Концерт для Колобка с оркестром

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 12

Сергей начал партийную карьеру с самого низа.

Сначала был секретарем комсомольской организации, потом его отправили на работу в райком КПСС.

Заполняя анкету, в графе «Семейное положение»

Сергей указал: «Холост». Инспектор отдела кадров покачал головой.

– Женись поскорей, – посоветовал он, – семейным все дороги открыты, а одинокий мужчина вызывает подозрения в моральной устойчивости. Только имей в виду, если хочешь по партийной линии продвигаться, ищи положительную супругу, с чистой биографией, никаких там «пятых» 2 пунктов или родителей из бывших. Да и сама она должна быть честной, не гуленой, не пьяницей. Усвой: жена мужу пара, она тебя позорить не должна. Разводы у нас не приветствуются, выберешь не ту, намучаешься.

Сергей принял к сведению пожелания кадровика и в течение полугода нашел жену, Сонечку, девушку из хорошей семьи, образованную, не шумную, не крикливую, но очень бедную. Отец у Сони умер рано, а мама работала медсестрой в больнице.

Соня не любила Сергея, поддалась на уговоры мамы, которой будущий зять сразу пришелся по вкусу.

– Послушай, доченька, – объясняла мать, – мы с тобой церковные мыши, денег никаких нет, помощи ждать неоткуда. Какое у тебя будущее? То-то и оно!

А Сережа далеко пойдет, уж поверь мне. Сразу видно: сделает хорошую карьеру, голодать вы не станете! Вот смотри, сейчас он уже паек получает, путевку ему в Сочи дали, и это только начало.

– Мама, – решительно ответила Соня, – я его не люблю.

– Стерпится – слюбится, – выдала мать веками проверенную истину.

– Нет, – упиралась Сонечка.

– Он тебе противен? – не успокаивалась мама.

– Да нет, – пожимала плечами дочь, – просто безразличен.

Но, видно, Соня понравилась Сергею, потому что тот старательно приглашал девушку в театр, покупал букеты и приносил ей столь редкие у них в доме конфеты.

Сонечка почти собралась с духом, чтобы сказать Сереже: «Простите, но не нужно больше приглашать меня на свидания», – как заболела мама, да так тяжело, что ее пришлось положить в больницу.

И тут Сергей проявил себя с лучшей стороны. Он расшибся в лепешку, заботясь о будущей теще, поднял на ноги всех своих знакомых, устроил маму в лучшую клинику, раздобыл необходимые лекарства, привозил дефицитные продукты.

– Доченька, – воскликнула, оказавшись дома, мама, – хватит дурить! Господь посылает тебе такого мужа! Упустишь, потом всю жизнь локти кусать станешь!

И Соня послушалась мать, сыграли скромную свадьбу. Спустя короткое время после бракосочетания карьера мужа пошла в гору, и за год он достиг небывалых вершин. Правда, в постель с мужем Соня ложилась неохотно, ее раздражало в супруге все: его запах, его вид, манера сопеть. В силу воспитания Сонечка считала, что секс – дело грязное, не слишком нужное, но необходимое мужчинам. Потому отказа от жены Сергей не слышал, но никакого удовольствия в постели с мужем Соня не испытывала.

Очень быстро у них родилась Людочка, всю жизнь Соня теперь решила посвятить доченьке.

Так бы Софья, наверно, навсегда осталась верной женой, идеальной матерью, но тут случилось событие, изменившее все.

Когда Людочке исполнилось полтора года, Сергею дали машину с шофером, молодым, нахальным парнем по имени Петр. Стройный темноглазый юноша был очень услужлив. Буквально за неделю из водителя он превратился в верного помощника по хозяйству.

Честного Петю отправляли одного в магазин и на рынок, твердо зная: он привезет самое лучшее, вернет сдачу до копеечки и безропотно притащит сумки на кухню. Петя менял в квартире перегоревшие лампочки, вытряхивал пылесос, бегал с ведром на помойку, чинил замки, точил ножи, смазывал скрипящие петли, прочищал забитые трубы, выбивал ковры…

Ничего удивительного не было в том, что, уронив в спальне за тумбочку кольцо, Соня позвала Петю отодвинуть мебель. Тот, как всегда улыбаясь, выполнил приказ. Он протянул Соне украшение, та, взяв его, на секунду коснулась пальцами ладони парня…

Потом Соня пыталась вспомнить, каким образом она оказалась на полу. Все произошло невероятно быстро, при крайне опасных обстоятельствах: на кухне пила кофе мама, Сергей брился в ванной.

Через пять минут Петр тенью шмыгнул в коридор.

Соня рухнула на кровать. Голова ее кружилась, тело ломило, в мозгах колотилось: «Господи, вот оно как бывает! Вот почему женщины выходят замуж. Супружеские обязанности вовсе не суровая повинность, и не только мужчина может получить удовольствие в постели!»

2

Пятым пунктом в анкетах советского времени был вопрос: «Национальность».

Сославшись на мигрень. Соня весь день пролежала в кровати, ночь она провертелась без сна и впервые заявила мужу:

– Нет, не сейчас, голова болит.

А утром, увидев улыбающегося Петра, она поняла: к ней пришла любовь.

Наплевав на все. Соня стала спать с Петей. Любовники использовали любую возможность побыть наедине. Казалось, сам бог идет им навстречу. Сергея на полгода отправили в одну из союзных республик в помощь местному партийному руководству. Оказавшись, так сказать, «на свободе», парочка ударилась во все тяжкие. У Сони в глазах появился молодой блеск, лишние килограммы «стекли» с тела, и коллеги на работе говорили:

– Сонечка, вы просто расцвели после родов!

Гром грянул после возвращения Сергея. Муж, пораженный изменениями в облике жены, в первую же ночь после встречи проявил бурную активность, но супруга оказала ему яростное сопротивление. Разразился скандал, первый за все время безупречного брака, и Соня выложила мужу правду: она любит Петю, хочет выйти за него замуж, более того, носит под сердцем его ребенка, беременность уже четыре месяца, на аборт идти поздно, да и не хочет Сонечка убивать дитя.

Сергей отвесил жене затрещину и ушел, заперев ее в спальне. Утром он открыл дверь, спокойно сел в кресло и сообщил бледной, испуганной Соне:

– Значит, так! Твоего любовника в Москве больше нет. Развода не будет. Я не могу рисковать своей карьерой из-за твоей глупости. Станем жить по-прежнему, по крайней мере, для окружающих.

– Нет, – решительно ответила Соня, – я ухожу прямо сейчас.

– Куда? – усмехнулся Сергей.

– На улицу, беру Люд очку…

– Ничего подобного, – рявкнул муж, – ребенка тебе не видать, развода тоже. Ты знаешь, кто я, в нашей среде для успешной карьеры обязателен стабильный брак! Прекрати юродствовать, потешилась с парнем, и хватит!

– Нет, – мрачно твердила Соня, – я его люблю.

– Люби себе на здоровье кого хочешь, – не дрогнул муж, – но разрушать свою карьеру я тебе не позволю!

– Хорошо, – закричала Соня, – мы не в Италии живем, я подам в суд! Мне дадут свободу и дочь!

И тут муж снова отвесил ей затрещину, да такую сильную, что Соню отшвырнуло к стене.

– Только попробуй, мерзавка, – прошипел прежде корректный супруг, – посиди тут, подумай, вспомни Аллу Сомову.

Дверь захлопнулась, в замке снаружи повернулся ключ, Сонечка осталась одна, на положении пленницы. Кое-как придя в себя, она перепугалась. Алла Сомова, жена коллеги Сергея, неожиданно выпала из круга общения. Сам Сомов мрачно говорил:

– Алла заболела, плохо ей…

Через месяц Аллочку похоронили, все произошло тихо: никаких речей, оркестров и шикарных поминок. Узнав о смерти Сомовой спустя неделю после погребения, Сонечка страшно удивилась и воскликнула:

– Господи, как-то не по-человечески Сомов сделал, никому ничего не сказал, бедная Аллочка.

Сергей помолчал, а потом загадочно ответил:

– Значит, она не заслужила другого прощания.

– Ты о чем? – еще больше изумилась Соня.

– Жена должна помогать мужу, а не портить ему карьеру, – ответил супруг, – закроем эту тему, она мне неприятна.

Сонечка осталась в недоумении, но сейчас до нее вдруг дошло: Алла умерла не по своей воле, и ее ждет тот же конец. В мире, где работает Сергей, вдовец вызывает сочувствие, а разведенный мужчина считается ненадежным, не заслуживающим карьерного роста человеком.

Два месяца Соня просидела под домашним арестом. Тещу и дочь Сергей отправил в санаторий, «ломал» жену в одиночестве.

Когда живот стал заметен, Соню ночью, в наглухо зашторенной машине привезли в деревенский дом, где продержали до родов. Сделать неверной супруге противозаконную операцию, провести аборт на большом сроке Сергей побоялся. Подобное вмешательство возможно лишь в стационаре, где, как ни прячься, а нарвешься на любопытные глаза и уши. Сергей предпочел поступить иначе: дал младенцу появиться на свет в укромном месте и мгновенно избавился от него.

Сонечка только успела понять, что родилась девочка. Через неделю Софья вернулась домой, и жизнь потекла по-прежнему, за маленьким исключением. Сергей теперь спал в отдельной комнате, к жене он больше никогда не подходил, соблюдая внешнюю вежливость, дома бывал крайне редко. Но посторонним людям семья казалась образцовой. Имелось еще одно странное обстоятельство. Мать ни разу не поинтересовалась у Софьи, где та пропадала столько времени, и дочь поняла: она все знает, более того, одобряет зятя. Людмиле Михайловне очень нравился Сергей, ей хотелось щеголять в норковой шубке, которую сшили в спецателье, и носить золотые сережки с бриллиантами, которые, не скупясь, супруг дарил дочери.

В шоферах у Сергея теперь служил угрюмый пятидесятилетний эстонец Урмасс, и в дом, чтобы поменять электролампочки, он не ходил.

Всю последующую жизнь Соню мучила мысль о брошенной дочери. Ей снились страшные сны: маленькая, худенькая девочка с заплаканным личиком тянет к ней покрытые синяками ручонки и жалуется:

– Меня бьют, морят голодом. Зачем ты меня отдала?..

Услыхав признание матери, Люда чуть не упала в обморок, но потом ей стало безумно жаль ее, и дочь сказала:

– Надо ее найти и привезти к нам, папа умер, бояться тебе некого. Если знакомые станут интересоваться, скажем, что взяли к себе бедную родственницу, да и самой девочке не нужно говорить, кто она. Давай сначала присмотримся к ней.

Самое интересное, что девочку нашли очень быстро. Соня сказала Людмиле:

– Езжай в город Мирск, на Красноармейскую, восемь.

Люда удивилась:

– Ты знаешь адрес?

– Да, – кивнула Соня, – видишь ли… деньги многое могут… Ладно, об этом потом.

Люда покатила в Мирск, который сильно изменился за последние годы. Собственно говоря, это была тихо умиравшая деревня, в которой доживали свой век несколько семей. На Красноармейской улице она нашла покосившийся дом под номером восемь.

Дело было зимой, Люда вошла в нетопленую темную избу, встретила ее худенькая девушка. Людмила осторожно спросила:

– Простите, я ищу хозяев.

– Мама умерла, – сказала девушка.

– Она тут одна проживала?

– Вместе со мной, – ответила хозяйка. – А что случилось? Вы кто?

– Простите, – дрожащим голосом осведомилась Людочка, – а ваша мама кем работала?

– В больнице, акушером-гинекологом, – начала было девушка, но тут под потолком ярко вспыхнула лампочка, озарив убогое жилище. – Свет дали, – вздохнула хозяйка, – ну наконец-то!

Людочка глянула на собеседницу и ахнула. На чужом лице сияли мамины глаза. Не в силах справиться с собой, Люда шагнула вперед, вытянув руки.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Яна, – ответила девушка, пятясь к ободранному буфету, – а что?

– Я твоя сестра, Людмила. Моя мама родила в этой избе девочку, которую вынуждена была здесь оставить!

Яна села на табуретку.

– Я знала, – зашептала она, – мне мама рассказывала про женщину, которую привезли сюда рожать незаконного ребенка. Она была женой очень большого человека, изменила мужу, и тот нашел мою приемную маму. Она должна была ребенка утром подбросить на крыльцо родильного дома, где работала, но не смогла, оставила себе. Она мне давно рассказала правду, мы очень бедно жили, я все мечтала, что родная мать про меня вспомнит и пришлет хоть какой-нибудь одежды. Потом поняла, зря надеюсь. Сейчас совсем плохо стало, мама умерла, вон, дров даже нет, я замерзла совсем.

У Люды из глаз градом покатились слезы.

– Скорей собирайся, – велела она, – поедем домой.

Яна натянула на плечи черный полушубок из мягкого ворсистого материала. Те, кому за сорок, должны хорошо помнить стайки деревенских женщин в праздничной верхней одежде из фальшивого бархата.

В нее деревенские жительницы наряжались, собираясь за колбасой в столицу. Полная фигура в черной «плюшке» с головой, покрытой платком, и с двумя торбами, из которых высовывались батоны «Любительской» и «Краковской», – частое явление на улицах Москвы конца семидесятых – начала восьмидесятых годов. «Плюшки» вытеснили с нашего рынка дешевые китайские куртки на синтепоне, но до сих пор еще кое-где на селе можно увидеть старушку в подобном одеянии, только теперь в нем чистят коровники и кормят свинок.

Я не буду описывать сцену встречи Сони и Яны.

Услыхав рассказ второй дочери о ее лишениях, мать воскликнула:

– Но я же посылала на тебя деньги, хорошие суммы, покупала вещи. Понимаю, что это меня не оправдывает, но все-таки!..

– Не знаю, – плакала Яна, – меня голодом морили, в рванье одевали. Наверное, Олимпиада на себя пособие тратила, у нее-то шкаф от платьев ломился, а детские шмотки небось соседям продавала.

На Яну водопадом излилась материнская любовь, сильно сдобренная материальными благами. Ее одели, обули, обвесили золотом, отдали учиться. Через год замарашку, мерзшую в нетопленой избе, было не узнать. Людочка стала ревновать: похоже, мама теперь больше любит Яну. Впрочем, сводная сестра вела себя безупречно, постоянно подчеркивая, что Люда в доме главная, а она так, на правах приживалки.

Затем Люда вышла замуж за Алексея, тот внезапно начал стремительно богатеть. Дни летели, словно пули, выпущенные из пистолета. Погибла мама, Алексей с Людой приобрели элитное жилье.

И тут началось! Яна повела себя более чем странно. Сначала она заявила:

– Мне, как родной дочери, положена половина всего. Значит, вам элитное жилье, а мне куда?

Алексей крякнул, но Людочка воскликнула:

– Яна права, она такой же ребенок Сони, как и я.

Супруг не стал спорить с женой. Яна получила большую сумму денег. Алексей поднатужился и приобрел себе с женой просторные апартаменты. Яна, не успевшая решить свою жилищную проблему, поселилась вместе с сестрой.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *