Концерт для Колобка с оркестром

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 9

Дрожащей рукой я уцепилась за ствол березы. Постояв так пару мгновений и слегка придя в себя, я потыкала пальцем в кнопки. Сейчас попробую сама соединиться с Аней. Снова послышался треск, скрип, наконец издалека донеслось: «…енно не – ..ступен!»

Решив сразу не сдаваться, я повторила попытку.

«Аб…ент вр.. – ..но ..пен».

Значит, у Анькиного мобильного и впрямь села батарейка. Оно и понятно. Федор с Левой увезли мою подругу вчера из ресторана, Аня, естественно, не таскает с собой зарядку!

На ватных ногах я побрела к даче. В голове выстраивалась четкая логическая цепь. Мужчинам зачем-то нужна Мила. То есть ясно зачем, она же объяснила мне: Федор хочет сделать ее своей женой, потому похитил и запер на чердаке. На мой-то взгляд, странный способ ухаживания, но чего не случается в жизни. Я помогла Миле и теперь стала злейшим врагом мужика. Скорей всего, Федор думает, что я хорошая знакомая Милы, которой пленница ухитрилась неким таинственным образом сообщить координаты своего местонахождения. Еще он, наверное, полагает, что я точно знаю, куда подевалась Мила, где спряталась от назойливого жениха. И теперь Федор готов отдать все, чтобы отыскать меня. Он надеется, что я приведу его к Миле. На беду, в моем потерянном кошельке лежала визитка Ани. И сейчас подруге грозит смертельная опасность. Анюта очень умная и хитрая.

Она, придя на работу в «Голубое небо», сумела за короткий срок занять один из ведущих постов. Поверьте, такое совсем непросто сделать в конторе, у руля которой стоят сплошняком мужчины. И тем не менее Аня очень быстро выбилась в руководители. В частности, благодаря своему умению сразу просекать ситуацию. Еще Анюта обладает недюжинными актерскими способностями, она легко изобразит из себя кого угодно: наивную блондинку, глупую бабенку, малообразованную кретинку.

Как только Федор показал ей мой пояс, Аня мгновенно сообразила, чей он. Да и странно было бы не узнать вещь, которую она сама купила для подруги.

Девять женщин из десяти мигом закричали бы в подобной ситуации:

– Ой! Откуда ты взял Вилкин портмоне?

Девять из десяти, но не Аня. Подруга сразу поняла, что дело нечисто, и попыталась вытащить из Федора информацию. Я не знаю, что случилось во время этого разговора, но сейчас Ане угрожает нешуточная опасность, она молит о помощи.

Есть еще одно обстоятельство. Суматошная, крикливая, крайне неразборчивая в связях, готовая, не спросив имени, побежать за интересующим ее мужиком на край света, Анечка Замятина которой принадлежит гениальная фраза: «Постель не повод для знакомства», из тех, кто никогда не продаст приятелей.

Если она сообразила: Вилке грозит опасность, то ни за что не раскроет рта. Федор может ее разрезать на лапшу, Анечка станет лишь хлопать ресницами и глупо повторять: «Понятия не имею, чей это пояс!»

Наверное, именно так она и ответила на вопросы негодяя. А тот тоже человек не промах, почуял обман и запер Аню, как Милу. Преступники любят действовать по один раз придуманному шаблону, небось бирюк не исключение.

Значит, мне надо во что бы то ни стало отыскать место, где Федор держит Аню. Это не Пырловка. Вчера сюда «Нексия» не возвращалась.

Я брела к дому, спотыкаясь о корни деревьев.

И как прикажете решать задачу? Мне неизвестны фамилия и отчество Федора. Обратиться в ГАИ, поискать его как владельца «Нексии»? Отличная идея, только невыполнимая. Номера машины я не знаю. Перебрать координаты всех хозяев серебристых «Нексии», найти тех, чье имя Федор, а потом методично обходить квартиры? Ну, до весны следующего года я, пожалуй, справлюсь. Одна незадача, вдруг Федор ездит по доверенности?

– Вилка, – крикнула Томочка, – покарауль Никитоса!

Я вынырнула из мыслей и удивилась. Стою, прислонившись к нашей избушке, ноги сами собой привели меня к даче.

– А зачем его сторожить?

– Чтобы за мной не увязался.

– Ты куда?

Томочка схватилась за железное полукольцо.

– За водой съезжу.

Я вырвала у нее ручку тележки.

– С ума сошла! Это моя забота.

– Так нечестно, – попыталась сопротивляться подруга, – вчера ты баклажку возила, сегодня я сама отправлюсь.

– Сиди дома, с Никитой, сейчас добуду воду, – категорично заявила я и поволокла громыхающий бидон к колодцу.

Наполнив баклажку, я усмехнулась. Наступать дважды на одни и те же грабли – национальная русская забава, но я не из тех, кто любит в ней участвовать. Очень хорошо помню, как вчера тащила за собой полную емкость, не справилась с ней на пригорке и в результате въехала во двор верхом на баклажке.

Нет уж, сегодня поступлю по-умному.

Аккуратно развернув наполненную «тару», я встала за бидоном и начала пихать его перед собой. Один шаг, другой, третий, потом тропинка пошла под откос. Я налегла посильней на ручку и тут же поняла: совершена трагическая ошибка. Вилка Тараканова когда-то хорошо училась в школе, правда, сейчас почти все знания, вбитые в мою голову Леонидом Абрамовичем, учителем физики, испарились без следа, но я способна припомнить кое-что про силу тащения, нет, тягания или волочения… Ой, мама!

Бидон понесся вниз, набирая безумную скорость.

Я попыталась остановить взбесившуюся тележку. Куда там! Отчаянно вращаясь, колеса скакали по кочкам. Глупо было рассчитывать на силу своих рук, господь обделил меня бицепсами и трицепсами. Выпустить из судорожно сжатых пальцев ручку я никак не могла. Конечно, так я сразу избавлюсь от баклажки, но в ту же секунду со всего размаха шлепнусь о землю и разобьюсь. Оставалось последнее средство – притормозить ногами. Выпрямив спину, я постаралась воткнуть пятки в землю. На секунду скорость уменьшилась. Я обрадовалась безмерно и удвоила усилия.

Бидон подпрыгнул, рванулся вниз, я полетела за ним, ощущая, как ступни вспахивают рыхлую, сухую почву. Ветер свистел в ушах, пыль забивалась в глаза и нос, скрипела на зубах, а я моталась на конце ручки, словно старая тряпка на швабре. Сбоку опять мелькнула черная тень. Бах! Бидон проделал еще одну дыру в заборе, смял очередную порцию непонятных растений и со всего размаха врезался в стену избы. Я шлепнулась там же, где и вчера, но на сей раз оказалась не под баклажкой, а над ней. Бум! На мою голову обвалился с подоконника радиоприемник. Полнейшая тишина, воцарившаяся вокруг, была прервана звуком мотора. Мимо дачи на большой скорости промчался грузовик. Я попыталась встать. Ну надо же, до каких мелочей иногда повторяется ситуация. Опять я чуть не угодила под машину!

– «Не испытывай любовь!» – заорал вдруг транзистор, «оживая» после падения.

Я сползла с баклажки, встряхнулась, осторожно пошевелила конечностями, потрясла головой и пришла в восторг. Скачки с бидоном опять закончились вполне благополучно.

– «Не так легко меня с земли убрать, – голосило радио, лежа в траве, – я утром оживу и вновь приду к тебе!»

Я подняла серебристый приемник, сдула с него пыль и, поставив бедолагу на подоконник, вздохнула:

– Ты прав, дорогой, нас с тобой так просто не убить.

– «Забудь про все, займись любовью, – надрывался певец, – уйди от всех забот!»

– Ну уж это не получится, – воскликнула я и поволокла баклажку к крыльцу, – кое о чем даже и мечтать не приходится!

Следующие три часа я посвятила поиску того, кто мог бы мне сообщить фамилию, отчество и место работы Федора. Сначала сбегала на пепелище, увидела там Мишу, занимавшегося мародерством, и велела ему:

– Коли приметишь машину погорельца, запомни ее номер и сообщи мне. А я за это дам тебе сто рублей.

– Пятьсот, – не растерялся Миша.

– Двести, – возмутилась я.

Сошлись мы с ним на трехстах, я побежала было в деревню и наткнулась на Томочку с Никитой, вышагивающих по дорожке. Подруга несла красный бидон, Никитос тащил пакет.

– Вилка, – удивилась Тамара, – ты что здесь делаешь? Ой, кажется, пожар случился! Ну и ну! Как гарью пахнет! Надо же, как мы крепко спали, ничего не слышали, не иначе, отравились кислородом!

– А вы куда? – поинтересовалась я.

– В Немировку, – улыбнулась Тома, – ты же вчера нам молоко пообещала, а не принесла. Я подождала часов до шести и сама в деревню подалась. Нашла избу, где ты все оставила, сырники потом сделала. Вот сегодня опять свеженькое куплю. Почему у тебя такой вид?

– Какой? – попыталась улыбнуться я.

– Ужасный.

– Все нормально, – я мгновенно принялась фантазировать, – просто пишу новый детектив, из сельской жизни. Деревню знаю плохо, вот и брожу тут, осматриваюсь.

– Ага, – кивнула Томуся, – понятно. Тогда мы пошли.

Две фигурки двинулись в сторону Немировки. На секунду меня охватило беспокойство. Очень не люблю обманывать подругу и делаю это только в самых крайних случаях. Тамара наивна, словно трехлетний ребенок, и я некомфортно чувствую себя, солгав ей.

Но, с другой стороны, правду сейчас говорить нельзя.

У Томы слабое здоровье, она начнет нервничать. Потом я не совсем соврала. Мне и впрямь предстоит написать новую книгу, а в голове пусто, как в холодильнике перед зарплатой. Детектив о деревне я еще никогда не писала, следовательно, вполне могу изучать жизнь пейзан.

Успокоив таким образом бунтующую совесть, я вернулась к нашей избе, потопталась во дворе, потом решительно направилась к соседке Лене.

Через два часа я поняла: в Пырловке, в маленьком местечке, где жители знают друг про друга всю подноготную, о Федоре мне никто ничего сообщить не может. Ни Лена, ни продавщица в магазине, ни кумущки, обсуждавшие на площади у лавки последние новости, ни почтальонша с огромной сумкой не знали даже его фамилию. Писем Федор не получал, в местный магазин не заглядывал, ни с кем не общался.

Единственная, кто мог мне дать исчерпывающую информацию о нем, глава местной администрации, укатила на свадьбу к племяннице.

– Теперь раньше чем через две недели не явится, – смеялись местные сплетницы, – пока на поезде до Перми докатит, пока нагуляется, потом обратно потащится…

Так мне и не удалось ничего узнать, кроме того, что Федор врач. Причем специализацию парня не назвал никто, и оставалось лишь гадать, кто он: хирург, стоматолог или акушер-гинеколог. Сами понимаете, что номер больницы или поликлиники, где работал бирюк, также остался тайной за семью печатями.

Не понимая, что делать дальше, я вернулась в избу, прошла в свою комнату и стала наводить порядок: убрала постель, взяла со стула висевшие на нем джинсы, кофту, водолазку, футболку, хотела повесить их в шкаф и обнаружила в самом низу «пирога» из шмоток чужую джинсовую курточку, ту самую, которую забыла отдать Миле. На первый взгляд она казалась старой, потертой и местами рваной. Я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в одежде, скромные материальные средства не позволяют мне шляться по бутикам, поэтому ярлычок с надписью, выведенной золотыми буквами: «Морре», мне ни о чем не сказал. Но в нашей семье есть Кристина, страстная читательница всех мыслимых и немыслимых модных журналов.

– Кристя, – крикнула я, но ответа не услышала.

Пришлось идти к ней в спальню.

– Эй, Кристина!

– Боже! – застонала девочка. – Это ужасно! Раннее утро! Дайте поспать!

– Уже почти полдень.

– У меня уже каникулы – конец мая. Весь год в семь вскакиваю. Ну что тебе надо? – ныла Кристина, пытаясь натянуть одеяло на голову.

Я сунула ей под нос куртку.

– Скажи, шмотка фирменная?

Кристина мгновенно села.

– Bay! Где взяла такую?

– Скажи, курточка дорогая?

– Это же «Морре» 1.

– Ну и что?

– Вилка, ты пещерный человек.

– Допустим, просвети меня.

Кристина вскочила, прошлепала босыми ногами к подоконнику, схватила известный глянцевый журнал и провозгласила:

– Во! Они никогда туфту не печатают. Гляди, точь-в-точь такая курточка. Знаешь, сколько она стоит?

– Именно это я и пытаюсь узнать.

– Баксов семьсот.

– Ты с ума сошла! Рваный кусок джинсы не самого нового вида? Семь сотен долларов?! Врешь!

– Эх, Вилка, – по-взрослому горестно вздохнула Кристина, – есть люди, которых такая цена не останавливает, даже, наоборот, привлекает. Где ты ее взяла?

– Одна знакомая забыла.

– Кто?

– Ну… ты ее не знаешь.

– Можно я померяю?

Не дожидаясь моего разрешения, Кристина схватила рванину, нацепила на себя и завертелась перед потемневшим от старости зеркалом.

– Ну классно! Полжизни за такую отдать можно. Девчонки от зависти умрут, когда меня в ней узреют.

Я не разделяла восторгов девочки, на мой взгляд, дорогая одежда должна иметь соответствующий вид, а в этой куртенке могут в метро не пустить, дежурная у автоматов запросто посчитает вас бомжихой.

Кристя сунула руку в нагрудный карман, вытащила небольшую плоскую, похоже, золотую коробочку, открыла ее и присвистнула:

– Да уж! Некоторые люди очень себя любят.

Я уставилась на пачечку ярких карточек, которые перебирала девочка.

– Что там?

Кристина надула губы:

– Дисконт-карты на скидку. Ну и ну!

– Эка невидаль, – усмехнулась я, – у нас таких полно.

Кристя скривилась:

– Ага! Супермаркеты всякие и подобная лабуда!

Ты сюда глянь! А у этой Людмилы! Вообще! «Ферре», «Дольче Габанна», «Прада»! И все виповские, суперсказка. Самые дорогие магазины. Карточки у нее в золотой коробочке хранятся, во, проба, а сверху два бриллиантика, небольших, но все равно приятно. Слушай, Вилка, эта Людмила жена олигарха? Или, может, продюсер в шоу-бизнесе?

– Откуда ты знаешь имя владелицы? – изумилась я.

Кристя ткнула мне под нос серебряную карточку.

– Так они именные. Это только нам в «Рамсторе» куски гнутой пластмассы суют, а в элитных бутиках обязательно фамилию выбивают, чтобы никто другой скидкой не воспользовался. Во, смотри.

Ярко-синий ноготь Кристины, украшенный блестящими стразами, ткнулся в надпись: «Людмила Мирская».

– Впрочем, – продолжала как ни в чем не бывало девочка, – продавщицы в подобных лавках своих дорогих в прямом и переносном смысле клиентов в лицо знают.

– Откуда ты столько информации про эксклюзивные магазины раздобыла? – машинально удивилась я, забирая у нее коробочку с карточками.

– Модные журналы регулярно читаю, – ответила Кристя и, вздыхая, принялась стаскивать с себя курточку.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *