Лебединое озеро Ихтиандра

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 20

– Шайтан тебя забери! – закричал мужской голос. Ему незамедлительно ответил жалобный вой.

Я выбросила из головы мужчину с дорогими часами, поняла, что Афина крушит шашлычную, расположенную в дощатом павильончике, ринулась туда, отбросила занавеску, заменявшую дверь, и врезалась в черноволосого парня, который с упреком произнес:

– Женщина! Ты куда бежишь, а? Не прочитала объявление, а? Ибрагим закрыт, да! Вечером заходи, накормлю, сейчас нет. Поставщик баран, да! Мясо не привез!

Вновь послышался вой, я нагнулась, увидела под одним из пластиковых столов собаку и засюсюкала:

– Афиночка, иди к маме.

Псина забилась в корчах.

– Слушай, а, – возмутился Ибрагим, – зачем животное мучаешь, а? Не нравится, оставь мне. Я люблю собак, да!

– Афина заболела, – прошептала я. – Видите, ей плохо.

Ибрагим присел на корточки и чмокнул губами.

– Собак! А? Иди сюда. Ибрагим мясо даст, а!

8

Механизм для компенсации притяжения Земли. Применяется в дорогих часах как признак элитарности, виден через специальное окошко в циферблате.

Афина двинулась на его голос. Я обрадовалась:

– Наверное, ей лучше.

Ибрагим зацокал языком.

– Больной животный тихий. Орать не станет. А! Лежит в углу и умирает. Шерсть тусклый. Глаз туманный, пахнет плохо. А твой собак на больной не похож. А! Его кто-то укусил!

– Хозяйка, – шепнул голосок и пропал.

Я вздрогнула и схватилась за ухо, Афина завизжала и стала бить лапами.

– Вот! – продолжил Ибрагим. – Клещ! Или не знаю, как по-вашему сказать, по-нашему нруни. Селится у овцы, грызет кожу. Баран обезуметь может, если нруни завел. А!

У меня в голове затрещало, Фина завыла, я схватилась за виски.

– Сам больной? А? – насторожился Ибрагим.

– Нет, – прошептала я, – сам здоровый, не бойся.

– Э, – махнул рукой Ибрагим. – Я давно ничего не пугаюсь. На все воля Аллаха. Слушай! Собак тебя боится, да!

– Маловероятно, – пробормотала я, пытаясь понять, откуда взялись треск и писк в моей голове.

Ибрагим встал на четвереньки и пополз к Фине. Я последовала за ним. Афина заколотилась в ужасе.

– Женщина! А! Не ходи, – попросил Ибрагим. – Собак пугаешь.

Я замерла. В этом замечании есть смысл. Когда я попыталась в джипе приблизиться к Афине, та в панике открыла дверь, а теперь, стоит мне на сантиметр подползти к собачке, ее скрючивает.

– Хороший собак! – пел Ибрагим, подбираясь к Афине. – Шайтан ее обидел. А! Красивый собак. А! Мясо дам. А! Дай посмотреть!

Тонкие пальцы мужчины аккуратно перебирали густую, длинную шерсть Фины.

– Не дрожи, – журчал Ибрагим. – Больно нет! А! У!

– Что там? – задергалась я. – Твой страшный нруни? Умеешь с ним бороться?

– Нруни сжигают, – ответил Ибрагим. – Барана убивают, а тушу бросают в костер. Иначе от нруни не избавиться.

– Жестокий метод, – вздрогнула я.

– Лучше зарезать одного, чем потерять все стадо, – заметил Ибрагим, – но у нее ошейник.

Я уставилась на полоску серой кожи, которой Ибрагим тряс в воздухе.

– Что это?

– Не знаешь? – удивился Ибрагим. – Сама не надевала?

– Афина не совсем моя, – объяснила я. – Недавно с ней познакомилась. Шерсть у псины густая, длинная. Я не заметила ошейник. Но какой в нем вред?

– Это радиодрессировщик, – сказал Ибрагим. – Сейчас выключу.

В ту же секунду у меня в ушах перестало трещать и гудеть, Афина выползла из убежища.

– Ой, – смутилась я, – дай тряпку.

Лицо Ибрагима приняло странное выражение.

– Зачем?

– Извините, пожалуйста, Афина описалась. Сейчас вымою пол. Очень прошу, не сердитесь, – зачастила я.

– Хочешь у МЕНЯ вымыть пол? – протянул Ибрагим.

Я пожала плечами.

– Это же моя собака набезобразничала. Хозяину положено следить за животным и нести ответственность за его поведение.

Ибрагим встал и сел на стул.

– Ты москвичка?

– Коренная, – подтвердила я, – родилась на улице Кирова, теперь она называется Мясницкая.

– И решила убрать у Ибрагима? – не успокаивался мужчина. – Я чеченец!

– Да хоть мавр, – фыркнула я, – или эскимос. Какое отношение твоя национальность имеет к неприличному поведению Афины?

– Ты не мусульманка, православная? – не успокаивался хозяин шашлычной.

Я грустно посмотрела на него.

– Одна моя подруга еврейка, другая украинка, но, поверь, мы не озабочены разным вероисповеданием. Если тебе интересно, то да, я православная, но в церковь заглядываю очень редко. А теперь отвечай, какое отношение это имеет к луже, которую напрудила Фина?

– Тряпка в углу, – звонким голосом сказал Ибрагим.

Я проковыляла за шваброй, ликвидировала следы лужи, выполоскала кусок мешковины и поставила ведро туда, где оно стояло раньше.

– Я Ибрагим, – внезапно представился хозяин, забыв, что уже говорил о себе в третьем лице.

– Очень приятно, Даша, – кивнула я. – Надо же, Афина успокоилась. Что с ней было?

– Ошейник, – пояснил Ибрагим. – Шоковый. Застегиваешь на собаке, берешь пульт и бьешь животное током, если оно не слушается.

– Отвратительно! – возмутилась я. – Слышала о подобных аксессуарах, но сама их никогда не применяю. Бедненькая Афина! Ей было очень больно.

Ибрагим погладил собаку по голове.

– Никому удар током не понравится.

Я тоже приласкала псину и пообещала:

– Прямо сейчас выброшу ошейник.

– Вещь дорогая, – предостерег Ибрагим.

– Ну и что? – удивилась я. – Плевать. Кстати, думаю, он сломан!

Ибрагим ощупал полоску кожи.

– Выглядит работающим.

– Боюсь, ты не разбираешься в радиоуправляемых устройствах, – мягко сказала я.

Ибрагим бросил находку на стол.

– Шашлык-машлык торгую, да! В школу не ходил, да! Думаю, «дрессировщик» в порядке, собакой кто-то управлял издалека.

Мне стало смешно.

– Хочешь сказать, что Афину преследуют? Мы сидели в машине, двери были закрыты, как можно активировать устройство за железным корпусом? Нет, ошейник просто заглючило.

Ибрагим окинул меня оценивающим взглядом.

– Дачу имеешь?

– Постоянно живу за городом, – ответила я.

– Брелок для ворот в кармане держишь?

– В бардачке, – удивилась я вопросу и потерла виски.

– Нажимаешь, сидя за рулем, кнопку, ворота отъезжают, – спокойно говорил Ибрагим, перебирая шерсть Афины, – стекло, жесть, кирпич – не помеха для радиоволны. Голова болит? Чаю дать? Лучше всех завариваю.

Я не успела кивнуть, как Ибрагим молнией заметался по шашлычной. Через пять минут он поставил на стол фарфоровый чайник, стаканы и корзинку с булочками.

Я глотнула темно-коричневый напиток и вздохнула:

– Хорошо!

– Лучше чая ничего нет, – убежденно сказал Ибрагим. – Мигренью страдаешь?

– С детских лет, – подтвердила я.

– У меня мама от нее мучилась, – с сочувствием произнес мужчина. – А как шестьдесят исполнилось, словно рукой сняло.

– Буду ждать и надеяться, что мне так же повезет, – засмеялась я.

– Очень маме плохо было, – продолжал Ибрагим.

– Сегодня у меня головная боль какая-то странная, – разоткровенничалась я, – с галлюцинациями, звуковыми. Я слышала голос.

Ибрагим еще раз наполнил мою чашку.

– С Пушкиным разговаривала?

Я засмеялась.

– Нет, дух великого поэта ко мне не приходил. Сначала столкнулась на улице с сумасшедшей женщиной, а потом испугалась. Показалось, что ее безумие перешло ко мне.

– Шизофренией заразиться нельзя, – возразил Ибрагим.

Я кивнула.

– Знаю. Но все равно испугалась. В моей голове звучал голос, он меня пугал, а потом, уже здесь, в кафе, в мозгу затрещало.

– Затрещало? – переспросил мужчина.

Я попыталась описать ему свои ощущения.

– У нас с бабушкой когда-то, сто лет назад, была «Спидола». Чтобы перестроиться из одного радиодиапазона в другой, следовало вращать ручку. Ну, не нравится тебе программа на станции «Юность», хочешь попасть на «Маяк» – вертишь ручку и слышишь: «пш-ш… тр-рр». В моей голове сегодня трещало так, словно в ней была та самая «Спидола».

Ибрагим сложил правую руку ковшиком и погладил подбородок, потом вдруг встал и резким движением сдернул с меня курточку.

Я отпрянула. Неадекватное поведение собеседника меня напугало.

– Ну, и где оно? – протянул Ибрагим. – А! Смотри.

Тонкие пальцы кавказца приподняли воротник моей ветровки.

– Видишь?

– Что? – прищурилась я.

Ибрагим отковырнул нечто круглое, положил на ладонь и поднес к моему лицу.

– Ну? Поняла?

– Нет, – искренне ответила я, – курточка совсем новая, я приобрела ее недавно, в самом конце августа. И под воротничок не заглядывала. Похоже, там хранилась запасная кнопка.

– Запасная кнопка, – широко улыбнулся хозяин шашлычной, – запасная кнопка!

Я решила пояснить:

– К одежде часто прилагается фурнитура, пришивают с изнанки лишнюю пуговицу, на случай потери основной.

– Это не кнопка, – вздохнул Ибрагим. – Передатчик.

– Что? – подпрыгнула я.

Он положил пупочку на стол.

– Когда-нибудь смотрела сериалы про шпионов?

– Иногда, – тихо произнесла я.

Ибрагим потрогал пальцем «кнопку».

– Хорошая модель. Но не новая, ей лет пять, сейчас придумали совсем крошечные устройства. И накладными постепенно перестают пользоваться. Опасно.

– Накладными? – переспросила я.

– Встретил я приятеля на улице, – нараспев заговорил шашлычник. – Обнял его, поцеловал, по плечам похлопал, и мы разошлись. Я сел в машину, включил ноутбук – и слышу все, о чем друг разговаривает, могу видеть, с кем он встречается. Потому что прикрепил к нему аппаратуру. Или случайно столкнулся с незнакомцем в толпе, извинился, даже отряхнул ему пиджак. Дальше понятно – где-то в вещах человека останется «жучок». Удобная вещь, но есть у нее и отрицательные стороны. Снял объект слежки плащ – все, он вне зоны действия. И при тщательном осмотре «жучок» обнаружит. Поэтому сейчас используют чип. При помощи особого шприца вводят его около уха. Маленький такой, меньше рисового зерна, и порядок.

Лишь теперь я сообразила, что Ибрагим разговаривает совсем не так, как раньше, когда я влетела с улицы в его крохотное кафе. Он больше не повторяет постоянно «а?», произносит длинные фразы, не отделывается односложными предложениями.

– Ты кто? – прошептала я. – Откуда знаешь столько про «жучки»?

Ибрагим навесил на лицо простодушное выражение жуликоватого торгаша.

– Слушай, а? Зачем много вопрос задаешь, а? Шашлык-машлык жарю, а? Вкусно, а? Чай пей!

Я притихла, потом спросила:

– Полагаешь, девушка была не сумасшедшей?

Ибрагим почесал Фину за ухом.

– У собаки радиоошейник. Тот, кто планировал операцию, о нем не подозревал. Шерсть густая, не видно, что на шее висит. Девушка тебя обнимала, сунула под воротник «говоруна», ты села в машину. А «жучок» сработал как пульт. Она включила дрессировщика, псу стало больно, его начало бить током.

Некоторое время назад Дегтярев рассказал мне, что в Москве была обезврежена банда грабителей банков. За преступниками гонялись давно, но они всякий раз оказывались хитрее милиции. Помогла следственно-оперативной бригаде молодая мамаша. Она мирно сидела в парке, читала книгу, коляску с малышом поставила поодаль в тени под раскидистым деревом, а при себе имела радионяню. Для тех, кто не знает, что это, поясню. Вместе с памперсами, ортопедическими сосками и электростерилизаторами бутылочек в России появился замечательный прибор. Кладете около младенца передающее устройство, при себе оставляете принимающее – и можете спокойно убирать квартиру или готовить, не бегая каждые пять минут на балкон, где стоит коляска с дитятей. Кряхтение крошки услышите издалека.

Так вот, читала мамочка в парке, и вдруг из ее радионяни полетел… диалог мужчин, которые обсуждали ни больше ни меньше как время, когда банда планировала ворваться в отделение банка. Женщина оказалась храброй, она мгновенно позвонила «02», и ошарашенных уголовников взяли тепленькими. Совершенно случайно радионяня настроилась на частоту, по которой главарь группы, сидя в микроавтобусе, переговаривался с подельником, находившимся в офисе банка под видом простого клиента.

– Понимаешь? – спросил Ибрагим.

– Я хотела успокоить Афину, – забормотала я, – собралась погладить, а ее совсем скрючило. Она вывалилась из джипа и примчалась в кафе.

– Чем ближе к ней ты подходила, тем больней ей было, – кивнул Ибрагим. – Ага?

– Ага! – повторила я. – Ага!

Кавказец спросил:

– Вспомнила что-то интересное?

– Безумная девушка во время разговора со мной несколько раз затихала, потом склоняла голову к плечу, – забормотала я, – трогала пальцем ухо, замирала на секунду, произносила ни к селу ни к городу: «Ага» – и продолжала нести чушь.

Ибрагим засмеялся.

– «Ухо»! У нее была связь с руководителем операции. Совсем неопытная женщина. Слишком старательная. Слушала указания хозяина, вот и поворачивала башку, боялась хоть слово упустить.

– А потом она сказала: «Ага», в смысле: «Поняла»! – воскликнула я.

Ибрагим перестал гладить Фину.

– Когда ты сюда пришла, волна сбилась, отсюда и треск в голове.

– Но сейчас я ничего не слышу! – сказала я.

– Конечно, «жучок»-то на столе, – весело ответил кавказец.

– Он перестал работать, когда ты отключил ошейник, – сообразила я.

– Скорей всего, «дрессировщик» и «жучок» замкнуло друг на друге, – пояснил Ибрагим.

Я потрясла головой.

– Но если я слышала голос, значит, кто-то говорил!

– Хорошая догадка, – похвалил меня Ибрагим. – Твоя женщина сидит неподалеку в машине или микроавтобусе. Когда выйдешь из кафе, аккуратно осмотрись, где-то будет стоять мини-вэн с антеннами. Обычно он самого затрапезного вида, не новый, с какой-нибудь надписью на дверях, вроде «Гидроводмонтаж» или «Ваш сад-огород». Но из крыши будут торчать железные палки-«усы». Обычный человек не обратит внимания, пройдет мимо, внимательный заметит спецмашину. Впрочем, возможна и легковушка, но затонированная.

– А нельзя следить за человеком на далеком расстоянии? – еле слышно поинтересовалась я. – Ну, сидеть в Бибиреве и пугать голосом того, кто в Марьине?

– Сейчас все можно, – без тени улыбки подтвердил Ибрагим. – Только не с таким «жучком», что лежит на столе. Он для этого слишком примитивный, твой враг рядом.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *