсе, а проводят весь день, сидя за кофе с круассанами или над тарелкой спагетти. Хотя, конечно, это неправда. Европейцы много работают, но ухитряются четко разделять жизнь в офисе и вне его. И еще они знают, что при посторонних надо держать спину прямо и не жаловаться всем подряд на свои неприятности, а о неполадках со здоровьем можно говорить лишь самым близким.

В России символ успешности – большая агрессивная машина, золотые украшения, дорогая одежда, шикарные часы. Приходит разодетая в пух и прах дамочка в офис, садится за свой стол и начинает ныть: все у нее плохо, муж дурак, свекровь стерва, дети все нервы измотали, погода отвратительная, работы навалом, начальник рабовладелец, оклад маленький, правительство менять надо, жизнь тяжела, как бетонный блок… Потом поправит бриллианты в ушах и – по новой страдает.

Француженка же прибежит на работу в скромной деловой одежде и на дежурный вопрос коллег: «Çа ва?» – ответит с улыбкой: «Çа ва!»[16] Даже если у мадам дома скандал с мужем, детьми и престарелыми родственниками, ее ответ прозвучит именно так, потому что у парижан признак успешности – отсутствие проблем как в личной жизни, так и на работе.

Вот правительство французы тоже охотно ругают. И устраивают забастовки по любому, на российский взгляд, ерундовому поводу, вроде переноса остановки автобуса от одного угла дома к другому. Но, громко повозмущавшись и заклеймив чиновников позором, французский гражданин посмотрит на часы, увидит, что стрелки показывают семь вечера, и улетит домой, забыв о негодовании. Личное время свято, оно посвящено семье и себе, любимому.

16

Ça va? – сокращение от Comment ça va? В переводе: Как дела? Как жизнь? Ответ «Ça va!» означает «Все замечательно!» – сокращение от «Ça va bien!»

Обед у них тоже сакральное мероприятие. Попробуйте подойти к французу, который лопает свой «крок-месье», и задать ему вопрос о службе. В лучшем случае вас сочнут невоспитанным нахалом. А переверните ситуацию на российский лад? Вы торопливо давитесь в столовке жилистым мясом, не едите по-французски медленно, глотаете еду, как дворовая собака, и тут из мобильного доносится: «Мама! Е-майл из Челябинска пришел!» Вы бросаете обед и несетесь в офис. Чего ради? Письмо ведь не убежит назад, а у вас перерыв, наслаждайтесь им, он абсолютно законен…

Я взяла еще одну булочку, переменила позу и ойкнула – ссадины на коленях заныли с удвоенной силой, и заболело запястье. Мне расхотелось есть. Почему в последние дни со мной происходят странные приключения? Сначала украли сумку. Потом, правда, подбросили ее, взяв из нее кошелек и мой браслетик, снятый у постели умирающей Зины… Перед глазами неожиданно возникла картинка: вот Аня, медсестра, приносит прозрачный пакетик. Панина просит меня взять цепочку с брелоками, требует поклясться, что я не сниму ее и ничего не скажу о ней Ирине. Я не хочу беспокоить Панину, поэтому демонстративно, на ее глазах убираю свой браслет, защелкиваю на запястье Зинин и торжественно обещаю хранить тайну. Зиночка успокаивается и спустя минут десять умирает.

До разговора со следователем Якименко мне было непонятно, по какой причине Зина решила вручить мне украшение и почему она упорно просила никому не рассказывать о нем, подчеркивала, что именно Ирина должна остаться в неведении. Окажись браслет дорогим, из золота-платины, да с ювелирными камнями, я б занервничала и задумалась над произошедшим. Но вещица-то не стоит сотни тысяч, она не намного ценнее моего собственного браслета, как две капли воды похожего на Зинин. У меня дома, в отеле «Кошмар в сосновом лесу», хранится здоровенная коробка из-под печенья, и в ней – гора подобных «раритетов», некогда купленных в сувенирных лавках, на блошиных рынках или даже в табачных киосках. Я их носила некоторое время, а потом откладывала, заменяла новыми. Имени Карелия я никогда не слышала, подумала, что Зина имеет в виду республику в северо-западной части России. И вообще решила, что Панина бредит (давайте вспомним, в каком состоянии она находилась, – лежала без сознания и вдруг очнулась, когда я читала ей вслух журнал, потребовала принести браслет…).

Я не знала, что делать с ним, он просто остался на моем запястье. Почему я не сняла его, выйдя из клиники? Ну, во-первых, была потрясена кончиной Зины, а во-вторых (пожалуйста, не смейтесь), меня останавливала клятва, данная умирающей. Теперь-то я понимаю, что Панина, повторяя: «Карелия, только Карелия, одна Карелия», – имела в виду свою подругу по фамилии Варгас. Но не могла же я отнести браслет женщине, о существовании которой не имела понятия! Почему Зина не сообщила мне ни телефона, ни адреса Карелии? Да потому что ее сознание угасало, сил хватило лишь на передачу украшения и требование клятвы. Для Зины браслет важная вещь, о которой она вспомнила даже на смертном одре.

А теперь вернемся к украденной сумке. Из нее пропали кошелек и мой браслет. Зато дорогой кулон на золотой цепочке, пусть и разорванной, остался лежать в кармашке, что очень странно. Нормальный преступник тщательно обыскал бы ридикюль и уж точно не взял бы дешевенькую поделку, оставив кулон. А этот удовлетворился маленькой суммой в портмоне и, грубо говоря, простой железкой с брелоками (кредитка не в счет, вор же понимал, что я мигом ее заблокирую).

Теперь вспомним, что произошло вчера.

Борсеточники в первую очередь охотятся за сумочками и ювелирными украшениями, особенно, если последние на виду. И продавщица Света из нашего магазина, на сестру которой недавно напал грабитель, была абсолютно права, сказав, что они совершенно не жалеют жертву. В моих ушах висят дорогие старинные сережки. Почему тип, от которого пахло анисом, их не выдернул? То есть, если вспомнить последовательность действий негодяя, получается, что главным для него был именно браслет. Мерзавец сначала вывернул мою руку и грубо содрал его с запястья. Затем дернул ридикюль, причем всего один раз, да и как-то не сильно. Полагаю, он попытался инсценировать обычное ограбление, только бы я не поняла, что именно является объектом его охоты.

Я вынула кошелек, в котором лежал браслет Зины. Значит, следователь Игорь Якименко прав: это не простая бижутерия, а ключи от «увержу»? Кто-то в курсе, что у Паниной в квартире есть хитрый сейф, что «отмычки» от него у меня, и теперь пытается раздобыть их, чтобы открыть несгораемый шкаф? Хотя последний, возможно, и не шкаф, а утюг или пылесос. Полицейский уверял, что «увержу» могут быть любого вида и формы. Но Зина отдала мне украшение в больничной палате. Откуда преступнику известно об этом? Ладно, на сию тему подумаем позже…

Внезапно мне стало страшно. Черт возьми! Никто не знал о съемной квартире. Я сама выяснила, что осталась без крыши над головой, лишь увидев груду собственных шмоток на полу. Хозяин обещал мне дать время на сборы, но вдруг передумал и приказал уматывать вечером. Я никому не пожаловалась, позвонила Кошечкину и переехала к нему. И в ту же ночь в мою бывшую однушку залез маньяк, которого давно разыскивает полиция… Но что, если там побывал вовсе не серийный убийца? Охотник за ключами от «увержу» проник после полуночи в дом, хотел аккуратно спереть браслетик Зины, но проститутка проснулась, завизжала, и ему пришлось лишить ее жизни. А чтобы замести следы, убийца решил представить все так, будто бедняжка – очередная жертва жестокого преступника. Логично? По-моему, да.

Меня охватил ужас. Спасибо мерзкому Николаю Сергеевичу! Благодаря его жадности и непорядочности я осталась жива.

Но охотник за браслетом не сдался, прикинулся борсеточником. И вновь вопрос: как подлец выяснил, что я пойду именно в это время, именно по этой улице? Я ни одной душе не сообщала, где поселилась. Стоп, это знали Кошечкин и Павел. А еще баба Липа и Евгений. Лиза увидела меня впервые уже после нападения грабителя.

Я перевела дух. Так, надо попытаться рассуждать здраво.

Старуху следует сбросить со счетов – на меня точно напал мужчина. Вечером, когда я появилась на кухне бывшей общаги, Евгений спал на диване. Да, да, помню, он несколько раз просыпался. Но парень находился почти в невменяемом состоянии, его пугала предстоящая подача заявления в загс. Думаю, он даже не заметил, что в странных апартаментах появился новый жилец. Павлу же стало дурно при виде крови, он чуть не упал в обморок, когда во время акции «Прическа в подарок» меня укусил за палец вредный йорк. Что же касается Кирилла… Нет, он не убийца. Если бы он являлся таковым, ему не нужно было лезть в квартиру Николая Сергеевича, поскольку я вместе с браслетом ночевала на его жилплощади. Кстати! Мою сумку из офиса украл не простой грабитель, а все тот же охотник за ключами. Зачем ему это надо? Все просто! Негодяй был уверен, что там лежит собственность Паниной. Украшение, полученное от управляющей, и мой собственный браслет, приобретенный на улице Сены, очень похожи – обычные цепочки с брелоками (правда, в Зинином сатаненок был в красных штанишках, а у меня без них, но кто заметит эту деталь на расстоянии?). Я свое украшение постоянно носила, и логично было предположить, что панинское находится у меня в сумке.

Я уставилась на недоеденную «улитку». Еще раз выстраиваю цепочку! Некто знает, что у работницы фирмы «Бак» есть «увержу», и он открыл сезон охоты на ключ. Вероятно, машина Зины взлетела на воздух не случайно, взрыв подстроил преступник. Зачем? Глупый вопрос! Чтобы убить женщину и завладеть содержимым сейфа. Но Панина выжила, потому что успела отойти от автомобиля на пару шагов. Минуточку! Там на заднем сиденье был пассажир. Кто он? Елизавета рассказала, что пару дней назад позвонила Зине, желая предложить ей помириться, но ответил мужчина, который устроил модельерше настоящий допрос и в конце концов не подозвал хозяйку. А незадолго до происшествия Зина внезапно сказалась больной. Я помню, как Ирина Клюева сердилась:

– Угораздило Панину заболеть! Летом самая работа, покупателей полно, провинция в Москву едет, отпуск здесь проводит. Очень трудно без управляющей первого этажа! Я ее навестила. Лежит себе на диване, телик смотрит, Смолякову читает. А мне приходится за нее пахать.

Наверное, у Зины был друг, который о ней заботился. Или вообще поселился в ее квартире. Это он беседовал с Лизаветой по телефону и погиб в машине. Ой, хоть на один вопрос нашелся ответ…

У меня закружилась голова. Кто толкнул меня в люк? Охотник за браслетом! Спасибо Рафису, гастарбайтер действительно спас мне жизнь.

– Девушка, вам плохо? – спросила официантка. – Вы сильно побледнели.

Я очнулась.

– Нет, нет, все нормально, от жары, вероятно, в лице изменилась. Дайте, пожалуйста, счет.

Работница кафе быстро принесла блюдечко с чеком. А я никак не могла избавиться от навязчивых мыслей. Знала ли Зина, какой опасности подвергает меня, отдавая мне браслет? Она умирала, но собрала последние силы, чтобы объяснить: украшение нужно передать Карелии, ни в коем случае не Ирине. Последней никогда! Что за черная кошка пробежала между директрисой бутика и управляющей первым этажом? До того, как Панина заболела, они с Клюевой были неразлучны, как героини детского стихотворения «Мы с Тамарой ходим парой» – вместе обедали, часто уезжали после работы в кино, театр и, судя по их разговорам, постоянно ходили друг к другу в гости. Затем Зинаида занедужила, потом случился взрыв на бензоколонке, Панина находится без сознания, а перед смертью, очнувшись, шепчет мне: «Только не Ире!» Что случилось?

В кафе вошла шумная компания. Женщины начали визгливо хохотать, мужчины тут же потребовали коктейли. Я открыла сумочку. Хватит сидеть тут и безостановочно прокручивать в голове одни и те же рассуждения. «Сколько ни повторяй «зефир, зефир, зефир», во рту слаще не станет» – так говорит Белка, когда я принимаюсь сетовать на трудности. Бабуля права, незачем перемалывать словесную жвачку, надо действовать. Теперь я знаю о существовании женщины по фамилии Варгас и должна найти ее и выполнить предсмертную просьбу Паниной.

Я положила на тарелочку деньги и встала. Может, мне обратиться к кому-нибудь за помощью, рассказать о том, что происходит? Хорошо бы… Да только не к кому обращаться-то!

Когда-то у меня была лучшая подруга Наташка, вот с ней я могла быть откровенной. Но Натальи давно нет в России. К тому же наши отношения после не совсем приятных приключений почти сошли на нет[17]. Поговорить с Белкой? Ну я не такая эгоистка, чтобы напугать бабулю сообщением: «На меня охотится киллер». Поговорить с Водовозовой? С Ленкой я отлично лажу, но назвать нас закадычными подружками все же нельзя, мы скорее приятельницы, можем посплетничать и посудачить на чужой счет. Кошечкин? Милый парень, но я с ним знакома всего пару дней. Следователь Якименко? Не смешите!

У Водовозовой прошлой осенью был мимолетный роман с сорокалетним полковником из МВД. Чем Ленке понравился мужик, я так и не поняла, мне он показался грубияном. Я прекрасно запомнила, как этот поеденный молью мачо один раз сказал при мне в телефон:

– И чего ты мне трезвонишь, если трупа нет? Я даже не чихну, пока не увижу покойника. Запомни, Серега: нет тела – нет дела. Найдете «подснежник», тогда и поговорим. Взяли на работу молодежь необученную!

Небось Якименко произнесет похожую фразу:

– Степанида, вот когда вас лишат жизни, тогда и прибегайте с жалобой. Нет тела – нет дела!

Я медленно двинулась к выходу. Ноги понесли меня к метро, а в голове мелькали мысли. Звякнуть Роману Глебовичу? У шефа серьезная охрана, связи в правоохранительных органах. Но он на краю света веселится с Моникой. Антон? С таким же успехом можно просить о помощи Рудольфа, главного оленя Санта-Клауса. К тому же и Тоша не в России, а кайфует в теплых краях.

Ничего, сама справлюсь. Вы же знаете мое жизненное кредо: никогда не вешай на чужие плечи свои проблемы – и не будешь потом обязана благодарить. Я храбрая, умная, сильная, я – бессмертный пони. И у меня сейчас родился прекрасный план. Узнаю адрес Карелии Варгас, отдам ей ключи от «увержу», а завтра на работе во весь голос сообщу:

– Перед смертью Зина Панина передала мне браслет. Я его вернула одной женщине.

И плевать на все клятвы. Хотя имя Карелии я вслух не назову. Киллер поймет, что ключи у другого человека, и оставит меня в покое. Замечательная идея! Моя жизнь будет в безопасности. А чтобы окончательно почувствовать себя счастливой, мне останется лишь изловить мошенницу, которая торгует косметикой лже-«Бак», используя мое доброе имя. Бежать одновременно в двух направлениях нельзя, поэтому я сначала займусь Карелией. Все-таки жизнь важнее репутации.

На ресепшн в салоне «Ванильное наслаждение» сидела блондинка сногсшибательной красоты. Я честно говорю: просто с ног сшибало при взгляде на ее завитые штопором нарощенные кудри, наклеенные ресницы, вытатуированные иссиня-черные, смахивающие на хвост чернобурки брови, румянец цвета фуксии, и губы, смахивающие на разваренные сосиски. Силиконовая грудь и ногти, напоминающие когти медведя, прилагались в качестве бонуса. Мой вам совет: увидите в салоне за стойкой администратора такую нимфу, убегайте без оглядки. Девушки-служащие бесплатно пользуются услугами мастеров, и если последние сотворили такое со своей коллегой (небось изо всех сил старались), то представляете, что они сделают с обычной клиенткой? Администратор – лицо салона, его витрина.

– Мы рады видеть вас в «Ванильном наслаждении»! – застрекотала девица. – Сегодня у нас пятипроцентная скидка на татуаж зоны бикини.

Я оторопела. Татуаж зоны бикини? Впервые слышу. Но я не намерена задавать вопросы об услугах.

– Скажите, Карелия на службе?

– Варгас? – поскучнела девушка. – Она болеет, ногу сломала.

– Можете дать мне ее телефон? – попросила я. – А еще лучше адрес.

– Конечно, нет! – отрезала блондинка. – Контакты сотрудников – коммерческая тайна. Вы вообще кто?

17

Ситуация, о которой вспоминает Степа, описана в романе Дарьи Донцовой «Живая вода мертвой царевны», издательство «Эксмо».

– Медсестра из клиники, – соврала я. – У нас умерла пациентка, перед смертью она попросила…

Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила меня замолчать.

– Вау! – вытаращила глаза красотка. – Жуть! Умерла? Насмерть? Ну ваще! Хорошо, что я не у вас работаю! Вау! Карелка? Это она того, да? Вау!

– Успокойся! – велела я. – Выслушай до конца, не ори! Скончалась не Варгас. Зачем бы мне тогда сюда приходить и ее телефон спрашивать? Тебя как зовут?

– Джулия, – представилась администратор.

На что угодно готова спорить – по паспорту она Татьяна или Елена.

– Внимание, Джулия! Больная перед кончиной попросила меня передать Карелии письмо.

– И ты взяла? – шарахнулась в сторону дурочка.

– А почему нет? – поинтересовалась я.

– Можно заразу подцепить, – проблеяла блондинка. – Она же от СПИДа загнулась, да?

Вот так на свет рождаются самые нелепые слухи. Разве я хоть словом упомянула об иммунодефиците?

– Джулия, повторяю: дай координаты Карелии, – потребовала я.

Несмотря на бескрайнюю глупость, блондинка четко запомнила служебную инструкцию.

– Невозможно. Мы не имеем права…

– Ладно, – сдалась я. – Сама набрать номер имеешь право?

– Конечно, – кивнула Джулия. – Как же иначе? Вдруг я заболею, придется Карелку не в свою смену вызывать.

На мой взгляд, очаровашка уже больна на всю голову.

– Соединись с Варгас и дай мне трубку, – предложила я.

Джулия нахмурилась, прикусила губу-сосиску. Затем все же потянулась к телефону. Я облокотилась о стойку и внимательно слушала болтовню девицы.

– Карелка, привет! Кто, кто, Джуля… Совсем офигела? Не, все супер. Когда выйдешь? Вау! Ваще-то устали мы с Риткой за тебя пахать. Ну, пока! Ой, погоди! Тут умерла одна тетка, от нее пришла другая, принесла письмо от помершей, хочет с тобой поговорить. Нет, она ваще-то лет… э… ну… тридцатки нет. Ща. Как тебя зовут?

– Степанида, – представилась я, сообразив, что последний вопрос обращен ко мне.

– Угарно! – хихикнула Джулия. – Она – Степан.

Мое терпение лопнуло, как воздушный шарик, налетевший на ежа. Я перегнулась через полированную панель, выхватила у идиотки трубку и отчеканила:

– Добрый день, Карелия. Зинаида Панина перед кончиной просила меня отнести вам некую вещь.

– Какую? – прошелестело в ответ. – Вы кто?

– Степанида Козлова, – представилась я.

– А-а-а… – протянула Карелия. – А как зовут вашу бабушку?

Я удивилась.

– Изабелла Константиновна Юрьева по паспорту, Белка в повседневной жизни.

– Где она живет? – не успокаивалась Карелия.

– Белка – владелица гостиницы «Кошмар в сосновом лесу», она расположена в Подмосковье, – терпеливо продолжала я. – Еще вопросы есть? Хотите получить браслет?

– Да, – неожиданно громко произнесла Варгас. – Он мне очень нужен. Спасибо.

Я посмотрела на часы.

– Приезжайте прямо сейчас в кафе «Белая зебра», оно неподалеку от метро…

– Не могу! – перебила Карелия. – Я больна, не выхожу из дома. Сломала ногу!

– Говорите адрес, сама привезу безделицу, – пообещала я.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *