Клеопатра с парашютом

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 3

Боясь, что случайно налечу в торговом зале на Ирину, которой не дозвонились из больницы и не сообщили о смерти племянницы, я бочком пересекла его, вошла в наш с Водовозовой кабинет и попыталась сосредоточиться на работе. Но в голову лезли мрачные мысли. Человек весьма хрупкое создание, странно, что люди до сих пор не вымерли. Если на улице резко повышается или понижается температура, мы начинаем болеть, поскольку очень зависимы и от природы, и от…

– Спасибо, Степа, – раздался за спиной хриплый голос.

Я, отрешившаяся от работы и практически забывшая, где нахожусь, почему-то испугалась, вскочила, больно ударилась о стол, увидела Ирину Марковну и плюхнулась назад в кресло.

– Напугала тебя? – забеспокоилась она.

– Нет, нет, я просто не ожидала увидеть вас в офисе, – ответила я. Быстро встала и предложила: – Садитесь, пожалуйста. Чай? Кофе? Может, включить кондиционер? Здесь, кажется, душно.

Ирина Марковна опустилась на диванчик.

– Не суетись. Я пришла поблагодарить тебя за все хорошее, что ты в последние дни сделала для Зины. Мне сказали, что она умерла у тебя на глазах.

Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец смущения.

– В один из самых тяжелых моментов жизни ты помогла мне – сидела около моей любимой племянницы, – продолжала Клюева. – Поверь, я никогда не забуду этого. Можешь считать меня своим другом.

Я окончательно смутилась, отчего выпалила совсем уж дурацкую фразу:

– Так поступил бы каждый.

– Вовсе нет, – возразила Ирина. – Людей, готовых пожертвовать своим временем ради другого человека, на свете мало.

Я опустила глаза.

Клюева подалась вперед. Она явно хотела продолжить беседу, но тут у меня на столе резко затрезвонил мобильный.

– Ответь, – велела Ирина Марковна, – работа превыше всего, личные дела подождут.

Я взяла трубку.

– Степанида, беспокоит Николай Сергеевич, – пролаяли из телефона.

– Простите, кто? – не поняла я.

– Благов, хозяин снимаемой тобой квартиры, – прохрипел в ответ мужик.

Я удивилась.

– Добрый день. Какие-то проблемы?

Любой человек, снимающий жилплощадь, попадает в зависимость от законного владельца квартиры. И, как правило, тот изгаляется как может. Одни запрещают нанимателям заводить домашних животных, другие категорически настроены против детей, третьи не разрешают вешать картины на стены. Попадаются и весьма любопытные тетушки, которые как кирпич сваливаются жиличке на голову без звонка в пятницу в десять вечера. Вы спокойно кайфуете с бойфрендом на диване у телевизора, а тут – здрассти, нас не ждали, а мы приперлися! – перед вами возникает милая хозяюшка со словами:

– Шла случайно мимо, решила взять из запертой комнаты кое-какие свои вещички. А вы выпиваете? С молодым человеком развлекаетесь?

Хуже такой мадам может быть только алкоголик, постоянно выпрашивающий у вас тысячу в счет будущей оплаты. Но мне повезло, Николай Сергеевич подписал договор и более не появляется, деньги я ему перевожу через банк на карточку. Интересно, что ему сейчас понадобилось?

– Ты это… в общем, короче, уезжай завтра, – вдруг заявил хозяин.

Я опешила, а потом спросила:

– Что случилось?

– Какое тебе дело? – гаркнул мужик. – Быстро собралась и умотала!

Меня охватило справедливое негодование.

– Минуточку. У нас подписан договор…

– Фиг тебе! – перебил Николай Сергеевич. – Чтоб к полудню тебя не было! Если не успеешь, приеду и вышвырну твое шмотье на улицу.

– Вы не имеете права… – пропищала я.

– Хата моя по закону, – напомнил мерзавец. – Хочешь – подавай в суд! Скажи спасибо, что много времени на сборы дал. Конец разговору.

Потрясенная, я положила трубку на стол.

Можно награждать Николая Сергеевича любыми эпитетами, но ничего не изменится. Хозяин чудесно знает: договор всего лишь бумажка, и, если я не ошибаюсь, на одной из страниц в нем мелким шрифтом напечатано: «В случае форс-мажора сдатчик жилплощади имеет право потребовать от съемщика немедленного выезда». Николай Сергеевич заявит, что у него случились непредвиденные обстоятельства, а денег я ему вперед не платила, и… Короче, топай, Степанида, на улицу. Правда, мне не грозит перспектива ночевать в сквере, накрывшись газеткой. Я поеду к бабуле, вернусь в свою спальню в нашей гостинице с веселым названием «Кошмар в сосновом лесу»[3]. Вот только, чтобы не опоздать на работу, мне придется вставать в пять утра, потому что отель расположен в Подмосковье.

– Неприятности? – спросила Ирина Марковна.

Я не люблю жаловаться посторонним на свои житейские трудности, поэтому ответила:

– Нет. Ерунда, рабочий момент. Как обычно, модельное агентство капризничает.

Клюева положила ногу на ногу.

– Простить себе не могу, что Зина умерла в мое отсутствие.

– Похоже, врачи не ожидали летального исхода, – пробормотала я.

Ирина кивнула и потерла ладонями виски.

– Вчера я звонила лечащему врачу, и тот мне ответил: «Панина в стабильно тяжелом состоянии, не думаю, что ситуация резко изменится. Подъезжайте, если хотите, но больная с вами пообщаться не сможет». Я ему поверила, подумала, Зиночке не стало хуже. И вот!

– Вы ни в чем не виноваты, – попыталась я утешить Клюеву. – Ни у кого язык не повернется упрекнуть вас, все видели, как вы переживали. Да и работу вам никак нельзя было бросить, вы отвечаете за весь бутик, а это огромная ответственность.

Клюева опустила веки.

– В детстве и в юности я хотела всем нравиться, старалась делать людям добро. Зависела от чужого мнения, пыталась доказать окружающим, что я замечательная. Просто из кожи вон лезла, пытаясь заслужить похвалу: «Молодец, прелестная девочка». Но потом поняла: всегда найдется человек, который будет завидовать, беспричинно тебя ненавидеть, улыбаться в глаза и плевать в спину. Не стоит ждать вселенской любви, надо определить узкий круг близких тебе людей и заботиться исключительно о них. У меня такой избранной была одна Зина, больше никого.

– У вас нет семьи? – спросила я.

Клюева обхватила ладонями колено.

– Когда-то был муж, но мы развелись не по моей инициативе. Геннадия давно нет в России, он улетел на Гоа и самосовершенствуется там, на берегу океана. Честно говоря, я даже не знаю его адреса, мы не переписываемся и не созваниваемся.

– Извините, – смутилась я.

– За что? – удивилась директриса. – Ты спросила, я ответила. Вопросы о Гене меня не задевают. Было время, когда я рыдала от обиды, мечтала ему отомстить за то, что променял меня на Индию. А потом пришло безразличие, и теперь бывший супруг не вызывает никаких эмоций. Хотя я ему благодарна. Именно из-за отъезда Геннадия в Индию я стала активно строить карьеру. Бросила прежнюю работу, где была неприметной сотрудницей, устроилась в «Бак» и буквально взлетела вверх по служебной лестнице. Очень хотелось доказать Гене, что я не пропаду без него, стану успешной, обеспеченной. Бывало, умотаюсь к вечеру, как савраска, упаду в кровать и представляю такую картину: супруг приезжает назад из Гоа, там у него все сложилось плохо. Наши эмигранты редко хорошо устраиваются, в основном врут знакомым, повествуя о своих успехах за кордоном: «Я собираю полные залы на Бродвее, получаю миллионы за концерт». Ой, смешно! Если так все здорово было в Америке, чего ж ты в Россию вернулся и поешь на корпоративах? На поверку «залы на Бродвее» оказываются крохотными ресторанчиками на Брайтоне, а заоблачные деньги – сотней долларов за выход на сцену к жующей стейки публике. Я была уверена, что у Гены на Гоа ничего не получится, он ведь там существует на копейки от сдачи своей крохотной квартирки в Бибирево. Вот и представляла: прилетает он назад в Москву и видит меня. В бриллиантах! В шикарных шмотках! Помолодевшую, похудевшую! Приходит в бутик попросить у брошенной жены деньжонок на обед, мы идем через торговый зал, а все продавщицы приседают и кланяются, бьют поклоны: «Добрый день, Ирина Марковна!»

3

Подробно о гостинице и о биографии Степаниды и Изабеллы Константиновны рассказано в книге Дарьи Донцовой «Развесистая клюква Голливуда», издательство «Эксмо».

Очень меня эта картинка грела, много сил я положила, чтобы она стала реальностью.

Директриса стиснула пальцы в замок.

– Знаешь, я вообще-то мастер оказываться в неурочном месте в неурочный час. Никогда не была удачливым человеком, счастье из моих рук, как мяч, смазанный маслом, выскальзывало. Но тут я уперлась и победила! И вот результат: теперь мне все равно, что подумает Гена, вернувшись в Москву, я даже не приглашу его в «Бак». В мире оставался один не безразличный мне человек – племянница. И сегодня она умерла. Без меня. Я не услышала ее последних слов. Меня это мучает. Что Зина говорила?

Я уж хотела было рассказать про браслет, но вовремя вспомнила данную умирающей Паниной клятву и соврала:

– Ничего.

– Совсем? – расстроилась Ира. – Неужели не произнесла ни слова?

– Лежала без сознания, – снова солгала я, чувствуя себя хуже некуда.

– Моя мама в старости страдала слабоумием, – грустно сказала Ирина Марковна, – вела себя, как младенец. Но за час до кончины неожиданно стала прежней – умной, прекрасной. Врач говорил, так порой бывает: вспышка сознания незадолго до смерти. Я надеялась, что с Зиночкой произошло нечто подобное. Значит, она не спросила обо мне?

– Нет, – выдавила я из себя.

– Можешь рассказать о ее последних минутах? – взмолилась Ирина, промокая глаза краем рукава блузки.

– Я читала Зине вслух биографию кинозвезды, напечатанную в журнале, – покорно завела я, – пришла Аня. Медсестра сменила капельницу, запищал какой-то прибор, примчались врачи, меня выпихнули из палаты. Все. Зина умерла. Я в это время сидела в коридоре.

Ирина Марковна встала.

– Прости, что тебе пришлось пережить столь ужасный момент. Знай я, что конец Зины близок, дежурила б у ее кровати.

Клюева сделала шаг, неуклюже обняла меня и на секунду прижала к груди. Я ощутила сильный аромат новых духов «Бака». Запах очень приятный, но совсем не стойкий, так мощно он благоухает лишь первые минут десять после нанесения. Наверное, директриса, идя ко мне в офис, попрыскалась в торговом зале из тестера.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *