Концерт для Колобка с оркестром

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 17

Схватив фонарь, Валя побежала к Гостевым. Но в доме никого не было. В полном недоумении Валя вернулась домой. Получалось, что Яна уехала в Козюлино прямо в вещах, в которых Валя возится на огороде, в «плюшке» и старой юбке, а красивую куртку, сапожки, брюки и пуловер бросила.

На следующее утро местная продавщица Нюра растрепала, что вчера в Мирск заявилась незнакомая девица на такси. Она спрашивала у Нюры, где находится дом восемь.

– Живут же люди, – вздыхала Нюра, описывая незнакомку, – молодая совсем, а в шубке из норки, шапочка такая же, сумка кожаная. А уж пахло от нее!

Закачаться. И собой хороша, прямо картинка!

Незнакомка дошла до дома Гостевых и исчезла в избе. Назад она вернулась вместе с Яной, одетой самым диковинным образом: в плюшку и рваную юбку.

Красавица обнимала Яну, а та плакала. Нюра чуть не вывернула шею, глазея на происходящее. Парочка влезла в такси и была такова.

– Больше она сюда не заявлялась, – сказала Валя, – ее вещи вместе с сумкой я в шкаф спрятала, так и висят до сих пор.

– Можете показать? – тихо спросила я.

Валя кивнула и ушла. Минут через пять она вернулась, неся красный пуховичок, брючки, пуловер и торбочку на длинном ремешке.

– Вот, глядите.

У брюк и свитера карманов не было. В пуховике нашелся билет на автобус и смятый носовой платок, в торбочке лежала расческа, пудреница, губная помада, сборник анекдотов «Про это» и письмо. Я повертела в руках конверт. Адрес был написан четким, округлым, «учительским» почерком. «Козюлино, улица Бондаренко, дом 2, квартира 8, Гостевой Яне».

– Вы читали письмо? – спросила я.

Валя, слегка покраснев, кивнула.

– Думала, вдруг чего важное…

Я вытащила из конверта пожелтевший лист бумаги и увидела одну строчку, напечатанную на пишущей машинке. «Уважаемая Я. Гостева, в качестве утешительного приза вы получаете книгу „Как стать красивой“. Надеемся, вы опять примете участие в наших акциях». Внизу стояла малопонятная закорючка.

– Валя, отдайте мне сумку.

– Берите, – пожала она плечами, – мне без надобности. Куртку прихватите?

– Нет.

– Мне она тоже ни к чему.

– Отдайте кому-нибудь.

– Так чужая вещь.

– Думаю, Яна давным-давно позабыла про эти шмотки, – вздохнула я, – можете спокойно ими распоряжаться.

Валя помяла рукав пуховика.

– Нет, – наконец сказала она, – пусть еще повисит. Не умею чужими пользоваться.

Лизочек и Назар мирно играли на заднем сиденье в карты.

– Знаете, где в Козюлине улица Бондаренко? – спросила я.

Папа с дочкой переглянулись и засмеялись.

– А то, – ответила Лизочек, – мы на ней живем, во втором доме.

– Надо же! – обрадовалась я совпадению. – Мне как раз туда, в квартиру восемь.

– К Антонине? – удивился Назар.

– Вы ее знаете?

– Конечно, всю жизнь рядом, – пояснил мужчина, – она с Ниной, моей женой покойной, в одной больнице работала. Нина-то медсестрой была, и Тоня тоже. Общались по-соседски, рублишек до зарплаты друг у друга перехватывали. Тоня побогаче нашего жила, одна, без семьи. Правда, она потом дочку своей покойной сестры пригрела, а та сбежала и адреса не оставила.

– Антонина, наверное, переживала, искала девочку?

– Да нет, – выкручивая руль, ответил Назар, – не слишком убивалась. Не родная она ей.

– А где сейчас Антонина?

Назар глянул на часы.

– Дома небось, если не на дежурстве.

– Она еще работает?

– Почему же нет? Не такая еще и старая. Тоня теперь сиделкой служит, нанимается к тем, кто сам за родственниками ухаживать не может. Прилично зарабатывает, меня иногда как такси использует, если кого перевезти надо, хорошая она баба, добрая.

«Персик» птицей долетел до Козюлина и замер возле трехэтажного дома, покрытого желтой штукатуркой.

Мы влезли по неудобной лестнице наверх, и Назар позвонил в дверь, украшенную номером «8». Лизочек вытащила из кармашка ключи и стала отпирать соседнюю створку.

– Кто там? – раздался бодрый, молодой голос.

– Открывай, свои! – крикнул Назар.

Загремела цепочка, и на лестничную клетку выглянула худенькая женщина с неестественно черными волосами.

– Чего колотишься?

– Гости к тебе.

Я улыбнулась:

– Здравствуйте.

– Входите, входите, – засуетилась Антонина, – тапочки обувайте, у вас кто? Мне вообще-то все равно, но если с мужчиной возиться, то на двадцать рублей сутки дороже выйдут, потому что с ними труднее, они сильно капризные.

– Понимаете, я пришла к вам вовсе не потому, что нуждаюсь в сиделке, – осторожно начала я.

– Да? – сразу потускнела Антонина. – А зачем тогда? Вы проходите в залу или, если не побрезгуете, на кухню. Сыро-то на улице, противно, самое время кофе пить. Будете? У меня хороший, такой по телику рекламируют.

– Огромное спасибо, – воскликнула я, – кофе – самое лучшее, что можно сейчас придумать. Только давайте я в магазин сбегаю, конфет куплю или тортик.

Неудобно мне вашим гостеприимством пользоваться.

– Да есть все, – усмехнулась Тоня, – сладкого полно, я его, впрочем, не люблю. Всю жизнь медсестрой служу, а что нам пациенты суют? Ясное дело: шоколад. Нет бы кто колбаски приволок, я на конфеты прямо смотреть не могу. Никуда гонять не надо, мы тут не нищие, вполне способны человека угостить. Вы лучше скажите, зачем пришли.

Я показала ей торбочку.

– Узнаете?

Антонина недоуменно поморщилась.

– Нет, не моя это сумочка, не было такой никогда.

– Правильно, она принадлежит Яне.

Тоня поставила на стол чайник.

– Вот оно что! Вы из милиции.

– Ну… не совсем.

– А откуда?

– Из частной структуры.

– Что?

– Нас нанимают, когда милиция не справилась с работой.

– Понятненько, – уронила Тоня, села на табуретку и уставилась на меня слишком большими для маленького личика глазами, – и чего она наделала?

– Яна?

– Ну не я же! Раз ко мне заявились, следовательно, она чего-то нахимичила.

– Ваша племянница пропала, уехала в Мирск и не вернулась.

– Было такое.

– Вы ее искали?

– Нет.

– Почему же?

– А зачем?

– Ничего себе, – возмутилась я, – девушка исчезает без следа, а тетка даже не волнуется.

Тоня покраснела.

– Она не исчезла, а уехала в Москву, за счастьем. У нас ей не нравилось. Мирск Яна просто ненавидела, Козюлино, правда, когда она ко мне перебралась, большим городом показалось. Ну а потом она в Москву смоталась, на экскурсию, и оттуда другой вернулась.

Яна целыми днями твердила, словно героини известной пьесы Чехова:

– В Москву, в Москву, в Москву.

Тоня пыталась урезонить ее:

– Выбрось глупости из головы. Кому ты там нужна! Где родился, там и пригодился!

Но Яна словно ополоумела и в один прекрасный день, не сказав тетке ни слова, уехала. Часов до десяти вечера Антонина не слишком беспокоилась, думая, что Яна в Мирске, куда тетка отправила ее кое за каким барахлом. Когда же девушка не явилась ночевать, Тоня тоже не стала переживать. Яна частенько оставалась у подруг, могла поехать к какой-нибудь и не предупредить тетку.

На следующий день, в районе обеда, Яна позвонила Антонине и заявила буквально следующее:

– Теперь буду жить в Москве, вещи можешь продать, они мне ни к чему, прощай.

– И вы не стали расспрашивать девушку, не заинтересовались ее судьбой? Кстати, зачем вы послали ее в Мирск за какими-то вещами?

– У соседей внук народился, они копейки считают, а там на чердаке полно детских шмоток лежало, – растерянно ответила Тоня, – продать задешево хотела, и им хорошо, и мне.

– И где сейчас может быть Яна? Здесь ее точно нет? – настойчиво повторила я.

– Что Яна натворила? – тихо спросила Тоня.

Я решила не пугать ее.

– Ничего, просто она знает, где может находиться мужчина по имени Федор. Кстати, не слышали, может, он знакомый Яны еще по Козюлину?

И тут Антонина удивила меня, она вытащила из кармана пачку дорогих сигарет с ментолом, закурила и спокойно сказала:

– Мужчин у нее армия была, всех и не упомнить.

Прохиндейка, а не девица. Первый аборт в четырнадцать лет сделала, ее Липа тогда ко мне, сюда отправила, чтобы в Мирске кто не пронюхал. Может, и отсюда Федор, только я никого из ее приятелей не знала, да и ни к чему мне это.

– Зачем же взяли к себе девочку, если совершенно о ней не заботились? – возмутилась я.

– Как не заботилась? – взвилась Тоня. – Кормила, поила, обувала, одевала. А эта маленькая дрянь всем недовольна была. Один раз приобрела ей куртку, хорошую, на рынке взяла, недорого. Принесла домой и говорю: «Меряй, смотри, какая красивая!» Думаете, она меня целовать и благодарить бросилась? ан нет.

Надулась и заявила: «Не надену, в таких робах все Козюлино ходит. Езжай в Москву, мне мама всегда оттуда вещи привозила. Тебе на меня много присылают, нечего жадничать». Ну я и…

– Погодите, что значит «тебе на меня много присылают»?

Глаза Тони забегали.

– Ну… так просто… я имела в виду, наверное, что на нее пособие получала от государства!

– Не правда!

Антонина покраснела.

– Да с какой стати…

– Тоня, – решительно перебила я ее, – не хотела сначала пугать вас, но теперь вижу: вы не желаете говорить правду. Слушайте, ваша Яна взяла огромную сумму в долг и не вернула. Сейчас количество денег увеличилось за счет процентов почти вдвое. Яна сбежала, кредитор, очень неприятный, опасный человек по имени Федор, ищет ее. Меня наняли, чтобы отыскать дурочку и предупредить ее о грозящей опасности. Знаете, кто побеспокоился о Яне?

Тоня хмуро молчала.

– Людмила, – сказала я, – дочь Сони, родная сестра Яны. Яну ведь не Олимпиада родила, – вы это хорошо знаете, думаю, помогали Липе при родах.

Антонина мрачно обозревала стол. Я встала.

– Ладно, не хотите говорить, не надо. Но учтите, Федор обязательно доберется сюда, я его всего лишь опередила. Вот тогда за вашу жизнь я ломаной копейки не дам. Федор вас просто изувечит, он бандит.

И второе: тому, кто поможет найти Яну, дадут денежное вознаграждение.

Выпалив это, я уставилась на Тоню. Надеюсь, она не в ладах с логикой и не заметит в моих словах нестыковок. Я, услыхав подобное заявление, мигом осведомилась бы: «А что, если я сейчас расскажу про Яну, это помешает потом заявиться сюда Федору?»

Но Тоня, став еще красней, буркнула:

– Похоже, вы и без меня много чего знаете.

– Не слишком, – покачала я головой, – а вот вы, видно, в курсе того, где Яна.

Антонина вытащила вторую сигарету.

– Господи, замотала она меня, вот послушайте, чего расскажу. Мы с Липой с детства хотели стать врачами.

Гостевы, старательные деревенские девочки, хорошо учились в школе, а потом осуществили свою мечту, пошли в медицину. Олимпиада работала в больнице, в гинекологическом отделении, Антонина служила медсестрой в клинике. Доктор, по идее, должен зарабатывать больше среднего медицинского персонала, но на деле разница в зарплате была не так уж и велика. И Тоня в какой-то момент с удивлением отметила, что Липа живет не по средствам. Сама одета с иголочки, в доме сделан ремонт, на лето сестра катается в Сочи. В конце концов Тоня не утерпела и в открытую поинтересовалась:

– Откуда рублишки?

Олимпиада не стала таиться, рассказала все, как есть. Она делает аборты, а иногда принимает роды у женщин, которые забеременели не от мужа и стараются всячески спрятать следы адюльтера. Дамочки приезжают из Москвы, телефон Липы они передают по эстафете. Платят пациентки просто великолепно.

Задача Олимпиады – привезти клиентку и сделать ей операцию. Если это аборт, то «остатки» утилизировались обычным путем. Если роды, то младенца забирал главврач клиники, и судьба новорожденного была Липе неизвестна. Тоня позавидовала сестре, Олимпиада предложила ей «долевое участие» в мероприятии. Дело в том, что женщин, прибывавших из столицы, в больнице не регистрировали. Они ложились на операционный стол ночью, приезжали в Козюлино часам к восьми и прямиком отправлялись к гинекологу. Утром они уезжали, это если речь шла об абортах. В случаях с родами все было сложней. Вечером делали стимуляцию, утром, как правило, если роды происходили без осложнений, младенца мгновенно уносили, а женщину следовало отправить в палату, но делать этого не желали обе стороны: ни женщина, ни врачи. Вот Липа и предложила Тоне:

– К тебе домой будут привозить теток, на пару дней, оплата достойная.

Естественно, Антонина согласилась, ухаживать за недужными ее специальность, только в больнице медсестра получает копейки, а дамы от Липы платили ей очень хорошо.

К делу подключили соседа Назара, подрабатывающего извозом, и его жену, тоже медсестру. Шофер с супругой ехали в роддом, забирали там клиенток и транспортировали их к соседке. Довольны были все:

Липа, руководство больницы, Назар, Нина, Тоня и клиентки. Редкий случай, когда всех все устраивало.

Однажды к Липе, прямо в Мирск, поздно вечером, почти ночью, заявился мужчина. Прибыл он на такси, поймал в Козюлине на станции машину. Одет нежданный гость был очень просто. Костюм отечественный, плохого качества, дешевая рубашка с мятым воротником. Но умная Липа просекла: мужик натянул на себя одежонку с чужого плеча. Пиджак был ему велик на целый размер, да и ботинки, кожаные, сверкающие, стоили целое состояние. Войдя в избу, гость вежливо завел разговор, но по его тону Липа поняла: он привык отдавать приказы, в ее скромное жилище заявилась большая шишка.

– Меня зовут Иван Иванович, – представился незнакомец.

Липа кивнула, отметив про себя: врет. Впрочем, она догадывалась, что за печаль привела к ней москвича. Олимпиада не ошиблась в предположениях, Иван Иванович рассказал в общем-то обычную историю. Его жена забеременела от любовника, аборт делать поздно. Но позор следует скрыть от всех, и еще Иван Иванович вовсе не собирается всю жизнь кормить неизвестно чьего отпрыска. У него подрастает родная дочь. Соня, жена Ивана Ивановича, должна пожить несколько месяцев до родов у Липы, тайно, не выходя из дома, потом, родив, отправиться в Москву, судьба младенца Ивана Ивановича не волновала, и ни о каком, даже об однодневном помещении в клинику супруги он и слышать не хотел. Впрочем, сумма, озвученная им за услуги, была настолько велика, что Липа немедленно согласилась.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *