Мыльная сказка Шахерезады

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 20

Полковник Дегтярев любит устраивать собрания сотрудников.

— Не забываем о мотиве, — торжественно объявляет Александр Михайлович в начале очередного совещания, — рассуждения типа: «Его убили из-за синих туфель» — принимаются лишь в том случае, если далее следует объяснение, почему эти синие туфли так важны для преступника. Фразы «чует мое сердце» слышать не желаю. Я понимаю, «чуйка» хорошая вещь, но нам нужны факты, а не бла-бла!

А я сейчас, торопясь в Ложкино, занимаюсь как раз тем, что полковник называет «бла-бла». Строю версию, опираясь исключительно на собственную фантазию. Хотя нет, кое-какие факты все же есть. Сворачивая на финишную прямую к воротам поселка, я уже сочинила складную историю.

Ирина Соловьева, преступница-рецидивистка, непонятным образом вышла на свободу, не отсидев весь срок за убийство. Вероятно, она попала под амнистию по беременности. Правда, в ее документах нет никаких упоминаний о ребенке, но будем считать, что это элементарный косяк. Иногда отлаженная бюрократическая машина дает сбой. К тому же если вспомнить, что Ирина была последний раз осуждена в тысяча девятьсот девяносто первом году, то ничего удивительного в этом нет. Страна разваливалась на части, система исполнения наказаний тоже трещала по швам, начальники исправительных структур сменялись с калейдоскопической скоростью, на зонах царил беспорядок, стоит ли удивляться, что документы Соловьевой не оформили должным образом? Ирина забеременела в лагере скорее всего от охранника, или, может, постарался кто-то из местных начальников. Он же поспособствовал освобождению женщины. Любовник Иры женат, скандал ему не нужен. Но он оказался порядочным человеком, не бросил Иру, дает ей деньги. Судя по тому, как хорошо живет сейчас Соловьева, отец Кати сделал успешную карьеру, может, он теперь богатый бизнесмен, и ему по-прежнему не нужен шум.

Я не психолог, но даже без высшего душеведческого образования мне понятно: у Ирины было не очень удачное детство. Нет, ее не били, не унижали, кормили, поили, но вечно занятые родители не обращали на нее внимания. Ариадна Олеговна родила ребенка в очень юном возрасте, дочь ей мешала, воспитанием внучки занималась бабушка, поэтесса Кира Алексеевна. Кто знает, какую романтическую чушь она вкладывала в голову ребенка? А Ирочка в подростковом возрасте, чтобы привлечь к себе внимание мамы, начала бунтовать, воровала, рано заинтересовалась мальчиками, «нарубила дров» и была выгнана Ариадной. Ни подруг, ни близких друзей у Иры нет, похоже, любовник запрещает ей общаться с посторонними. В конце концов Соловьевой стало невмоготу, и она обратилась к Булгакову. Катя выяснила, что мать занималась в театральном кружке несколько месяцев, а затем вроде его забросила. Но теперь я знаю, что психотерапевт набирает группу, а через определенное время расстается с ней. Во время занятий Соловьева рассказала всем о себе правду. Люди, которые были с ней в одной группе, в курсе проблем управляющей рестораном «Фасоль». Ирина честно сообщила о своем прошлом и назвала имя любовника, откровенность — главное условие лечения. Одногруппники теперь знают все секреты Иры, а она владеет полной информацией о них. Значит, добыв список тех, кто вместе с Ириной участвовал в спектакле, и расспросив их, я узнаю имя отца Кати. И зачем оно мне? Ну-ка, вспомним, с чего началась история нашего знакомства с Катюшей? Девочка приехала к Вадиму в поисках своего отца.

Я знаю, что предшествовало ее визиту. Катя систематически давила на мать, требовала назвать имя отца. Подростки часто бывают нетерпимы, грубы, ими управляют разбушевавшиеся гормоны, и они не воспринимают ничьи аргументы. Почему Ирина не рассказала дочери сказку о папе-космонавте, погибшем при полете? Не знаю, могу лишь предположить, что у девочки в метрике в графе «отец» стоит прочерк и врать дочери Соловьева не могла. По какой причине Ира ляпнула про Вадима Полканова? Снова не знаю точного ответа. Может, она думала, что девочка никогда не сможет встретиться со звездой, полагала, Катя обрадуется, что ее отец — артист, и успокоится? Или просто брякнула, не подумав. Ну представьте такую ситуацию. Усталая, замороченная тяжелой работой Ирина приходит домой, начинает хлопотать на кухне, включает любимый сериал, и тут возникает Катя с песней на тему: «Немедленно скажи, кто мой папа». Старшая Соловьева изо всех сил старается сдержать собственные эмоции, но тот, кто жил с тринадцатилетней дочерью, отлично знает: девочка способна вывести из себя самого Папу Римского. Даже святой начнет швырять тяжелые предметы, если на него насядет подросток-правдоискатель. И у Иры сдают нервы.

— Отец? — кричит она, видит на экране Полканова и указывает на него рукой: — Да вот он!

Ире просто хочется прекратить скандал, но слова вылетели, а одна ложь, как водится, тянет за собой другую, вот мать Кати и придумала роман с Вадимом.

После визита в Ложкино Катя устраивает ей «вечер длинных ножей»[14], и Соловьева понимает: силы кончились, она больше не может терпеть закидоны дочери. Ирина связывается с любовником и мчится к нему на встречу. Вороватая, сексуально неразборчивая Ира стала порядочной женщиной, она не может выдать Кате тайну ее рождения, ей требуется согласие второй стороны.

Я нажала на брелок, железные ворота медленно разъехались в стороны. Все складывается. Любовник был против откровенной беседы с Катей, Ира настаивала, в пылу разговора с ней произошло нечто нехорошее. Не хочется произносить эти слова, но с большой долей вероятности Соловьевой уже нет в живых. Ее любовник решился на убийство, чтобы никто не узнал о его связи с Ириной. Он же звонил Кате и Елене Михайловне в «Фасоль». Хотел выиграть время, он не желал, чтобы девочка и коллеги Иры подняли шум. Поэтому придумал историю про аппендицит и совершил ошибку: он не знал, что его любовнице эту операцию сделали в юности. Но его расчет оказался верен, Елена не усомнилась в словах звонившего, Катя тоже ему поверила. Боюсь, девочка тоже убита.

Как зовут отца Кати? Чем же он занимается, если так испугался обнародования факта, что у него есть внебрачная дочь?

Я получу ответы на все вопросы, если смогу разговорить кого-то из тех, с кем Ирина вместе проходила курс у Егора Владимировича. Ну и как мне добыть их список? Если вспомнить взгляд, который психотерапевт метнул на свой ноутбук, становится понятно: истории болезней он хранит в электронном виде. Украсть его компьютер? Боюсь, у меня это не получится. Подобраться тайком к ноутбуку и пошарить в его памяти? К сожалению, я с огромным трудом общаюсь с чудо-техникой. Кузя пытался обучить меня, но… Кузя!

14

Даша перефразирует выражение «Ночь длинных ножей», «Nacht der langen Messer», — путч Рема — 30 июня 1934 г. Расправа Адольфа Гитлера над штурмовиками, которыми командовал Эрнст Рем, заподозренный в подготовке антигитлеровского путча.

К Булгакову надо отправить хакера! Под видом пациента. Хотя нет! Наш гений ни за какие пряники не согласится принимать участие в групповой терапии.

В глубокой задумчивости я вошла в дом и попятилась. По холлу бегало мужиков десять.

— Раз, два, быстрей! Три, четыре, — командовал ими решительный женский голос.

Сначала мне показалось, что он звучит из люстры, но потом я поняла: рабочих понукает Елизавета, стоявшая на пятой ступеньке лестницы. Обычно ее занимает кот. Фолодя хитрый, он нашел точку, с которой можно идеально обозревать почти весь первый этаж. Елизавета использовала опыт умного кота.

— Живей перемещаемся, — вопила она, — до приезда прессы осталось менее получаса. Где табличка на дверь, а?

Въедливый голос пресс-секретаря перекрыл ноющий звук дрели.

— Вешают! — заорала Лика, вносясь в холл.

На домработнице почему-то были белый халат и круглая шапочка с красным крестом.

— Отлично, — обрадовалась Лиза, — эй, Ваня, чем ты занят?

— Угу, — ответил рыжий парень, сидевший на полу у подножия лестницы с ноутбуком на коленях, — угу.

— Немедленно проверь аппараты! — топнула ногой Елизавета. — Живо!

Я повернулась к Лике:

— Что там приделывают на вход?

— У меня челка красиво лежит? — в ответ спросила домработница. — Нарумяниться не надо?

— Ты красная, как свежий кетчуп, — констатировала я и пошла на улицу.

По дороге мне встретились два мужика в комбинезонах, один тащил табуретку, другой дрель. Я выскочила на крыльцо и увидела на входной двери латунную табличку «Частная клиника имени Гиппократа». Пока я пыталась осмыслить творящийся вокруг беспредел, раздался громкий стук. Я повернулась и в окне бани, расположенной в пристройке к дому, увидела Гектора, ворон долбил клювом изнутри в стекло. Справа от него торчали треугольные уши Фолоди, слева темнела лохматая башка Афины.

Я хотела войти в предбанник, но он оказался заперт. Вот уж странно, мы никогда ничего не закрываем. Пришлось присесть и крикнуть в замочную скважину:

— Гектор, что случилось?

— Баран тупой, — прозвучало в ответ, — Фина дура. Кис-кис, пошли, вкусное дам! Баран тупой! Ключ! Кот дурак!

Наш ворон нечеловеческого ума птица, если он захочет, будет с вами беседовать, как разумный человек. Вот сейчас Гектор вполне понятно объяснил суть происходящего. Тупой баран заманил животных в баню, пообещал им вкусной еды. Дура Афина и идиот Фолодя купились на приманку, их и заперли. Правда, умник Гектор тоже оказался в их компании, он обожает грецкие орехи, но справедливую оценку своих умственных способностей ворон оглашать не стал.

— Баран тупой, — негодовал наш умник за закрытой дверью.

— Успокойся, я найду тупого барана, отниму у него ключ и выпущу вас, — пообещала я.

— Кот матрас! — заявил Гектор.

— Нет, ты не подначивай наивного Фолодю, — грозно сказала я, — не советуй ему описать кровать тупого барана!

В бане повисло молчание, потом Гектор жалобно пропищал:

— Больно! Голова болит.

Наш хитрец настоящий последователь Макиавелли. Сейчас он прикидывается больным, но я ни на секунду не сомневаюсь, что месть ворона тупому барану будет жестока и беспощадна. Осталось выяснить, кто же он, баран тупой? Лика? Лиза? Или Вадик? И что у нас происходит? Почему на дверь привинтили табличку «Клиника имени Гиппократа»? Чье это изобретение? Хотя ответ на последний вопрос мне известен.

Твердым шагом я пересекла холл, поднялась к Лизе, которая по-прежнему упоенно дирижировала рабочими, как великий Валерий Гергиев симфоническим оркестром, и сурово произнесла:

— Немедленно объясни, что тут творится?

Лизавета отступила к стене.

— Здрасте! Я уже говорила!

— О чем? Напомни! — потребовала я.

— Больной мальчик! Он ждет подарка! Вадик вручает игрушки! — зачастила Лиза. — Неужели ты забыла? Пиар-акция!

Я села на ступеньку.

— Конечно, нет. Но зачем наш дом украсили табличкой?

— Сейчас приедут журналюги, фоторепортеры, они должны сразу понять, куда входят, — пожала плечами Лиза.

В моей голове забрезжил рассвет.

— Минуточку! Вадик не поедет в больницу?

Лизавета плюхнулась рядом со мной на ковровую дорожку.

— Неужели я похожа на умалишенную, которая разрешит Полканову расхаживать по клинике, пропитанной микробами? У ребенка какая-то страшная неизлечимая болезнь типа холеры! Неужели я буду рисковать здоровьем Вадика?

— Холеру сейчас отлично лечат, — только и сумела сказать я.

— Значит, у мальчика чума, оспа, лихорадка Эбола, — возмутилась Лиза. — Вадик звезда, он принадлежит народу. Зритель мне не простит, если Полканов умрет! В медицинских учреждениях из каждой щели лезет зараза. Микробы! Вирусы! Стафилококки!

— Не надо было соглашаться на визит к мальчику, — вздохнула я.

— Ты что! — возмутилась Лиза. — Это же милосердная акция! Благотворительность! Демонстрация на всю страну доброго, щедрого сердца Вадика! Его искренний призыв к людям помогать недужным. Нельзя упустить такую пиар-акцию. Это немыслимо.

— Следует ли понимать, что, заботясь о здоровье драгоценной звезды, ты привезла сюда несчастного, еле живого ребенка, оборудовала под палату одну из свободных комнат и собираешься врать журналистам, что они прикатили в частную лечебницу, расположенную в Подмосковье? — на едином дыхании выпалила я. — Гектора, Афину и Фолодю заперла в бане. Правильно, в больницах не держат животных. А Лике досталась роль санитарки. Так?

Лизавета не смутилась.

— Небольшое уточнение…

Но что она хотела сказать, я так и не узнала, потому что из холла раздался крик:

— Лиза, мы готовы, окинь вернисаж царским взглядом.

Пресс-секретарь Вадима с легкостью молодой кошки подскочила и ринулась по ступенькам вниз. Я со всей возможной скоростью не очень юной лани кинулась за Елизаветой. Ну что ж, ответ на один вопрос найден, теперь я знаю, кто он, баран тупой. Хотя Гектору следовало говорить «баранка тупая». Все-таки Лизочек у нас, несмотря на менталитет, харизму и замашки, принадлежит к женскому полу.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *