Мыльная сказка Шахерезады

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 14

— Уютной ее назвать трудно, — согласилась я. — Тут, похоже, даже чайника нет.

— Нам не разрешают есть в подсобке, — пояснила управляющая.

— Целый день бегать голодными? — возмутилась я. — Ваш хозяин очень добрый человек.

— На обед отводится двадцать минут, можно заскочить в «Бургер-плаза», — вздохнула Елена, — напротив нас дверь. Там дешевле, но очень однообразно: картошка-фри, гамбургер, пирожок с клубникой. Через неделю надоедает.

— У вас более разнообразное меню? — подхватила я удачно завязавшуюся беседу.

Елена быстро взглянула на дверь.

— Вы кто?

— Даша, знакомая Иры, — улыбнулась я. — Жаль, что она заболела. Ирочка не сказала, что с ней?

— Аппендицит, — ответила Елена Михайловна. — На работе дней десять не появится, ей вчера сделали операцию. Ирина очень ответственный человек, попросила врача звякнуть мне на мобильный около часа ночи. Честно говоря, я была поражена.

— Чему? — не замедлила спросить я. — Аппендикс может воспалиться у любого человека.

— Меня поразил не факт болезни, хотя он тоже необычен, — вздохнула Елена. — А сам звонок. Не ожидала, что Ирина знает мой номер.

Меня охватило недоумение.

— Вы же сменяете друг друга, неужели не обменялись номерами?

Елена Михайловна закинула ногу на ногу.

— Ирина чрезвычайно закрытый человек. Робот, механизм без эмоций. Работает в «Фасоли» не первый год, но я о ней ничего не знаю, остальные, кстати, тоже. Идеальная служащая, мечта любого хозяина, стоглазая управляющая, от нее невозможно ничего скрыть. К Ирине никогда не приходят ни знакомые, ни подруги. Она не опаздывает, не пропускает работу и действует четко по инструкции, не дает ни малейших послаблений персоналу. Каждую смену педантично заполняет листок нарушений. Мне из-за нее постоянно от хозяина влетает.

— Вы в одном статусе? — поинтересовалась я.

Елена тяжело вздохнула.

— Должность называется красиво: «управляющая», но на самом деле ты розга для официанток, боксерская груша для посетителей, девочка для битья Леонида Петровича, владельца кафе. Смена двенадцать часов, мы с Ириной работаем по очереди. Леонид придумал жесткую систему штрафов. Кое-какие его карательные меры правильные. Ну, например, приказ мыть руки после посещения туалета. Наши официантки не очень чистотой заморачиваются. Если я замечаю, что кто-то руки не ополоснул, обязана отметить имя неряхи в листке, сдать его после смены, а у девчонки в конце месяца из зарплаты произведут вычет. Вот там, у окна, висят правила, хотите прочитайте, занимательный документ.

Я повернула голову и прищурилась. «Опоздание на работу, за каждые пять минут — 10 руб. Грязные руки — 20 руб. Курение во дворе — 30 руб. Обувь не по форме — 50 руб. Отсутствие формы — 200 руб. Грубость клиенту — 1000 руб. Еда в комнате отдыха — 300 руб. Использование служебного телефона в личных целях — 300 руб. Употребление алкоголя, наркотиков — немедленное увольнение. Пропуск работы без справки от врача — немедленное увольнение».

— Здорово, да? — хмыкнула Елена Михайловна. — Концлагерь. Вроде десятка — не большая потеря, но к концу месяца ползарплаты тю-тю.

— Этак ваш Леонид Петрович останется без работников, от него все убегут, — не одобрила я сурового владельца «Фасоли».

— Ошибаетесь, в Москве безработица, — не согласилась Елена. — Одна девчонка уйдет, на ее место сразу пятеро просится.

— В столице много заведений общественного питания, зачем молодым женщинам добровольное рабство у Леонида Петровича? — удивилась я.

Елена Михайловна начала покачивать ногой в черной лодочке на высоком каблуке.

— Так, да не так. Элитные рестораны, куда ходят богатые и знаменитые, ни одного служащего, даже уборщицу при сортире, с улицы не возьмут. В первоклассные заведения требуются люди, имеющие не менее десяти классов образования, хорошие рекомендации и знание английского языка в объеме, достаточном, чтобы обслужить иностранца, добавьте сюда приятную, хоть и не модельную внешность.

— Красавицам карьера официантки заказана? — с недоверием перебила я. — Всегда считала, что наоборот.

Управляющая поправила завитую челку.

— Скандал никому не нужен. Не дай бог, посетитель на девчонку западет. Обычная внешность предпочтительнее. Если человек работает в трактире суперразряда, он держится за место. Всякие там «Быстробургеры» и «Китайская лапша» предпочитают нанимать студентов. Низший сегмент — стеклянный павильон в Зюзюкино, где в меню пиво, водка, пельмени плюс люля-кебаб из мяса, которое поймали во дворе. Стремное место. Туда берут в основном гастарбайтерш. Ресторанов, подобных «Фасоли», не так уж и много.

— Их полно, — уперлась я. — На одной улице с вами четыре штуки.

— И все пустые, — терпеливо пояснила Елена. — Хозяева цены подняли, посетители туда не заглядывают, а у нас демократично, поэтому народу толпа. Ирина никому ничего не прощает, непонятно, как она все заметить успевает. Я не могу одновременно за залом смотреть и на дверь туалета коситься. Потому к вечеру у Соловьевой лист нарушений целиком исписан, а у меня и на треть не заполнен. Леонид посмотрит и ну орать:

— Елена! Плохо выполняешь свои обязанности! Учись у Иры, у нее муха мимо носа не пролетит.

— Представляю, как Соловьеву не любят в коллективе, — протянула я.

— Верно, — согласилась Елена, — но ей на отношение людей плевать. Одно могу сказать: Соловьева никогда исподтишка не действует, ничего личного не демонстрирует. Приметит непорядок, подойдет и скажет: «Таня, чулки не прозрачные, а темные, ты курила во дворе и опоздала на восемь минут с обеда». Татьяне остается лишь руками разводить — сама виновата. Но так, чтобы тайком безобразия сотрудникам приписывать, — нет. Ирина очень честная, до глупости. Месяца два назад она после закрытия ресторана нашла кошелек. В нем не было никаких документов или кредиток, только сто тысяч рублей. Служащие ушли, Ира одна была, могла себе деньги забрать, никто б и не узнал. Но Соловьева объявление на двери повесила и на нашем сайте. Бармен Коля возьми да и скажи: «Стоит ли так беспокоиться? Что упало, то пропало!»

Ирина ему в ответ: «Жизнь — улица с двусторонним движением. Как ты поступишь, так и с тобой будут. Честность — лучший способ сделать жизнь счастливой и избежать неприятностей».

С Ириной что-то случилось? — спросила управляющая.

Я замялась.

— Я не болтлива, — продолжала Елена. — Но и не глупа. В первый раз Ирина заболевает, и через несколько часов, опять же впервые, здесь появляется ее подружка, внезапно решившая пообедать в «Фасоли». Вы бы не удивились? Так что произошло? Ира жива?

Я решилась на откровенность:

— Вчера вечером Соловьева ушла из дома и до сих пор не вернулась. Ее дочь, школьница, очень нервничает. Она, как и вы, уверяет, что у мамы нет ни подруг, ни близких знакомых, девочка никогда не видела дома гостей, Ирина не устраивала праздников, вечеринок.

— Похоже на правду, — перебила меня Елена, — Ирка всегда вызывается работать тридцать первого декабря, и в другие праздники спокойно выходит, поэтому я считала ее одинокой. О дочери впервые слышу, она о ней даже не намекала. И в коллективе ни с кем близко не сошлась. Правда, у нас текучка большая, работа пахотная, почесать языком некогда, но ведь что-то узнается случайно. Девушки хвастаются покупками, подарками от парней, цвет волос изменяют, новую губную помаду покупают. С любовником-мужем-родителями повздорят, всю смену носом шмыгают, отдых планируют, кредит берут. А Соловьева как автомат. Пришла, ушла, никто ее злой, обиженной, радостной или в слезах не видел. Штирлиц рядом с ней отдыхает.

— Попытайтесь предельно точно вспомнить, что она вам сказала, — попросила я. — Звонок раздался почти ночью. Вы, наверное, испугались?

— Мало кто обрадуется, если за полночь мобильный задергается, — заметила Елена. — У меня мама с диабетом. Первая мысль, когда я трубку схватила, была: «Мамуле плохо!» Но из трубки раздался мужской голос:

— Извините за беспокойство. Говорят из клиники по поводу Ирины.

Елена Михайловна почувствовала невероятное облегчение, потом — удивление.

— Какой Ирины?

— Соловьевой, из «Фасоли», — пояснил звонивший. — Ее увезли на операцию.

— Господи, что произошло? — испугалась Елена.

— Приступ аппендицита, — без задержки ответил врач. — Она просит вас завтра выйти на работу, заменить ее. Пожалуйста, предупредите начальника: Соловьева в клинике, просит десять свободных дней, бюллетень представит.

— Пусть не беспокоится, — остановила доктора Елена, — она за два года на моей памяти ни разу не болела, имеет право спокойно лечиться.

— Все? — уточнила я.

Елена кивнула.

— Что-нибудь показалось вам необычным? — наседала я.

— Кроме самого звонка, нет, — протянула коллега Соловьевой.

Я кивала в такт ее словам. Все бы ничего, но есть несколько штрихов, которые заставляют насторожиться. Ариадна Олеговна упомянула, что характер дочери окончательно испортился после того, как ей в тринадцать лет удалили аппендикс. Может ли у человека вырасти второй? Ладно, предположим, Ира анатомический уникум, у нее с течением времени появился еще один аппендикс. Но Кузя по моей просьбе вчера поздно вечером проверил больницы и морги. Ни в одном учреждении Ирины Соловьевой нет. Хорошо, допустим, в регистратуре напутали. Или ее привезли после того, как Кузя прошерстил врачебные записи. Но почему Ира не предупредила Катю? Мать забыла о дочери? Ей успели дать наркоз, а она последним усилием уходящего сознания вспомнила о работе, но не о своей девочке? Оставила Катю мучиться в неведении?

— Более ничего не знаю, — расстроенно сказала моя собеседница.

Дверь в комнатушку приоткрылась, всунулась девушка, кудрявая, как барашек.

— Елена Михайловна, там посетитель скандалит. Он заказал котлеты из курицы с жареной картошкой, ему их подали с гречей. Съел спокойно, а сейчас говорит: «Не хочу платить, не то принесли».

Управляющая встала:

— Иду, Ната.

«Барашек» исчез, я протянула Елене Михайловне визитку.

— Вдруг что-то вспомните или услышите о Соловьевой, звоните мне в любое время.

Елена положила карточку в карман юбки, мы вместе вышли в зал, управляющая отправилась утихомиривать скандалиста, а я выбралась на улицу, порадовалась неожиданно яркому солнцу, глянула на часы и набрала телефон, который мне оставила Катя.

— Алле, — кокетливо произнес высокий голос, — Сереж, ты? Не молчи. Я знаю…

— Можно Катю? — сказала я.

Голос сразу поскучнел.

— Вы не туда попали.

— Вы Соня? — спросила я.

— Предположим, — ответила девочка.

— Катя Соловьева сказала, что вы ее лучшая подруга и вас не накажут за использование строго запрещенного мобильного. Меня зовут Даша.

— Хочется посмотреть на лицо отца, когда он увидит в моем дневнике запись: «Болтала по сотовому, „двойка“ за непослушание», — засмеялась Соня. — Директор живо дурака-учителя выгонит, побоится папуськиных денег лишиться. Вам Катьку?

— Да, если она рядом, — попросила я, — или пусть сама соединится с Дарьей.

— Ну… я… ваще-то… типа… сейчас занята, — протянула Соня, — а затем в кино иду.

Мне стало тревожно.

— Соня, где Катя?

— На английском, — ответила девочка.

— Уроки уже закончились, — отметила я.

— Ой, надоела, отвяжись, — схамила Соня, — хорош трезвонить! Отвали! Мы с Катькой поругались.

В ухо полетели частые гудки. Я нажала кнопку быстрого набора и услышала баритон Семена:

— Привет.

— А где Кузя? Зачем берешь его трубку? — удивилась я.

— У нас новое дело? — поинтересовался Собачкин. — Где предоплата? Бесплатно только белочки в лесу бегают.

— Не в деньгах счастье, — парировала я.

— С ними легче, — возразил Сеня, — и любовь в обрамлении купюр крепче.

— С милым рай и в шалаше, — усмехнулась я.

— Точно, — обрадовался Собачкин, — в особенности, если он стоит во дворе своего особняка и туда лакей таскает запеченную осетрину. Намедни, сидючи в приемной стоматолога, я взял от скуки в руки журнал и прочитал статейку. Автор советовала перед вступлением в брак проверить свои чувства, съездить вместе с женихом отдохнуть на море. Две недели, проведенные на Сейшелах, и вы увидите все скрытые недостатки избранника.

— Неплохой рецепт, — согласилась я.

— Эхма, не там любовь исследуется, — закряхтел Собачкин. — Чего можно на Мальдивах, Гоа или в Турции-Египте не поделить? Куда жрать пойти? Лучше всего пожить в однушке в спальном районе, со свекровью-тещей на кухне, живо ясно станет, каков градус чувства!

— Когда твое агентство прогорит, будешь зарабатывать как семейный консультант, а сейчас передай трубку Кузе, — велела я.

— Разоримся мы только в одном случае — если начнем работать бесплатно, — отбрил Собачкин. — Так есть клиент? Расценки тебе известны. Автомат по выдаче информации работает отлаженно. Всунул купюру — получил ответ. Не всунул — отказ. Закон вселенской справедливости. Чтобы получить крошку, отдай песчинку, иначе нарушится равновесие в природе. Я доступно объяснил?

— Более чем, — ответила я, — клиент есть, предоплату отдам. И остальное тоже. Зови интернет-сыщика.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *