Мыльная сказка Шахерезады

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 32

Я села на диван.

— Теперь мне стало понятно, почему Ирина прекратила занятия в группе. Кускова вспомнила, как Соловьева зажалась, когда пришел ее черед рассказать присутствующим о своей проблеме. И кажется, я понимаю, что мучило Ирину. Думаю, забрав у Егора дочь, преступник передал ее Соловьевой.

— Зачем? — хором спросили мужчины.

Я развела руками.

— Нет ответа, я просто фантазирую. Взрывник приобрел для Иры с девочкой квартиру, переселил их туда, он же выправил малышке документы, та превратилась в Екатерину Соловьеву. Имя крошке менять не стали, она к нему привыкла, и «Катя» не редкость, думаю, в Москве их не одна тысяча. Если примем эту версию, то сразу найдем ответ на многие вопросы. Почему Ирина сменила работу, ушла из «Теленка» в «Фасоль»? Вероятно, на первой работе знали, что Соловьева бездетна. Где небогатая женщина раздобыла денег на отдельную жилплощадь? Их дал взрывник. Он же потом содержал Иру и Катю. Не спрашивайте о причине заботливости преступника, мне его мотивы неведомы. Не понимаю, и отчего малышку отдали Соловьевой. Ирина старалась быть хорошей матерью, но в душе она ею не являлась. А что получается, если человек каждый день приказывает себе: «Люби девочку, обожай ее?»

В конце концов накопится критическая масса и произойдет взрыв. Однажды ночью Соловьева предприняла попытку ударить Катю молотком, но огромным усилием воли подавила этот порыв. Теперь вспомним об уголовном прошлом Иры, Костя отлично с нею поработал…

— Греков? — поразился Егор. — Он был знаком с Соловьевой?

— А ты не знал? — спросил Сеня. — Соловьева из числа тех четырех рецидивистов, которых вернул к нормальной жизни твой близкий друг, почти брат.

— Надо же, — пробормотал Булгаков.

— Неужели вы никогда не обсуждали эксперимент Грекова? — спросила я.

Егор Владимирович сложил руки на груди.

— Говорили. Помнится, Костя брал у меня книгу «Старинные сказки Нормандии». Я не хотел ее давать, издание уникальное, но он так просил! В конце концов я дал ему том на три дня и очень потом пожалел. Костя его отксерил, на страницах остались следы копировального аппарата. Да, Греков одно время был поглощен своей идеей. Если честно, у Кости не очень много ярких научных достижений, он хороший специалист, но не талант. Идею работать по сказкам он слизал у меня, я когда-то придумал эту методику, но очень скоро от нее отказался, написал пару статей и перешел на театротерапию. Да вам это неинтересно.

Я встала и подошла к книжному шкафу.

— Ирина очень устала, а еще она после случая с молотком боится, что в ней проснется преступница. По неясной пока причине Соловьева не обращается к Косте, она видит по телевизору выступление Егора и спешит к нему на прием в надежде, что этот специалист научит ее искренне любить девочку. Пока члены группы рассказывают о своих бедах, Ира относительно спокойна, но затем наступает время ее исповеди, и она испытывает ужас. Она внезапно осознает: надо освободиться от всех тайн, а как рассказать про взрывника и Катю? Ирина надеялась сочинить глупую историю, уж не знаю какую, то ли про анонимного донора, то ли про высокопоставленного чиновника. Но она видит, как Егор Владимирович умело заставляет людей вытряхивать скелеты из шкафов, и впадает в ступор.

Психотерапевт не желает торопить ее, он открывает шкаф и для разрядки обстановки рассказывает о миниатюрах. Когда Ира увидела книги, она застыла, как лужа в мороз. Но не красота и редкость изданий поразили беднягу. Она впервые обратила внимание на снимки.

— Верно! — подтвердил Егор. — Она спросила: «А с кем вы сняты?» Я ответил: «С отцом, великим психиатром, и со своим названым братом, Константином Грековым. Вот еще наше фото, оно сделано лет десять назад в Лондоне, мы ездили туда вместе и сфотографировались на память».

Я села на подлокотник кресла.

— Ира узнала Константина и испытала шок. Ей совершенно не хотелось столкнуться со своим первым психологом, а он, оказывается, может в любой момент заглянуть к Булгакову без приглашения. Но главное! Ира узнала коврик. Очень приметный, дурацкий, с идиотской картинкой. Сувенир, который Костя привез Булгакову из Варны, лежит в комнате Кати, я его видела, коврик наброшен на спинку кресла. Попадаются порой такие «вечные» вещи: приобретешь их за копейку на лотке у входа в метро и пользуешься полжизни. У меня есть халатик, купленный в начале девяностых у бабули возле булочной, до сих пор он, несмотря на древний возраст, выглядит как новый. Рискну предположить, что вы, Егор, неся девочку на вокзал, завернули ее в первую попавшуюся вещь, которую обнаружили в машине.

Психотерапевт не стал возражать.

— Верная догадка. Я отвел Катю в свою машину, сделал ей укол, девочка плакала, пришлось ее успокаивать. Я показал ей коврик с картинкой, она на него легла, завернулась, как в кокон, и уснула. Когда мы подъехали к вокзалу, внезапно зарядил дождь, парковка была расположена довольно далеко от зала ожидания, требовалось пройти через двор. Я не стал доставать малышку из коврика, так в нем ее и отнес. Ребенок не промок, и никто не увидел ни цвета волос Кати, ни ее целиком.

— Ты заботился не о здоровье несчастной двухлетки, а хотел протащить ее незаметно сквозь толпу, — обозлился Сеня.

— Нет, я боялся простудить малышку, — уперся Егор.

В моем кармане заработал сотовый. Я достала трубку, увидела на дисплее слово «Кузя», выскользнула из кабинета в коридор, встала около вешалки и, глядя на ботинки, стоявшие на решетчатой подставке, шепотом сказала:

— Говори. Есть новости?

— Вагон и маленькая тележка! — ликовал компьютерщик. — Значит, так. Я уже сообщал, что возле тела Иры обнаружен след от шины. С отпечатком повезло, он принадлежит редкому автомобилю, эта марка в Россию не поставляется. В Москве есть всего лишь один такой джип, его привез из Нью-Йорка журналист Пит Депхью, избалованный плейбой, он истратил кучу денег, но доставил любимую игрушку в город, где ему предстояло работать несколько лет.

— У богатых свои причуды, — прокомментировала я его сообщение.

Но Кузя не обратил внимания на мое замечание.

— Перед возвращением в США Пит продал внедорожник Константину Грекову, и психолог по сию пору на нем рассекает.

— Интересная подробность, — промямлила я.

— Это еще не все! — тоном фокусника, который сейчас вытащит из шляпы парочку кроликов, произнес Кузя. — На одежде Ирины нашли синтетические бордовые волокна, кроме них, еще обнаружили собачью шерсть, псина — овчарка. Багажник джипа Грекова устлан синтетическим покрытием цвета «бордо», и у психолога есть немецкая овчарка по кличке Марта. Сейчас криминалисты получают ордер, дело упирается в технические детали. Надо сравнить волокна и шерсть с одежды трупа с образцами из машины Константина и шерстью его собаки Марты. Если установят их идентичность, то…

Я перебила Кузю:

— Греков убил Ирину, положил ее тело в свой джип, отвез подальше от дома и выбросил на пустыре. Дурацкий поступок. Всегда остаются следы, а в этом случае их столько, что у суда не возникнет и тени сомнения в личности убийцы.

— Должен тебя разочаровать, — остановил меня спец по ноутбукам. — Вскрытие показало: Ирина скончалась от аневризмы головного мозга. Ты в курсе, что это такое?

— В общих чертах, — ответила я, — локальное расширение артерий головного мозга, может протекать бессимптомно, чаще всего бывает врожденным, проявляется в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет.

— Все точно, — похвалил меня собеседник.

— Получается, Ирина умерла сама? — растерянно уточнила я.

— Выходит, так, — подтвердил Кузя, — аневризма — как мина. Никогда не знаешь, когда рванет. Радует одно: Соловьева скончалась быстро, может, не поняла даже, что умирает. Это лучше, чем десять лет лежать в параличе.

— Зачем перевозить тело, если смерть не криминальная? — поразилась я. — С какого боку тут Константин?

— А ты его спроси, — без тени ехидства посоветовал лучший друг Собачкина.

— Непременно, — пробормотала я, — слушай, поищи один документ, он точно должен быть.

— Ладно, — согласился Кузя, когда я объяснила, что надо найти, — для меня нет проблем на суше и на море, я гений.

— Хорошо работать с великим человеком, — хихикнула я.

— Точно, тебе повезло, — абсолютно серьезно согласился компьютерщик. — Стой, ага… ну я так и думал!

— Что случилось? — занервничала я.

— Рабочий момент, — пояснил собеседник, — у меня связь с лабораторией, где идет обработка улик, найденных возле тела Ирины.

Я решила не уточнять, каким образом Кузя влез к криминалистам, а он продолжал:

— Даже профессионал всегда наследит, хотя некоторые пылесосят место преступления, обрабатывают его химическими препаратами, надевают защитные спецкостюмы, чтобы не оставить частички кожи, волосы, и все равно попадаются. Тот, кто выбросил тело Соловьевой, любитель. Я тебе уже говорил, что в непосредственной близости от нее обнаружили еще и железную цилиндрическую вещицу, в ней есть дырочка. Представляешь, о чем я?

— Не совсем, — ответила я.

На том конце провода послышался смешок.

— Это наконечник шнурка мужских ботинок. К сожалению, он слишком мал, отпечатки пальцев с него не снять.

— Наконечник шнурка мужских ботинок? — повторила я.

— Фирма «Иль» использует такие блестящие штучки, они не несут ни малейшей функциональной нагрузки, — зачастил Кузя. — Шнурок через дырочку вдевают в наконечник, завязывают узелок и получается красота. На мой взгляд, это неудобно. Если надо перешнуровать туфли, придется снимать «украшение». Но каждый производитель выпендривается как может. Значит, пока мы имеем: следы от джипа Грекова, волокна напольного покрытия его машины и шерсть предположительно собаки Константина на одежде Соловьевой, плюс бомбошку со шнурка. Надо бы проверить ботинки парня…

Я уже не слышала Кузю. Разглядывала мужские темно-серые полуботинки, стоявшие на подставке под вешалкой. Левый башмак имел длинные шнурки, заканчивавшиеся двумя блестящими, напоминающими капли ртути наконечниками. На правом был только один.

Я сунула телефон в карман, схватила ботинок, поспешила в кабинет и бесцеремонно перебила Егора, который что-то рассказывал Сене, вопросом:

— Чья это обувь?

Булгаков откровенно удивился:

— Костина.

Я решила поймать психотерапевта на лжи:

— А почему они стоят у вас в прихожей?

Егор поднял брови.

— Дурная московская традиция. Коренные жители столицы привыкли сразу, зайдя в гости, снимать штиблеты. Во всем мире люди просто вытирают подошвы и проходят в квартиру, а у нас считается хорошим тоном надевать грязные хозяйские тапки. Костя не исключение, он всегда переобувается.

— Греков сейчас здесь? — подпрыгнул Сеня. — Почему ты не сказал о его присутствии?

— Так вы не спрашивали, — хмыкнул Егор. — Я живу в родительских апартаментах, здесь много комнат, у Константина в детстве и юности тут была своя спальня. После окончания вуза он вернулся в трешку своего отца, Павла Ивановича, и до сих пор там обитает. Но часто сюда заглядывает, его старая опочивальня не переоборудована, она мне не нужна. Мы близкие друзья, почти братья, Костя порой остается здесь ночевать и…

Я, продолжая держать ботинок в руке, потребовала:

— Немедленно веди нас к Грекову.

— Пожалуйста, — согласился Егор, вставая, — третья дверь после столовой.

Когда мы втроем вошли в большую квадратную комнату с двумя окнами, Константин сидел у компьютера. Услышав шум, он обернулся, и я поняла, что он на самом деле мало изменился. Не потолстел, не обрюзг, глаза не утонули в «мешках», волосы по-прежнему вьющейся волной падают на лоб. Ирина легко могла узнать психолога на старом фото.

— Что-то случилось? — быстро спросил Костя. — Гоша, это кто?

Егор замялся, а я потрясла ботинок:

— Это ваш?

— Мой, — удивленно ответил Костя.

— Где вы потеряли железку от шнурка? — не давая Грекову опомниться, спросила я.

Константин крутанулся на стуле.

— Где потерял что? Извините, кто вы?

— Костик, лучше ответить на их вопросы, — посоветовал Егор. — Это детективы.

Константин попытался изобразить равнодушие, но я увидела, как на его шее быстро запульсировала жилка, дернулся кадык, и сказала:

— Вам дали хороший совет. Лучше не лгать. Возле трупа Ирины Соловьевой найдены следы шин вашего джипа. Приятно раскатывать на автомобиле, зная, что такой в городе один, но вот пользоваться им для перевозки трупа чудовищная глупость. Собачья шерсть на одежде Соловьевой показывает, что она была у вас дома. Ирина приехала к вам и внезапно умерла. Вы запаниковали, погрузили труп в багажник и отвезли его подальше. Мой вам совет: всегда тщательно проверяйте, не остались ли на месте преступления улики вроде потерянного наконечника от шнурка.

— Костя! — ахнул Егор. — Ты! Убил женщину?!

— Нет, нет, — замахал руками психолог. — К ее кончине я не причастен! Она вдруг упала, я наклонился, решил, что это обморок, а Соловьева не дышала. Поверь, она сама умерла. К ее кончине я не причастен!

— Это правда, — кивнула я, — Ирина скончалась от аневризмы головного мозга.

— Вот видите! — обрадовался Костя. — Я всего лишь увез тело.

— Почему ты так поступил? — зло спросил Сеня.

— Испугался, — ответил Греков.

— Чего? — наседал Семен. — Нормальный человек в таком случае вызывает «Скорую помощь», а не увозит труп.

Я села в кресло, поставила ботинок на пол и, улыбнувшись, сказала:

— А у меня возник другой вопрос. Константин Павлович, я всегда очень внимательна к чужим словам, не только к лексике, но и к интонации. Вы только что воскликнули: «Нет, нет. К ее кончине я не причастен». И мне стало интересно, если человек говорит: «К ЕЕ кончине я не причастен», то кого он убил? К чьей кончине вы причастны?

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *