Концерт для Колобка с оркестром

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 32

Шло время. Ольгу Ивановну осудили, лишили права когда-либо работать в детских учреждениях и отправили отбывать срок. Правда, на зоне она провела немного времени, попала под амнистию. Вернувшись в Козюлино, Ольга Ивановна стала работать в библиотеке, много лет она старательно обходила тот край городка, где располагался отстроенный заново детдом. Потом, постепенно, боль утихла, но все равно в район Магистральной улицы Ольга Ивановна старалась без необходимости не соваться. Ей очень хотелось забыть прошлое, она никогда более не встречалась с Людмилой Михайловной и Соней, но с Олимпиадой и Антониной сталкиваться приходилось. Козюлино-то невелико. Ольге почти удалось похоронить воспоминания о детях и пожаре, но тут вдруг на свет явился призрак и постучал в ее дверь, вернее, он позвонил.

Ольга Ивановна открыла и удивилась. На крыльце стояла худенькая, хорошенькая девочка.

– Это вы были директором детского дома? – с места в карьер поинтересовалась она. – Давно, когда он погорел?

– Да, – оторопела Ольга Ивановна.

– Вы-то мне и нужны, – хмыкнула девушка и весьма бесцеремонно, не спросив разрешения у хозяйки, вошла в дом.

– В чем дело? – возмутилась Ольга Ивановна.

– Меня зовут Яна Гостева, – представилась незнакомка, – я дочь Олимпиады Гостевой, она умерла, теперь я живу у Тони, ее сестры. Но на самом деле моя мать, я имею в виду настоящую маму, жива. Вы-то хорошо знаете всю историю. Ну-ка расскажите ее мне!

– Ты о чем толкуешь? – залепетала Ольга Ивановна.

– Ой, – скривилась Яна, – только не надо врать, мне Антонина все рассказала. Ладно. Значит, так. Мне дико нравится один парень, Алеша Мирский, у нас с ним роман, да только тетка, как услыхала его имя, прямо взбесилась. Прицепилась к Алеше, допрос натуральный устроила: кто он, откуда, где его родители, потом заорала: «Я тебя великолепно по детдому помню!»

Алеша попытался спокойно ответить на вопросы предполагаемой тещи. Да, он вырос в приюте, родителей не знает и очень беден, но любит Яну и готов работать день и ночь, чтобы обеспечить жену. И вообще у него в голове полно планов, только для их осуществления не хватает денег.

Любой бы женщине понравился серьезно настроенный юноша, думающий о семье, а не о сиюминутных радостях. Но Антонина неожиданно повела себя очень странно. Она разоралась, вытолкала Алешу вон и заявила Яне:

– Через мой труп состоится эта свадьба! Ищи другого жениха!

Яна попыталась спокойно поговорить с Антониной, но у той словно снесло крышу.

– Никогда, ни за что, – трясла она головой, – ни в жизни…

Видя, что Антонина просто потеряла рассудок, Яна стала действовать решительно. Схватила сумку и принялась кидать туда свои вещи.

– Ты куда? – насторожилась Тоня.

– К Алексею!

– Не пущу.

– А я тебя и не спрашиваю, ты мне никто, – завопила Яна, – ясно, никто!

Тоня стала вырывать у нее саквояж. Яна не выпускала сумку, завязалась драка, в которой явный перевес оказался на стороне сильной молодой девушки.

Отшвырнув рыдающую тетку, Яна выбежала на лестницу.

– Постой, – завопила Тоня, – мерзкое дело получится! Он твой родной брат.

Яна чуть не врезалась лбом в стену.

– Офигела, да? – взвизгнула она.

– Родной, – прошептала Тоня, – он тебе говорил, когда у него день рождения?

Яна швырнула сумку на пол.

– Как и у меня, первого мая.

– Вот видишь!

– Ну и что такого, – ухмыльнулась девушка, – полно мужиков, которые в Первомай родились, они что, мне все братья?

– Ты сядь, – еле слышно проговорила Тоня, – и выслушай меня.

Яна пнула ногой сумку.

– Только не бреши, – предупредила она, – хуже будет.

Когда Тоня завершила рассказ, Яна затрясла головой.

– Значит, эта Соня нас бросила, всех? Двоих от первого брака, а потом меня с Лешкой.

– Про мальчика она ничего не знала, – принялась оправдывать Соню Антонина, – а первых деток считала погибшими при пожаре. Тебя же мать не бросила, денег дает…

– А еще у нее есть любимая доченька, – протянула Яна, – вот уж кому повезло больше всех. Мы, следовательно, по детдомам и деревням маемся, живем в нищете…

– Яна! – возмутилась Тоня. – Ты-то все имеешь.

– Ага, – надулась девица, – сначала в Мирске, а потом в Козюлине. Вот классно звучит: откуда вы приехали? Из Козюлина, обхохотаться можно. Небось та девчонка, от богатого мужа, имеет и комнату свою…

– Ты тоже не в общей живешь!

– В Козюлине! И одета она шикарно, в институте учится!

– На себя посмотри, чего тебе не хватает?!

– И глядеть нечего, с толкучки шмотки, – заорала Яна, – из дерьмовских рядов. Почему она не меня, а ее выбрала? Чем та лучше? Вот поеду и убью ее!

– Кого? – испугалась Тоня.

– Сестрицу, – завизжала Яна, – зарежу ножиком, а потом матери сообщу. Заявлюсь к ней и скажу:

«Здрассти, Соня, я Яночка, ваша брошенка. Теперь вы для меня все делать станете, не то расскажу всем о вашем позоре, ясно?»

– Ты с ума сошла!

– Вовсе нет.

– Господи, замолчи.

– Давай адрес.

– Чей?

– Сони.

– Не знаю его.

– Врешь!

– Ей-богу!

– Ты мне всю жизнь врала!

– Нет, – закричала Тоня, – Липа тебе еще когда рассказала про удочерение.

– Ага, – затопала ногами Яна, – рассказала, только что? Чушь горькую. Дескать, одна женщина, неизвестно кто, бросила на станции новорожденного, а Олимпиада пожалела его и себе взяла. Про богатую маму впервые слышу! Давай ее адрес.

– Я не знаю!

– Как же она тебе деньги на меня дает?

– Раз в полгода мы встречаемся на вокзале, – забормотала Тоня.

– Ой, брешешь, – неожиданно спокойно произнесла Яна, – все тебе известно, но говорить не хочешь. Впрочем, и не надо, сама отыщу эту дрянь.

– И вы рассказали ей про Соню? – воскликнула я.

– Ну, Яну в первую очередь интересовал вопрос: правда ли, что они с Алешей Мирским близнецы, – вздохнула Ольга Ивановна, – чтобы избежать большой беды, мне пришлось подтвердить: да, они двойняшки, ни о какой интимной близости и свадьбе речи быть не может. Потом она поинтересовалась, где старший брат, Роман.

– И что вы сказали?

– Правду: Роман Фомин воспитывался в детдоме, он на несколько лет старше Яны. Фомин получил специальность шофера, устроился водителем на машине, которая развозит баллоны с газом.

– Баллоны с газом, – эхом отозвалась я, – он шофер, умеет водить машину…

Тут в голове что-то щелкнуло, части головоломки сложились вместе. Роман Фомин, воспитаник детского дома, единоутробный брат Яны, сын писателя Леонида Фомина! Вот это поворот. Хотя, узнав фамилию Ромы, могла бы и сразу понять в чем дело!

– Вы же москвичка, – прошептала Ольга Ивановна, – небось не знаете, что во многих деревнях газ не центральный!

Я вспомнила бег по пересеченной местности с костью в руках и усмехнулась.

– Наслышана о таких машинах.

– Роману повезло, – шелестела Ольга Ивановна, – он познакомился с дачницей, женился на ней и перебрался в столицу, уехал из Козюлина.

– Вы откуда об этом знаете?

Бывшая директриса с трудом села.

– Знаете, – удивленно сказала она, – мне есть охота, первый раз за всю неделю. Сделайте божескую милость, сходите на кухню, налейте мне чаю, крепкого, с сахаром, и намажьте кусок хлеба маслом.

– А вам можно? – на всякий случай решила уточнить я.

Ольга Ивановна улыбнулась:

– Замечательный вопрос Знаете, меня очень удивило, когда я узнала, что перед тем, как сделать осужденному на смерть инъекцию яда, иглу шприца тщательно стерилизуют. Интересно, зачем? Тому, кто через пару секунд станет трупом, уже все равно, занесут ему в кровь гепатит, СПИД или что-нибудь еще. Несите хлеб. Кстати, положите сверху, на масло, сырокопченой колбасы, там есть кусок.

Я выполнила просьбу больной. Ольга Ивановна проглотила два бутерброда, выпила большую чашку крепко заваренного чая и неожиданно сказала:

– Мне намного лучше!

– Вот и слава богу, – обрадовалась я, – видите, поправляться начинаете, проснувшийся аппетит первый показатель этого.

В огромных глазах Ольги зажглись огоньки.

– Нет, это другое. Мне все время казалось, что следует покаяться, снять груз с души, и тогда легче станет. Так и вышло. Только вы до конца дослушайте.

– Вы в чем-то еще хотите покаяться? – весьма неделикатно воскликнула я.

Ольга Ивановна стала теребить угол пододеяльника.

– Яна ушла, больше она ко мне не возвращалась.

Я в то время еще больной не была, пошла в магазин на вокзальной площади, он у нас один хороший, и столкнулась там с Тоней.

Антонина рассказала, что Яна подалась в Москву и с тех пор от нее ни слуху ни духу.

– Совсем не появляется и не звонит? – удивилась Ольга Ивановна. – Вот неблагодарная! Вы с сестрой ее на ноги поставили! Хорошо же она тебя отблагодарила!

Тоня скривилась:

– Не надо мне ее благодарности, умотала, и ладно, меньше забот. Главное, чтобы назад не вернулась.

Ольга, не зная, как отреагировать на подобное заявление, ушла. Дома она старательно выбросила из головы воспоминания об этой встрече. Но кто-то на небесах не позволил бывшей директрисе детдома жить спокойно. Некоторое время назад к ней явился незнакомый молодой человек и представился:

– Роман Фомин, бывший воспитанник детдома, тот самый, оставшийся в живых из двойни. Скажите, Ольга Ивановна, правда ли, что мой отец, Леонид Фомин, был писателем?

Что оставалось делать Ольге Ивановне? Она сначала попыталась ответить обтекаемо, забубнила нечто вроде: «Ну… это… не помню… давно все было…»

Но Роман спокойно прервал ее.

– У меня есть метрика, там указано: отец Фомин Леонид Филимонович. Вопрос не в имени, а в том, был ли мой папа писателем? Все равно я узнаю правду. Где-то в архивах лежит заявление об отказе матери от детей, найти его трудно, но возможно. Сделайте одолжение, скажите, как обстояло дело.

Ольга Ивановна почувствовала себя совсем плохо.

Она искренне пыталась забыть про то, как помогала Соне, но у нее ничего не получалось. Хотя, если подумать, преступления Ольга не совершила, Соня сама решила избавиться от детей, чтобы жить в достатке с успешным мужем. Но отчего-то Оля считала себя виноватой и никак не могла избавиться от этого чувства.

– Да, – сказала она Роману, – это правда. Твой отец, Леонид Фомин, насколько помню, был писатель, из неудачливых, стал алкоголиком. Его пьянство и побудило Соню отдать вас с сестрой в приют. Твою мать трудно винить, она…

– Давайте не будем говорить о моральной стороне дела, – усмехнулся Роман, – меня волнуют только материальные проблемы. Значит, Софья, будучи женой литератора Леонида Фомина, родила двойню: меня и сестру Катю. Потом она сдала детей в приют. Катюша погибла при пожаре, а я выжил, так?

– Да, – подтвердила Ольга, – верно.

– Эта Соня, – продолжал Роман, – после родила дочку от законного, богатого мужа. Назвала чадушко Людмилой и всю жизнь воспитывала ее в полном достатке. Да?

Ольга только кивнула.

– Но, видать, богатый супруг импотентом был, а наша маменька захотела плотских радостей, – ухмылялся Роман, – бог-то шельму метит! Снова двойня получилась!

– Многоплодность закладывается генетически, – попыталась объяснить Оля физиологическую сторону вопроса, – очень часто женщина, родившая двойню, снова беременеет двумя…

– Насрать мне на ее генетику, – рявкнул Роман, – навалить три кучи! Мне другое интересно! Родила маменька еще двух деток, но не от Фомина, да?

– Да.

– А от кого?

– Вроде от шофера мужа.

– Но точно не от Леонида?

– Стопроцентно, он же совсем спился, умер уж, наверное, давно, – вздохнула Ольга.

– Родились у нее девочка Яна и мальчик Алексей?

– Верно.

– Почему же он Мирский, а она Гостева?

– Яну удочерила женщина, Олимпиада Гостева, – разъяснила Ольга, – а мальчика сдали в приют, там его нарекли Алексеем и дали фамилию Мирский.

– Янку воспитывали дома, а парня за госсчет, – процедил Роман, – вечно девкам везет! Но лучше всех эта Людмила устроилась! Вот уж кто сливки снял!

– Людмила-то ни в чем не виновата!

– Ага! – взорвался Роман. – Жила, сырничала, ни в чем отказа не знала! А я лишней тарелки каши не имел!

– Но девочка-то ни при чем, это Соня…

– Хватит, – рявкнул Роман, – все понятно! На самом деле я пришел выяснить лишь одну вещь: я – Фомин, сын Леонида, а остальные нет, так?

– Да.

– Моя сестра погибла в пожаре, да? – – Верно.

– А почему у меня фамилия Фомин?

Ольга несказанно удивилась.

– Какая же она должна быть? Тебя ведь привезла Соня, с метрикой, в ней четко стояло: отец – Леонид Фомин. На основании ее тебе и паспорт выдали.

– Метрика у меня, говорил же только что вам, только там не написано, что папенька писатель, – раздраженно сказал Роман и спросил:

– Значит, я один Фомин, настоящий, а остальные Сонины дети ему никто?

– Да, – подтвердила Ольга, удивившись, что Роман настойчиво задает один и тот же вопрос.

– Ладушки, – протянул парень, – может, у вас и адрес его есть?

– Был, – кивнула Оля, – но он старый, уже много лет прошло, скорей всего, Леонид сменил квартиру.

Хотя думается мне, что Фомин давно на кладбище.

– Давайте его координаты, – велел Роман, – жив Фомин, такая из-за него чехарда получилась, жуть! На самом деле деньги-то мои! Вот прикол-то! Вы, если суд будет, сумеете доказать, что я один настоящий Фомин?

– Какой суд? – испугалась Ольга. – В жизни никогда туда не пойду!

– Это мы еще поглядим, – пообещал Роман, схватил листок, прочитал адрес и воскликнул:

– Ну, классно. Будем надеяться, что он все-таки помнит, спал ли после развода с Сонькой. Адью, я уехал! С Людкой мы договоримся, она блаженная, идиотка добрая.

А Янка! Алешка Мирский? Ну, Яна! Знаю, знаю, где она прячется, точно знаю! Значит, она меня обмануть решила, наплела с три короба…

Выпалив сумбурную фразу, он унесся.

– Когда Роман у вас был? – воскликнула я.

Ольга посмотрела на потолок.

– Не помню. Слабая я, сплю днем, вот и путаю, когда один день начался, а другой закончился.

– Но визит был недавно?

– Да, он два раза приезжал.

– Два? Зачем?

– Не знаю. Давно и недавно. Спрашивал об одном и том же.

– И Роман сказал: «Знаю, знаю, где прячется Яна!»?

– Верно, – кивнула Ольга Ивановна и неожиданно попросила:

– Сделай мне еще бутербродов с колбасой, есть хочу, как медведь после спячки.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *