Кто в чемонаде живет

Внимание! Это полная версия книги!

Онлайн книга «Кто в чемодане живет?»

Внимание! Это полная книга!
Cтраница 32

– Не откажитесь попробовать.

Матрена взглянула на меня.

– Теперь о диете, – шепнул я сквозь зубы.

– Теперь о диете, – повторила девушка.

Я кашлянул. Мотя оказалась не такой уж сообразительной, надо спасать положение.

– Ах, Матрена, понимаю, вы тоже пали жертвой моды на ограничение в питании. Но, думаю, красивой женщине, такой, как вы, нет необходимости подсчитывать калории.

Подошедший ко мне официант слегка наклонился.

– Дама хочет эклер, – произнес я.

– Спасибо, – проворковала возлюбленная Генри, взяв из рук официанта тарелку.

Я скрипнул зубами. Трудно объяснить человеку за час все тонкости этикета. Лично меня муштровали с детства, и то я подчас путаю нож для груши с тем, которым полагается резать банан. Чего уж тут ждать от Матрены, которой мы с Генри наспех попытались кое-что рассказать. Но разве можно предусмотреть все ситуации? Лакея не благодарят, посуду у него не берут. Необходимо опять спасать положение.

Я шутливо прикрыл рукой голову.

– Дорогая! Понимаю! Вы впали в гнев из-за моей не очень удачной шутки про диету. До такой степени рассердились, что, язвительно сказав мне спасибо, в порыве бурных эмоций выхватили тарелку у прислуги… Умоляю, не кидайте в вашего покорного слугу Подушкина эклер! Я готов встать на колени!

Быстро произнеся речь, я взял у Матрены тарелку, поставил ее на столик, подал Моте вилку и промурлыкал:

– Чтобы я чувствовал себя прощенным, съешьте пирожное.

Девушка схватила двузубец, воткнула в трубочку из заварного теста, подняла ее, откусила немалый кусок и начала азартно жевать.

– О-о-о! – простонал я. – Кока! Ну что за хулиганка, она меня теперь эпатирует дурными манерами! Не пользуется ножом для гато.

Подружка маменьки потрепала меня ладошкой по щеке.

– Вава! Сам виноват! Почему твоя дама вечером в бижу? Отчего ты не купил ей хоть замухрышистое колье? Обидно сидеть со стекляшкой на шее, когда вокруг дамы в украшениях с историей. Вот у Анны эгрет, который на аукционе продала графиня Орлова, ему много лет, он видел еще балы Наполеона.

Мать Генри поправила украшение, прикрепленное к волосам, торчащее из него большое перо затряслось.

– Ах, Кока! У тебя глаз – рентген!

– Не люблю штучки в локоны втыкать, – тут же пнула старую знакомую маменька, – они старческие, нафталиновые. Мне такие пока не по возрасту. Анетта, ты насколько старше меня?

– Никки, – рассмеялась мать Генри, – похоже, в России так и не сделали пока хороших таблеток от болезней! Хочешь, пришлю тебе замечательное лекарство, которое пьет моя стодвадцатипятилетняя свекровь? Она тоже, как и ты, память потеряла, но препарат поставил ее на ноги. Душа моя, я моложе тебя на пять десятков лет. Недавно справила тридцатилетие!

Я искоса глянул на Генри. «Малыш» сидел с самым спокойным видом. Моя маменька сжала губы в нитку.

– Анетта, заинька, ты уже работала уборщицей у композитора Свистунова, своего первого мужа, которого отбила у законной жены, а я училась в третьем классе, каталась в отцовском имении на пони…

– Солнышко! Откуда в советской семье взялся пони? – подал голос Алексей Юрьевич, старинный приятель всего этого букета прекрасных дам со змеиным менталитетом.

– Леша! Я вспоминаю детство, которое прошло в родительском доме, – снисходительно пояснила Николетта. – Ах! Милое время! Крепостные девки летом под окнами поют! Папенька в карете!

Глаза Моти округлились.

– Сколько вам лет, госпожа Адилье?

Я незаметно ущипнул любимую женщину Генри за бок. Но поздно. Вопрос уже прогремел.

– Деточка, – снисходительно заметила Николетта, – увы и ах! Время не останавливает бег! Мне вот-вот исполнится тридцать!

Матрена вытаращила глаза.

– Но крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. И Ване, ему… э… не тридцать, а больше. Так вы приемная мама Ивана Павловича?

Генри издал сдавленный смешок, я опять безжалостно ущипнул девицу, но та снова не обратила внимания на мои старания.

– Отвратительно запоминаю цифры, но про крепостное право отлично помню, потому что…

– Девочки, – резво перебил болтушку Алексей Юрьевич, – вы ошибаетесь, у Мусеньки настоящие камушки. Старинная брильяшечка. И сапфирики ей под стать. Матруся, полагаю, колье эдак века восемнадцатого? Платье вроде винтаж Ив Сен-Лоран, из его первых коллекций. Шарман, Мусенька, истинный шарман.

– …потому что прапрабабушка Фанни постоянно мне рассказывала, как их крестьяне плакали и свободы не хотели. Вопили: «Барыня, не бросайте нас, погибнем мы, неразумные, без вашего господского присмотра». А кучер Софрон с моими прапрапредками все богатство закопал, когда коммунисты наше имение жечь пришли, поэтому семья в эмиграции не нуждалась, – на одном дыхании выпалила Мотя, – у нас всегда были самоотверженные слуги.

Глава 25

Я опешил. Имение? Кучер? Матрена несла глупую отсебятину. В тщательно составленном мною сценарии вечера не было этого текста. Я придумал, как легализовать отношения Генри и Моти, и тщательно объяснил каждому участнику спектакля его роль. И какова канва пьесы?

Я организовал вечеринку для того, чтобы познакомить маменьку и ее юных бабушек-подружек со своей дамой сердца Матреной! А она, коварная! Увидела среди гостей Генри и влюбилась в него. Бархатное платье и украшения Мотя взяла по моей наводке напрокат в месте, где предоставляют костюмы для выхода в свет. Да-да, далеко не все дамы, чьи фото вы наблюдаете в гламурных журналах, явились на собрание в собственных платьях и своем золоте с камнями. Очень часто весь блеск и шик наемный. Знаменитостям фирма дает красоту напрокат даром, а те, кто богат, но не знаменит, отправляются в один малоприметный домик на тихой московской улице и получают платье от Шанель – Диор – Прада плюс браслет, колье, сумка, туфли… Конечно, придется заплатить, но сумма будет в разы меньше той, которую вы отдадите в Париже на улице Сент-Оноре или авеню Монтень, где расположены головные бутики самых известных фирм, в которых любит пастись моя маменька.

– Чей кучер прятал богатство? – заморгала Кока.

– У кого бриллианты с сапфирами восемнадцатого века? – вздрогнула Анна.

– Кто здесь Мусенька? – не сообразила Николетта.

Алексей Юрьевич встал, щелкая артритными коленями, приблизился к Моте, с кряхтением склонился, поцеловал ей руку и, сверкая слишком белыми имплантами во рту, пропел:

– Вот же она, Мусенька! Ах, хитруля! Прикинулась простой скромной девочкой, надела платьице вроде пустяковенькое, кольешечку по виду как бижушечку, топорно делает вид, что не знает, как себя с прислугой вести. А на самом-то деле! Мусечка совсем не такая. Моя любимая, ангел светлый! Детонька! У дяди Алеши прекрасная память! Я узнал твою хитрую мордочку.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *