Концерт для Колобка с оркестром

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 20

В столицу я попала к часу и в полном унынии приехала к дому Людочки. Навряд ли она сидит в квартире, скорей всего, что и сегодня придется весь день шляться по городу, прижимая к себе пачку стодолларовых купюр. В шикарном подъезде дорогу мне опять преградил охранник. Но не успела я раскрыть рта, как знакомый голос произнес:

– Арина, свет очей моих, плюшевый котик, с какой стати ты тут толкаешься?

Я попятилась, есть только один человек на свете, разговаривающий подобным образом: милейший Федор, начальник отдела рекламы издательства «Марко».

– Козленочек мой, – вещал рекламщик, – что ты здесь потеряла?

– А ты? – пошла в атаку я.

– Ну у меня тяжкая обязанность, выразить заклятому другу «Марко», хозяину «Нодоба» Алексею Мирскому соболезнования в связи с трагической кончиной жены. Эй, ты чего так в лице изменилась?

– Людмила умерла? – в полном ужасе воскликнула я. – Когда? Позавчера она выглядела совершенно здоровой, бодрой!

Федор нахмурился.

– Ну-ка цыпа-дрипа, колись. Откуда знаешь Людмилу? Что связывает тебя с «Нодобом»? Очень интересно.

– Я просто была знакома с Людой.

– Да?

– Да.

– Ой, врешь.

– Вовсе нет.

– Зачем тогда сегодня к ней явилась? Не знала о ее смерти?

Глаза Федора вспыхнули нехорошим огнем. Я испугалась. На первый взгляд рекламщик кажется идиотом, на второй – грубияном, на третий – шутом, человеком, для которого нет ничего святого. Но, пообщавшись с ним некоторое время, я очень хорошо поняла:

Федор великолепный актер, старательно играющий роль хамоватого дурака. На самом деле он хитер, умен и расчетлив. И еще, ради «Марко» Федор готов на все, хозяева издательства ценят своего сотрудника, прислушиваются к его мнению. Если сейчас Федор подумает, что Арина Виолова за спиной «Марко» ведет тайные переговоры с издательством «Нодоб», мне мало не покажется. Надо быстро выкручиваться.

– Понимаешь, влипла в неприятную ситуацию… – начала сочинять я.

– Ну, это не новость, – оскалился Федор, – насколько я знаю, госпожа Арина Виолова генератор неприятностей: у нее если не понос, так золотуха, каждый день новое приключение!

– Ты говоришь, как мой муж! – возмутилась я.

– Мужики-то по большей части одинаковые, – заржал Федор, – сволочи, думают только об одном, как бы обидеть милых дам.

Любому другому человеку могло показаться, что рекламщик веселится от души, но глаза его оставались холодно-мрачными, и я, испугавшись еще больше, принялась оправдываться.

– Понимаешь, мне срочно понадобилась большая сумма.

– Сколько?

– Десять тысяч. Долларов.

– Так.

– Просто очень срочно!

– Усек.

– А где их взять?

– Дома, в коробочке.

– У нас нет столько, а потом, как извлечь их из домашней кассы? Незаметно от Олега? – продолжала я врать.

– Та-ак! – протянул Федор.

– Вот я и попросила у Людмилы, на пару дней всего, – фантазировала я, – сейчас хотела вернуть долг.

Федор хмыкнул:

– Очень интересно. Сделай одолжение, покажи тугрики.

Я обрадовалась, раскрыла сумочку и вытащила оттуда толстую пачку зеленых купюр, перехваченную белой бандеролькой.

– Вот.

Федор удивленно вскинул брови:

– Ну-ну… Деньги есть. Но остался невыясненным один вопрос. Зачем тебе такая огромная сумма понадобилась, да еще тайно от мужа?

Я растерянно смотрела на рекламщика.

– Уж не авансик ли за рукопись получила? – хмыкнул парень. – А дал тебе его Алеша, наш милый дружок, всегда готовый перехватить перспективного автора. Писатели люди жадные… Ой какие жадные…

Хуже их только журналюги…

Я ухватила Федора за рукав.

– Включи мозги. Я иду в квартиру к Алексею, а не выхожу от него. И потом, насколько я поняла, Людмила скончалась внезапно. По-твоему, муж, потерявший любимую жену, станет заниматься у ее гроба делами?

Я просто торопилась отдать долг, Алексея вообще никогда не видела, о кончине Людмилы не знала.

– Ну, мы столкнулись в подъезде, – продолжал улыбаться Федор, – и на тебе не написано, куда ты идешь: туда или обратно. А теперь скажи, голуба, зачем тебе понадобились десять кусков?

– В казино проигралась! – от полного отчаяния ляпнула я.

Федор вытаращил глаза.

– В казино? В каком?

– В… в… не помню названия, в большом! Там еще столы с картами.

Сбоку послышался тихий щелчок. Федор молнией метнулся влево. Я так и осталась стоять с пачкой долларов в руке.

– Не поймал! – воскликнул рекламщик. – Убежал.

– Кто?

– Фоторепортер, их тут сейчас в связи со смертью Людмилы полным-полно. Быстро спрячь деньги, дубина!

Я сунула баксы в сумочку. Федор пинком впихнул меня в лифт. Суровые охранники пропустили нас, не задав ни одного вопроса.

– Был такой писатель, Малаев, – вещал рекламщик, пока кабина ползла вверх, – так вот, умер он.

Честно говоря, ваял Малаев дикое барахло, но народ от его книг тащился, мы знали, что он в столе держит две новые рукописи, ну и подкатились к безутешной супруге во время траурной церемонии. Мадам вуаль черную на шляпке приподняла и давай торговаться, такую цену заломила! Горе горем, а денег хочется.

– Ты это к чему? – тихо спросила я.

Но лифт уже прибыл на нужный этаж, и я снова очутилась в роскошной квартире, только на этот раз здесь было несметное количество мужчин и женщин, одетых в черное.

Алексей, слишком юный, на мой взгляд, для владельца большого бизнеса, принял нас в гостиной. Огромное зеркало над камином было задрапировано черным материалом.

Федор обнял хозяина, похлопал его по плечу, сказал приличествующие случаю слова. Вдовец выслушал соболезнования спокойно. У меня создалось впечатление, что он не слишком огорчен кончиной супруги или умеет держать себя в руках. Чувствуя себя полнейшей идиоткой, я, потупившись, стояла в стороне.

Наконец Федор спохватился:

– Алексей, это Арина Виолова. Впрочем, вы, наверное, знакомы.

Издатель вежливо кивнул:

– Весьма наслышан о писательнице Виоловой и завидую «Марко», имеющему такого хорошего автора, но лично нам до сих пор не приходилось сталкиваться. Спасибо, что нашли время прийти и выразить соболезнования.

– У Арины есть одно незначительное дельце, – провозгласил Федор и глянул на меня взором голодной гиены.

Пришлось вытащить из сумочки пачку долларов и положить ее на журнальный столик.

– Вот.

– Это что? – с откровенным удивлением воскликнул Алексей.

– Я взяла в долг у Людмилы, извините, но не знала, что она скоропостижно скончалась, наверное, сейчас не слишком подходящий момент…

– Вы знали Люду? – еще больше изумился Алексей.

Следовало как-то выкручиваться. Оказавшись меж двух огней, я чувствовала себя очень некомфортно: справа стоит злой Федор, слева – ничего не понимающий Алексей.

– Видите ли, – я опять пошла по тонкому льду лжи, – я хорошо знала Соню, маму Люды, в юности мы с Людочкой тесно общались, она жила тогда на другой квартире.

– Да, – кивнул Алексей, – это верно.

– Потом наши пути разошлись, мы случайно встретились пару месяцев назад в кафе… э…

– «Мэн», – неожиданно подсказал Алексей, – Людочка там всегда обедала.

– Точно! – обрадовалась я. – Именно «Мэн». Ну а потом мне понадобились деньги, и Людочка их одолжила на пару дней.

– Жена была такой щедрой, – тихо сказал Алексей, – она всегда всем помогала. Было бесполезно отговаривать ее от добрых поступков. Я не настолько доверчив, ни за что не расстанусь с деньгами без расписки. Людочка же постоянно давала в долг, а потом удивлялась, даже плакала, когда ее обманывали, не возвращали деньги. Вы, Арина, уникальный экземпляр. Жаль, что мы познакомились при столь грустных обстоятельствах.

– А что случилось с Людочкой? – не выдержала я.

– Ее убили.

– Кто?

Алексей зябко поежился.

– Думаю, моя жена погибла из-за своей редкостной доверчивости. Вчера она утром поехала в парикмахерскую. Последней в живых ее видели сотрудники салона. Сделав прическу, Люда ушла, домой она не вернулась. Тело ее нашли в соседнем с цирюльней подъезде. Люду ограбили и убили. Скорей всего, к ней подошел бомж и попросил денег. Очевидно, она, несмотря на мои категорические запреты, вытащила кошелек, раскрыла его… Маргинал увидел приличную сумму, втолкнул мою несчастную жену в подъезд, ударил ее по голове железной палкой, снял с нее все драгоценности, выпотрошил портмоне и ушел. Машина Люды осталась припаркованной недалеко от салона.

– Ужасно, – прошептала я, – тут поверишь в судьбу. Соня погибла не своей смертью, ее мать тоже, теперь Людмила.

– Да, – кивнул Алексей, – только они прожили большую жизнь, а Людочка совсем молодая, разве это справедливо? Господи, я же только что с книжной ярмарки приехал, меня в столице не было, и тут такое!

Он поднес к глазам платок, и я поняла: Алексей вовсе не спокоен, он просто изо всех сил старается не потерять лицо.

Оказавшись на улице, я налетела на Федора:

– Ужасно! Ты заставил меня отдать деньги человеку, который только что потерял жену.

– Ничего, – заявил рекламщик, – ты же все равно хотела вернуть долг.

– Но не в такой же ситуации! Что обо мне теперь подумает хозяин «Нодоба»?

– Ничего, кроме того, что писательница Арина Виолова до идиотизма честная баба.

– Теперь понимаешь, что никаких авансов я ни от кого не получала?

– Ну… ну… ну… Арина, ангел мой сизокрылый, коли в другой раз тебе тайком от супруга понадобится малая толика денег, не надо направлять свои легкие стопы в «Нодоб», «Звезду», «Глорию» и прочие процветающие издательства. Просто иди ко мне и прочирикай: «Феденька, котик, дай мне, глупой, безмозглой кошечке, мешочек с золотыми монетками!» Поняла, цыпа-дрипа?

– Да, – устало кивнула я.

– Вот и ладненько, светлый ангел моей черной души, – сказал Федор, быстро влез в свою шикарную иномарку и унесся прочь, забыв предложить подвезти меня.

Чувствуя, что ноги налились свинцовой тяжестью, я доковыляла по улице до кафе, отыскала свободный столик, шлепнулась на неудобный пластмассовый стул и попыталась успокоиться.

Бедная Людмила, погибнуть ясным днем, во цвете лет. Молодая, здоровая, богатая… Жить бы да радоваться! ан нет.

Я задумалась. Интересно, в какую парикмахерскую ходила Люда? Скорей всего, она посещала один из элитных салонов. И что, в нем не было охранника, который проводил бы богатую, упакованную клиентку до авто? Маловероятно. К тому же дорогие парикмахерские, как правило, расположены на шумных магистралях, мимо течет поток машин, идет толпа людей…

Я схватила телефон. Одно из изданий, принадлежащих мужу Томочки Семену, печатает криминальные новости, я когда-то работала в нем корреспондентом и имею среди его сотрудников много друзей.

Ну-ка, позвоним ответственному секретарю Володе Мозжейко.

– Что надо?! – рявкнул Вовка.

– Ну ты даешь, – восхитилась я, – если кому-то что-то и было надо, после подобного вопроса человек в ужасе уронит трубку. Всех информаторов растеряешь.

– Это кто? – сбавил тон Вовка.

– Вилка.

– А! Что случилось?

– Людмила, жена хозяина издательства «Нодоб»…

– Слышь, Тараканова, – оборвал меня Мозжейко, – твоя новость давно протухла, мы уже готовим материал, спасибо за звонок, ждем новых сообщений.

– А кто пишет статью?

– Люсьенда, – гаркнул ответственный секретарь и отсоединился.

Не подумайте, что Люсьенда – это прозвище.

В паспорте у женщины записано именно такое имя – Люсьенда, вот уж не знаю, почему ее родителям, жителям Тверской области, взбрело в голову назвать дочь столь странным образом. Хотя с какой стати я Виола?

– Кто там с плохими новостями? – прочирикала Люсьенда в трубку.

– Это Вилка. А с чего ты решила, что сообщение неприятное?

– А хрен его знает, так чаще всего случается, одни мерзости кругом, – заявила Люсьенда.

– Про смерть жены хозяина издательства «Нодоб» ты пишешь?

– Ну.

– Скажи, возле какой парикмахерской ее убили?

– Зачем это тебе?

– Надо.

– Ну раз надо! Погоди.

Люсьенда зашуршала бумажками.

– Жуткое дело, – забормотала она, – салон «Паоло» в переулке, в одном шаге от метро «Маяковская». Рядом Садовое кольцо, время полдень. Народу кругом полно. И такое! Ее всю изуродовали.

– Всю? А я слышала, что с нее золото сняли и кошелек отобрали.

– Это верно, – согласилась Люсьенда, – только, похоже, бедняжка попала в лапы психу или маньяку.

– С чего ты взяла?

– Знаешь ведь, как орудуют гоп-стопники? Они убивать не любят.

Я кивнула. Верно, Олег не раз рассказывал мне о том, что так называемые профессионалы, занимающиеся грабежами или кражами, стараются не вешать на себя мокрое дело. Во-первых, как это ни странно, далеко не все преступающие закон люди готовы совершить убийство, во-вторых, многие не хотят попасть под тяжелую статью. Поэтому если жертва не кричит, не сопротивляется, а спокойно отдает кошелек, то, вероятней всего, она отделается просто испугом и денежными потерями. Кстати, от души советую вам, не храните крупную сумму денег всю в кошельке. Положите в портмоне немного, к примеру сто-двести рублей, а остальные купюры хорошенько спрячьте, запихните в сапог, во внутренний карман, под стельку ботинок, в носки… И спокойно отдавайте вору кошелек, причем не пустой, что обозлит гоп-стопника, а с одной-двумя купюрами. Скорей всего, бандит уйдет, удовольствовавшись малым, он побоится попасться и не станет тратить время на тщательный обыск. Но это срабатывает лишь в случае с профессионалом, но их, увы, на наших улицах все меньше. Сейчас на тропу разбоя выходят наркоманы, бомжи, алкоголики, маньяки, для таких чужая жизнь копейка, а о своей они и не думают.

– Ее бедную, похоже, железкой избили, – вздыхала Люсьенда, – мы даже решили фото не давать, представляешь?

Да уж, еженедельник Семена не отличается особой щепетильностью, материалы там порой иллюстрируют такими снимками, что у меня начинается аллергия от ужаса. Значит, бедную Людочку сильно изуродовали?

– Точно псих, – говорила Люсьенда, – все лицо ей расшиб.

Внезапно в мозгу прозвенел сигнал тревоги. Лицо…

– Послушай, это точно была Людмила?

– А кто ж еще? Одежда, документы в сумке, ключи от машины. Да еще кровь у нее была редкая, четвертой группы, и муж ее опознал, по родинкам на животе.

Я молча слушала бывшую коллегу. Так, дело становится все запутанней. Аня похищена, Людмила пала жертвой уличного грабителя, Яна испарилась без следа.

– Вот уж страх так умереть, – не утихала Люсьенда, – и ведь она еще была жива, когда на нее тетка наткнулась.

– Жива?

– Ну да. Ее в подъезде избили и бросили, небось посчитали за умершую, а через какое-то время баба одна, сейчас, подожди, гляну… вот… Ксения Николаевич, домой с рынка шла. Она Людмилу и обнаружила.

Сначала подумала, что это труп, заорала, а потом увидела: жертва вроде дышит, и вызвала «Скорую». Людмила говорила про какую-то Яну…

– Что?

Люсьенда горестно вздохнула.

– Менты эту Ксению прямо на месте допрашивали. Я любопытной прохожей прикинулась, поближе подобралась, слышу, она отвечает на вопросы. Дескать, Людмила говорила: Яна… Ну я и включила диктофон в кармане, аппарат старый, щелкнул громко, пленка с шумом пошла. Меня милиционеры и прогнали, больше ничего не разведала, как ни старалась.

– Говори адрес.

– Какой?

– Дома, в котором Людмилу убили.

– Записывай, только зачем тебе? Надеюсь, не собираешься нас опередить? – заволновалась Люсьенда.

– Не волнуйся, я вообще сейчас ни на какую газету не работаю, – успокоила я ее, – и в мыслях нет перебегать тебе дорогу. Просто хочу написать книгу, детектив, вот и нарываю материал.

– Да я не против, – захихикала Люсьенда, – мне не жаль тебе помочь, только сама знаешь, каково у нас работать, закон волчьей стаи, каждый сам за себя, и всякий в свою сторону лапой гребет.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *