Концерт для Колобка с оркестром

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 23

Встречаются люди, которые считают, что им в жизни всегда не везет. Вообще говоря, это не правда, черные и светлые полосы чередуются, просто некоторые очень любят ныть. Вот и Саша был из их числа.

Сейчас он с упоением рассказывал мне о своем несчастливом детстве. Отца он не помнит, мама работала нянечкой в детском саду, денег семье постоянно не хватало, на празднование Нового года мать Саши начинала копить в апреле. Хорошей одежды парень не имел, вкусной еды не ел, жили они в коммуналке.

Я, честно говоря, не усмотрела в данной ситуации ничего ужасного. Мое детство было похожим, разве что обитали мы в крохотной, двухкомнатной квартиренке без соседей. Кстати, мне пришлось хуже, чем Саше, мачеха Раиса любила закладывать за воротник и, «накушавшись», начинала драться всем, что попадало под руку. Однако я детство вспоминаю с улыбкой.

У меня было много подруг, всяких радостей, у нас жила кошка Дымка, а в школе работал театральный кружок. К тому же мы все носили одинаковую форму, и социальное расслоение среди детей не бросалось в глаза. Думается, что и Саша мог бы сейчас припомнить какие-то приятные моменты типа походов в кино или прогулок за город. Но нет, стилист пользовался лишь черной краской, повторял словно заведенный:

– Бедствовали мы ужасно, питались перловкой…

– Хватит ныть, – не выдержала я, – «шрапнель» нормальная каша, съел тарелочку и весь день сыт. Сама ее лопала и расчудесно себя чувствовала. И потом, ну-ка признавайся, неужели ты ни разу не спер в магазине конфеты? Леденцы, к примеру, а? Я иногда занималась этим, в раннем возрасте, лет эдак в семь.

Саша закашлялся.

– Ну было дело, – наконец выдавил он из себя, – случайно прихватил, шоколадки там, монпансье, еще вафли, пряники…

Я ухмыльнулась, случайно можно стянуть одно лакомство, но никак не много.

– Вот видишь, значит, ты ел сладкое, и теперь не стони. Говори по сути.

А суть оказалась проста. Мать Саши умерла, когда он был еще школьником, и мальчику пришлось пойти работать. Недолго думая, он устроился в парикмахерскую около дома, уборщиком. Никакого «Паоло» тогда не было, обычное, не слишком шикарное заведение, но там служили женщины-мастерицы, которых тронула судьба Саши. Мальчика пригрели, приголубили, обучили парикмахерскому делу и поставили к креслу. Тут-то и выяснилось, что у парня настоящий талант. За короткий срок он стал профессионалом, приобрел клиентуру, деньги потекли рекой. Следовало радоваться жизни, но Саша и тут ухитрился найти повод для стонов.

– Другие мастера, – плаксивым голосом вещал он, – ловко устроились. Вон Катька Козлова никем была, голь перекатная, а разбогатела, парикмахерскую выкупила, «Паоло» открыла, теперь гребет деньги лопатой, а я? Стою над головой, копейки имею! Это только кажется, что богатые клиенты щедрые, вовсе нет. фиг вам! Ерунду платят, сами сидят в брюликах, сумочки по тысяче долларов носят, косметики на морде на миллион, перед салоном джип стоимостью в трехкомнатную квартиру припаркован, а мастеру суют пятьдесят рублей. Да еще считают, что облагодетельствовали. Бедный я, несчастный!

– Ты же квартиру купил!

– Ну да, сараюшку убогую.

– И сколько комнат?

– Четыре, но маленькие, неудобные, разве я могу себе позволить элитное жилье? Денег-то…

– Это я уже слышала, едем дальше!

Саша, беспрестанно ноя, продолжал повествование. Как-то раз одна из его клиенток позвонила в салон и попросила:

– Саша, не могли бы вы сегодня причесать меня на дому и сделать макияж?

Стилист, как правило, сразу вежливо отметает подобные предложения. Работать вне салона он не любит, все необходимые вещи с собой не прихватишь, да и заплатят ненамного больше. Но эта клиентка отличалась щедростью, была очень приятной в общении и имела всесильного мужа, часто мелькавшего на экране телевизора. Мастера охватило любопытство: а как живут такие люди? И, собрав чемодан с инструментами, Саша прирулил в коттеджный поселок. Хозяйка сама открыла ему дверь, стилист ахнул. Лицо любимой клиентки украшали огромные синяки.

– Саша, – сказала женщина, – очень надеюсь на ваше умение держать язык за зубами. Сегодня мне следует быть на званом вечере, придумайте что-нибудь!

Мастер блестяще справился с задачей, но в конце концов не выдержал и спросил:

– Кто это вас так?

– Муж, – ответила дама, – он улетел по делам в Тюмень, а я позвала к себе друга. Только рейс задержали до утра, и супруг решил переночевать дома. Понимаете?

Саша кивнул. Все ясно, ситуация – как в плохом анекдоте.

– Зачем же вы любовника дома принимаете? – укорил стилист. – Право, глупо!

– А куда нам деваться? – вздохнула дама.

– В гостиницу можно пойти.

– Там легко нарваться на папарацци с фотоаппаратом.

– С вашим-то богатством любую проблему решить можно! – воскликнул Саша. – Купите квартиру.

– У меня нет денег!

– Да что вы, – захихикал Саша, – уж простите, но, видя здесь мебель стоимостью в тысяч сорок баксов, мне трудно поверить в вашу необеспеченность!

– У меня денег нет, – повторила жена олигарха, – личных. Ни копейки. Все средства принадлежат мужу, он мне щедро дает на «булавки», но квартиры на эти подачки не купить.

Вернувшись домой, Саша призадумался. Наверное, есть среди обеспеченных женщин определенное число таких, как эта клиентка: на первый взгляд счастливых и богатых, а на самом деле нищих, живущих с супругом только ради денег, имеющих любовников, боящихся разоблачения…

Через неделю раздумий Саша поднялся на этаж выше, где в хорошей квартире бедствовали Олеся и Ксюша, его подруги детства, и предложил девушкам совместный бизнес. Они превращают свою квартиру в дом свиданий, а Саша поставляет клиенток.

И дело пошло, да еще как! Очень скоро Олеся и Ксюша подняли голову из нищеты. Они обе обслуживали любовные парочки. Олеся готовила им еду, сервировала стол, Ксюша убирала, меняла постельное белье, полотенца, халаты. Иногда у них в день «отдыхало» по три пары, и нужно было сделать так, чтобы люди не сомневались: они тут первые и последние клиенты, а в квартире никого больше не бывает. Дамы приходили по расписанию. Примерно за пятнадцать минут до их появления Олеся и Ксюша спускались в квартиру Саши, где и сидели, ожидая, пока освободится их жилплощадь. Стоила услуга дорого, для простого человека просто запредельно, для богатой женщины копейки: сто долларов час. За еду и выпивку отдельный счет. Но «посетители» не слишком увлекались жратвой, их больше волновало другое. Саша разработал систему ухода от слежки. Некоторые дамы всегда ездили с охранниками или шоферами, другие боялись, что ревнивый супруг решит проверить, чем занимается жена в его отсутствие, и приставит к ней детектива. Поэтому поход к любовнику всегда обставлялся так: прелюбодейка приезжала в салон. Охрана, сопроводив хозяйку в зал, спокойно возвращалась в машину. Клиентка же шла в туалет и через черный ход, о котором знали далеко не все сотрудники «Паоло», спешила в место свидания. Никаких подозрений ни у кого не возникало. Женщины способны провести в цирюльне целый день. Чтобы полностью держать ситуацию под контролем, Саша брал у клиентки ее мобильный и работал «секретарем». На все звонки он отвечал:

– Извините, госпожа N у косметолога, что ей передать?

Если в ответ неслась всякая ерунда вроде: «Ой, ей, Леночка звонит», Саша не дергался. Но если звонил муж, мастер моментально набирал номер квартиры Олеси с Ксюшей, и любовникам приходилось временно прервать удовольствие. Дама соединялась с супругом и как ни в чем не бывало пела:

– Прости, милый, что-то срочное? У меня маска на лице.

Вы не поверите, но таким образом Олеся, Ксюша и Саша отлично зарабатывали несколько лет подряд, скорей всего, их бизнес процветал бы и дальше, но тут случилось ужасное, никем не предвиденное событие.

Их клиенткой недавно стала Людмила. В день своей гибели она, причесавшись, пошла в туалет. Саша, положив ее мобильный в карман, спокойно занимался своими делами. Он совершенно не волновался, да и о чем было тревожиться, все катилось по накатанным рельсам. Потом на мобильный Люды позвонил ее муж.

Саша, как всегда, сообщил про косметолога, а потом набрал номер дома свиданий. Раз, другой, третий – никто не отвечал… Саша занервничал и побежал в дом.

Лучше бы он этого не делал! На втором этаже толкался народ и лежала окровавленная Людмила.

В полном ужасе Саша помчался назад, ему стало плохо, а едва он пришел в себя, опять позвонил муж клиентки. Собрав в кулак всю волю, парикмахер сообщил:

– Бога ради, простите! Я очень виноват, забыл сообщить о том, что вы искали Людмилу Сергеевну, она уже ушла.

– Почему же вы отвечаете по ее мобильному? – удивился Алексей.

– Людмила Сергеевна дала мне аппарат, пока ей маску делали, а забрать забыла, – вывернулся Саша.

Потом начался ужас, в подъезд прибыла милиция, приехал Алексей с охраной. Саша, еле живой от страха, шмыгнул в свою старую квартиру. К нему никто не пришел, хотя он ждал с минуты на минуту визита оперативников. Самое же неприятное было то, что ментов вызвала Ксюша, наткнувшаяся на тело Людмилы.

Вечером, когда переполох стих, Саша отправился к «коллегам» и устроил разбор полетов.

– На фиг было вмешиваться? – орал он. – Всю малину потопчете! А ну как копать начнут: к кому шла, зачем? Отчего в подъезде оказалась? Идиотки!

Сидеть надо было тихо!

– Мы ничего, – отбивались девицы, – просто… ну…

– Дуры, – бушевал Саша, – в свидетели полезли, вот я умный, я ушел.

Девки переглянулись.

– Сам идиот! – вскипела Ксюша. – Мы ловчее тебя!

– Мы ее вниз стащили, – ляпнула Олеся, – и лестницу вымыли! Знаешь, как боялись!

Саша замер. Смысл сказанного не сразу дошел до парня.

– Тащили? Кого?

– Людмилу.

– Откуда?

Ксюша, всхлипывая, ввела его в курс дела. Как всегда, за пятнадцать минут до появления клиентки они должны были уйти, но девушек внезапно задержала мелкая неприятность, отчего-то сломался холодильник, на полу стала разливаться лужа, пришлось убирать безобразие. Короче говоря, из квартиры они выскочили поздно, открыли дверь и обомлели.

Прямо у порога лежала окровавленная Людмила.

Красные пятна были на двери, алели на стене, около звонка… Сестрам стало понятно: женщина сумела из последних сил подняться, протянуть руку к двери и упала.

Олеся и Ксюша обезумели от ужаса. В их мозгах металась одна лишь мысль: пропала доходная, непыльная, великолепно оплачиваемая работа. Сейчас заявятся грубые менты и начнутся расспросы: знаете погибшую? Зачем она к вам шла? Загонят в угол, прижмут, придется рассказывать правду…

Хоть и в панике, но девицы начали действовать.

Ксюша схватила несчастную Людмилу за ноги и потащила вниз. Лучше не описывать чувства, которые испытывала она, полагавшая, что тянет труп. Но еще хуже Ксюше стало, когда Людмила застонала, произошло это между этажами. Ксения чуть не бросилась бежать. Остановила ее лишь одна мысль: надо дотащить несчастную до самого низа, чтобы отвести подозрения от себя. Никто не должен даже предположить, что женщина шла к сестрам.

Пока Ксюша, чувствуя себя гаже некуда, пыталась справиться с каменно-тяжелой Людмилой, Олеся быстро мыла стену, дверь, ступеньки. На втором этаже сестры перевели дух. Олеся мгновенно обработала тряпкой лестницу и спросила:

– Может, оставить ее тут?

– Нет, – прошептала Ксюша, – надо до самого низа доволочь, пусть думают, что несчастную наркоманы ограбили.

– Похоже, будто ее и вправду обворовали, – прошептала Олеся, – смотри, во что превратили…

– Ты лучше иди еще раз проверь, не осталось ли следов на нашем этаже, – велела Ксюша.

Олеся поднялась наверх, потом сказала:

– Ой, подоконник-то! Мама родная.

– Не ори, мой быстро, – велела сестра, спустилась к телу несчастной Люды.

Но тут вдруг послышался стук двери и звук шагов.

Что оставалось делать Ксюше, которая знала, что Олеся сейчас в безумной панике домывает подоконник?

Ксюша опрометью бросилась вниз и налетела на Марию Степановну, Сашину соседку по площадке, милую, подслеповатую бабусю, которая, как и все жильцы, боялась пользоваться без конца застревающим лифтом.

– Убили! – заорала Ксюша.

Мария Степановна попятилась.

– Деточка, что случилось?

– Господи, – кричала Ксюша, – иду домой, она лежит!..

Пока Мария Степановна въезжала в ситуацию, Олеся успела вымыть подоконник и убежать.

Узнав правду, Саша растерялся и в ужасе стал ждать визита милиции. Но сотрудники правоохранительных органов не спешили в «Паоло», стилист слегка успокоился и решил, что беда миновала, тем более что парикмахерши откуда-то узнали: Людмилу ограбили бомжи. Но Саша на всякий случай временно закрыл дом свиданий.

– Подождем, когда все устаканится, перетопчемся месячишко, другой и снова за дело, – объяснял он Ксюше и Олесе.

Но тут явилась я, и Саша, перепугавшись, сказался больным, он хотел спокойно обдумать ситуацию.

– Вы мерзавцы, – налетела я на парня, – тащить раненую женщину за ноги по лестнице! Может, она бы и выжила, кабы не Ксюша!

– Я что? Я ничего, – бормотал Саша, – и потом, ее живую в «Скорую помощь» запихивали, с капельницей. Девки ей худа не сделали. Да, конечно, они плохо поступили. Но их тоже понять можно: испугались очень, ну и запаниковали.

Чтобы побыстрей попасть к негодным девицам, я взяла машину и попросила водителя:

– Гони скорей.

– Я не вертолет, – ответил парень, – пробку видишь?

Кое-как, проклиная все: современное автомобилестроение, продавцов машин, водителей, Генри Форда, Волжский автозавод и тех, кто придумал торговать «тачками» в кредит, я наконец-то добралась до станции метро. Может, на личном джипе и комфортней, но при помощи подземки явно быстрее доберешься до нужного места.

Вагон, слегка раскачиваясь, быстро летел сквозь тьму. До нужной станции я добралась за считанные минуты и, страшно довольная собой, понеслась на пересадку. В большом зале было многолюдно, но не слишком шумно. Потоки пассажиров текли в разные стороны: кто на переход, кто на выход, а кто рвался к составу. Над толпой плыл ровный гул, изредка прерываемый либо громким смехом, либо детским визгом.

Я, желая сократить путь, хотела прошмыгнуть между двумя тучными тетками, одетыми во все черное, но тут одна из них резко остановилась, сложила руки на животе, разинула огромный рот и заорала:

– Алла…

На секунду я замерла, но тут же поняла, что происходит. Женщины с ног до головы в черном, волосы их покрыты траурными платками, большие кисти рук сцеплены там, где у нормальных людей бывает талия, и орет одна из них: «Алла…»

Сейчас она закончит: ..х акбар, Аллах акбар», приведет в действие детонатор, и прогремит взрыв.

Очевидно, такая мысль осенила не только меня, потому что люди как подкошенные рухнули на пол, я обвалилась вместе со всеми, закрыла голову руками и тут увидела маленького ребенка, лет пяти, испуганно озиравшегося по сторонам. Он, очевидно, потерялся в суматохе.

– Алла… – вопила тетка, – а-а-а-а.

Быстрее молнии я взвилась с пола, схватила малыша в охапку и прыгнула вместе с ним под лестницу, которая вела на переход. Сейчас рванет, в разные стороны полетят гайки, гвозди, осколки… Ступеньки довольно крепкие, они должны спасти нас.

– Алла… а… а… – метался над станцией трубный голос.

– Пусти меня, – завизжал малыш.

– Тихо, – велела я.

– Отцепись, – зарыдал ребенок, – к маме хочу… у… у…

В ту же секунду он довольно больно укусил меня, но я не отпустила его.

– Успокойся, сейчас придет милиция, арестует тетю, и ты найдешь маму.

Внезапно малыш затих.

– Какую тетю милиция возьмет? – заинтересовался он.

– Тихо.

– Которую?

– Потом.

– Скажи-и-и!

– Ту, что кричит, у нее бомба, но не пугайся, нас не ранит.

– Это моя мама орет, – с гордостью сообщил малыш, – у нее голос чисто ревун, с одного берега реки на другой докрикивается.

Я потрясла головой. Мальчик был одет в черные штанишки, того же цвета пуловер, а волосы скрывала темная вязаная шапочка.

– Это твоя мама вопит? – уточнила я.

– Ага, меня кличет. Слышишь?

– С какой стати она орет «Аллах акбар»?!

– Чего? – не понял малыш. – Хакбар? Это кто?

Она меня подзывает, дочку свою, слышите: «Алла, Алла». Я – Аллочка.

– Ты девочка?

– Ага.

– А почему в брюках? – глупо спросила я от растерянности.

– Не знаю, так одели.

– Да еще во всем черном, – бормотала я, наблюдая, как к бабе, покрасневшей от натуги, подбегает милиция.

– Мы едем тетю хоронить, – словоохотливо, совсем по-взрослому стала объяснять девчушка, – она померла от болезни. Сами мы живем в Борске, теткин дом в Кутьевске, пересадка в Москве, на вокзал шли, только я на бабку с игрушками засмотрелась, мамину руку отпустила.

– Стой, падла, – неслось над станцией.

– Офигели, дурни!

– Где пояс?

– Спасите, раздевают!

– Мама, – завизжала Аллочка и помчалась к бабе в черном, которой уже заломили руки менты.

Я в легком обалдении пошла по лестнице вверх.

Ну и ну, прокомментировать данную ситуацию не могу никак.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *