Надувная женщина для Казановы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 9

Рекомендованное заведение было совсем небольшим, но уютным, с «домашним» дизайном. На столах бело-красные скатерти, на окнах такие же занавески, на полу серое ковровое покрытие.

Стройная девушка положила перед каждым меню и спросила:

– Тнем нем дзен?

Впрочем, может, набор звуков был другим, за точность воспроизведения фразы не ручаюсь.

Я развел руками:

– Мы не говорим по-чешски.

Девица кивнула:

– Дойч?

– Нет.

– Франсе?

– Нет.

– Инглиш?

– Нет.

– Итальяно?

Неожиданно я обозлился на полиглотку.

– Нет! Мы говорим только по-русски! Вы владеете этим языком?

– Ноу, – сообщила официантка и заулыбалась.

Пару секунд мы с ней смотрели друг на друга, потом я попросил:

– Воды можно?

– Цо?

– Пить?

– Цо?

Я напряг память. Из ее глубин выплыла почему-то фраза «Гутен таг, майн циммер ист гросс!»[5] Господи, как же будет по-немецки вода? Хенде хох?[6] Гитлер капут? Нет, все не то…

Девица продолжала тупо улыбаться.

– Буль-буль, – сказал я, – пить хочу буль-буль, понимаете? Буль-буль!

Официантка посветлела лицом и радостно закивала. Я расслабился. Ну, слава богу, процесс пошел. Но тут девушка ткнула пальцем в окно и сообщила:

– Буль-буль, лазня, буль-буль!

Я возмутился. Эта дурочка приняла меня за идиота, который, желая поплавать в бассейне, явился в ресторан!

– Нет, не тот буль-буль! Буль-буль ням-ням!

– Буль-буль ням-ням? – с изумлением повторила подавальщица.

Я начал раздражаться. Ну что же тут непонятного? На помощь неожиданно пришла Эстер.

– Перье, – сказала она, – Эвиан.

– А-а-а, – с облегчением протянула глупышка, – а… а… буль-буль!

Сообразив, что первая часть заказа принята, я спросил у дам:

– Ну и что будем заказывать? Выбрали уже?

– Нет, – буркнула Кока, – меню на жутком языке! Ни слова не понятно.

Я стал изучать карту блюд. Ну если прочитать первое написанное латинским шрифтом название, то выходит нечто вроде: хрущь бишгитовый.

Действительно, не слишком вразумительно!

– Подправка – это что? – поинтересовалась Кока.

– А сжичень? – подхватила Николетта. – Мясо или рыба?

– Вполне вероятно, что сладкое, – мрачно заявила Эстер.

– Господи, – подскочила Кока, – смажена зебу! Ну и блюдо! Оно из зебры! Совершенно точно! Ни за что не стану пробовать такое!

– Почему? – усмехнулся я. – Зебра сродни лошади, а конина во всем мире считается диетическим мясом. И потом, вдруг зебу что-то вроде кабачков? Вот тут написано: смажена. Следовательно, чем-то помазанная, сметаной, к примеру, или майонезом.

– Вы уверены, что первую букву в слове «зебу» следует читать как «З»? – спросила Эстер. – Тут ведь стоит «Z». А это «Ц». И «е» иногда произносится как «а».

– Цабу? – воскликнула Кока. – Ну это точно не зебра! Ваня, немедленно переведи наш вопрос: что такое смажена зебу или цабу?

– Но я же не говорю по-чешски!

– Только что ты весьма лихо договорился с официанткой насчет питья, – возмутилась Кока, – естественно, о себе позаботился, а о нас не захотел! Все мужчины таковы! Эгоисты!

Я ткнул пальцем в строчку:

– Смажена! Что это?

– Смажена, – подтвердила официантка.

– Буль-буль?

– Эвиан, Перье!

– Да нет! Смажена – это вареная? В воде? Буль-буль в Перье?

– Буль-буль Перье, – подтвердила официантка, явно не понявшая суть вопроса.

Внезапно из угла послышалась короткая фраза на чешском, официантка засмеялась, сбегала на кухню и притащила сковородку.

– Смажена… ойль… смажена.

– Ойль, это, кажется, масло, – сообразила Кока. – Во всяком случае, я помню, что на этикетке бутылки, которую Катька приносит из лавки, стоит «Оливковое ойль». А… а… смажена! Ясно!

Кока повернулась к официантке и, тыча пальцем в сковороду, заявила:

5

Добрый день, моя комната большая (испорченный немецкий).

6

Руки вверх.

– Цабу в ойль и ш-ш-ш-ш. Смажена – ш-ш-ш-ш.

– То есть, – закивала подавальщица, – ш-ш-ш-ш…

– Уф, – откинулась на спинку стула Кока, – смажена – это жареная. Теперь осталось выяснить, что нам пожарят: рыбу, мясо или курицу?

– Может, овощи? – Николетта, как всегда, решила не согласиться с ней. – Капусту жарят, картошку, да много чего…

– Цабу кто? – задала вопрос Кока.

– Зебу на что похожа? – влезла Николетта.

Официантка заморгала. Я ткнул пальцем в строчку:

– Это что?

– Смачнего, – закивала девица.

Час от часу не легче. Смачнего смажена зебу!

– Зебу буль-буль? – спросил я и начал делать плавательные движения руками. – Зебу буль-буль? Он, она или оно плавает?

В глазах официантки заметался ужас, впрочем, я очень хорошо ее понимаю, но потом она рассмеялась и стала размахивать руками, пытаясь изобразить прием плавания под названием брасс.

– Зебу буль-буль, – кивнула она, – буль-буль.

Я вытер пот со лба. Зебу – это рыба и, ей-богу, мне все равно какая.

– Хочу говядину, – капризно протянула Кока. – му-му есть? Му-му!

Официантка замотала головой:

– Му-му не, хрю-хрю!

– Ладно, – смилостивилась Кока, – хрю-хрю, может, даже лучше, мягче. Хочу вырезку, ты поняла? Вы-рез-ку!!!

Девушка снова растерялась. Я встал, подошел к Николетте, провел пальцами по ее спине и объявил:

– Хрю-хрю, вырезка, тут, хрю-хрю!

– Ты мог бы не использовать меня в качестве пособия по разделке свиньи! – моментально возмутилась маменька.

– Боюсь, иначе нас не поймут, – отбился я.

Официантка заулыбалась:

– А-а-а… не!

Затем она повернулась к нам спиной и, похлопав себя по упругой, очень симпатичной попке, сообщила:

– Хрю-хрю, смачнего!

– И что она хочет этим сказать? – Николетта вздернула вверх брови.

Эстер тихо хихикнула, а Кока возмутилась.

– А ну, пошли немедленно отсюда! Нас явно послали в задницу!

– Вовсе нет, – я попытался уговорить обозлившихся спутниц, – ничего обидного. Просто девочка отвечает: вырезки нет, могу предложить окорок!

В конце концов мы с огромным трудом сделали заказ. Я попросил непонятные кнедлики, Кока свиной окорок, Эстер просто ткнула наугад пальцем в меню, а Николетта потребовала смажену зебу.

– Пиво? – спросила официантка.

Я обрадованно закивал:

– Да!

– Резаное?

Час от часу не легче. В этой стране пиво что, режут?

– Вава, – заголосила Николетта. – Пиво! Фу! Напиток плебеев. Не смей к нему даже прикасаться. Лично я никогда не пробовала этой гадости!

– Я тоже, – кивнула Кока, – в нашем кругу пьют вина, коньяк, шампанское, ликер, в конце концов! Но водку и пиво никогда! Это очень неинтеллигентно!

Я тоже не считаю себя фанатом хмельного напитка, но, согласитесь, побывать в Чехии и не попробовать национальную продукцию просто глупо.

– Рискую показаться вам плебейкой, – загудела Эстер, – но я тоже хочу пиво. Вы ведь знакомы со Стефаном Вольским?

– Конечно, – закивала Кока.

– Ах, он божественно играет в последнем спектакле, я ходила недавно на премьеру, – затрясла обесцвеченными кудрями маменька.

– Так вот, – продолжала Эстер, – мы с ним вместе ездили в Германию. Я тоже до этой поездки не слишком лояльно относилась к пиву, но Стефан меня угостил, и все! Теперь я просто обожаю его. Пиво, то есть, а не Стефана.

– Вольский любитель пива?! – протянула Кока. – Может, и нам хлебнуть по глоточку?

Я с благодарностью взглянул на Эстер. Однако она не противная и, похоже, с чувством юмора. Отчего мне кажется, что ситуацию со Стефаном Вольским, очень популярным и талантливым актером, она просто выдумала? Скорей всего, Эстер любит пиво и, чтобы не упасть в глазах подружек, мигом сочинила эту байку. Но мне-то только лучше.

– Пиво, – велел я девушке и поднял четыре пальца, – всем.

– Резаное?

– Хорошо, отрезайте.

– Тмани козел?

Я кивнул, официантка ушла.

– Вава, – запоздало возмутилась Николетта, – почему она назвала тебя козлом? Нет, что она себе позволяет? Только я имею право тебя ругать! Жалобную книгу сюда! Немедленно! Быстро!

Я схватил маменьку за руку:

– Все в порядке. Девушка не имела в виду ничего плохого. Просто есть такой сорт пива «Великопоповский козел», а тмани, наверное, прилагательное «темный».

Маменька хмыкнула, но тут нам принесли заказ, и мы уставились в тарелки. Самым аппетитным выглядело блюдо, которое подали Эстер. На огромной тарелке покоилась не менее внушительная свиная котлета с гарниром из аппетитно пахнущей жареной картошки. Перед Кокой поставили румяный кусок окорока. Хуже всего выглядело то, что получили мы с Николеттой. Перед маменькой лежали маленькие кусочки, срезанные с чьего-то тщедушного тельца. Честно говоря, мало верилось в то, что при жизни они принадлежали рыбе. Мне достались белые, похоже, сделанные из манной каши, оладьи, политые красной субстанцией.

Эстер воткнула вилку в свиную котлету.

– М-м-м, как пахнет!

Кока запихнула в рот кусок окорока.

– Очень вкусно! – Признала она.

Я подцепил скользкий кругляш, пожевал крупитчатое нечто и, сделав над собой некоторое усилие, проглотил. Загадочные кнедлики и впрямь оказались чем-то вроде манного пудинга – отвратительная штука! Но не произносить же такие слова за столом, да еще при дамах!

Необычно выглядело и пиво. В прозрачной кружке колыхалась жидкость двух цветов: темно-коричневая и нежно-желтая. Слои не перемешивались, очевидно, одна часть была тяжелее другой.

Осторожно сделав глоток, я сразу понял, в чем дело: нам подали своеобразный коктейль, лично мне впервые приходилось пробовать подобный: темное и светлое пиво. Но вкус необычного напитка оказался превосходным, и я постарался не осушить кружку залпом. Эстер тоже понравилось пиво, она выпила почти половину порции и принялась профессионально резать свинину. Я опустил глаза на пудинг. Понятно теперь, почему Эстер такая полная: она просто любит поесть. Дама с каждой минутой нравится мне все больше и больше. Николетта и Кока кривляки, отчаянно скрывающие свои маленькие слабости. Уж они-то никогда не станут на людях с наслаждением глотать пиво или, роняя слюнки, резать мясо. Но тут Кока меня удивила.

Она сначала весьма брезгливо отпила из кружки, потом посмаковала и мигом допила все до конца.

– Вкусно?! – с удивлением воскликнула она. – Даже очень! Ваня, закажи еще.

Маменька последовала примеру подруженьки. Я подозвал официантку. Получив еще один полный бокал, Николетта спросила:

– Что я ем?

– Зебу, – усмехнулась Эстер, – вкусно?

– Ну… вкус специфический.

– А именно?

– Рыбой пахнет.

– Ну это и есть рыба.

– Нет, не похоже. Вава! Узнай название животного, немедленно.

Поскольку к тому времени у моих спутниц опустели кружки, я вновь подозвал официантку:

– Пиво.

Та кивнула и двинулась было на кухню, но я задержал девицу:

– Зебу – это кто?

– Цо?

– Зебу – гав-гав?

– Гав-гав? – испугалась официантка. – Не, не, неможно гав-гав…

– То есть, я хотел спросить – она му-му? Хрю-хрю? Цып-цып? Ко-ко-ко?

Неожиданно девушка поняла вопрос и прыснула:

– Не. Зебу – ква-ква! Ква-ква!

Все сразу стало на свои места. Зебу, цабу, обзывай, как хочешь, а это обычная жаба, то есть лягушка. И ведь не зря официантка делала руками плавательные движения. Правильно, квакушки живут в воде! Но что сейчас устроит Николетта, понявшая, что ей подали на ужин смачную жареную жабу?

На всякий случай я втянул голову в плечи. Боже, спаси глупенькую официантку, кафе и бедного Ивана Павловича! Сейчас все сметет торнадо.

Но сегодня явно был день потрясений. Николетта сначала скорчила гримасу, а потом захихикала:

– Я это в Париже ела. Ничего особенного. Ваня, еще пива. Послушай, Эстер, дай мне попробовать кусочек свинины из твоей тарелки!

– Конечно, дорогая, – закивала та, – кушай на здоровье.

Николетта лихо опрокинула в себя очередную порцию пива, со стуком поставила кружку и захохотала:

– Повторить!

– Точно, – подхватила Кока, – еще по одной!

Николетта схватила тарелку Эстер и принялась быстро жевать мясо. На столе снова появилось пиво. Маменька и Кока разом осушили кружки, икнули и осоловело уставились друг на друга. Тут только до меня дошло: милые подружки пьяны, как ломовые извозчики и их лошади, вместе взятые.

– Споем? – вдруг предложила Кока.

У меня отвисла челюсть.

– Дддавай, – согласилась Николетта, – эхма, начинай!

Кока открыла рот и, сверкая изумительно сделанными коронками, начала:

– Неужели розу чайную выпьет кто-нибудь за нас…

У меня из рук выпала вилка. Я всегда в машине слушаю радио, и простите, фанаты, бессмертный хит Киркорова и Распутиной мне уже порядком осточертел. Его крутят в жесткой ротации, повторяют буквально через пятнадцать минут, я уже способен спеть эту песню без малейшей запинки. Но Кока-то откуда знает ее? Она же воинствующая любительница классической музыки! Дама, которую, выражаясь языком подростков, плющит, тащит и колбасит от звезд эстрады?

Но не успел я слегка прийти в себя, как получил новый шоковый удар. Николетта откашлялась и подхватила:

– Неужели дверь стеклянную не откроем мы сейчас? А-а-а-а, я не слышу тебя…

Я просто обомлел. Николетта-то, оказывается, тоже в материале! Ну и ну! Только вчера днем маменька погнала меня через вагон к проводнику с требованием выключить радио.

– Объясни этим долдонам, – кипела она, – что не все люди переваривают современную музыку. У некоторых она вызывает нервную почесуху и аллергию. Пусть немедленно поставят Моцарта, Вивальди, на худой конец, Баха.

– Или Гайдна, – подхватила Кока.

И вот теперь меломанки самозабвенно распевают «Розу чайную». Было отчего прийти в изумление.

– Мне кажется, их надо отвести в отель, – улыбнулась Эстер.

Я кивнул:

– Ваша правда.

Всю дорогу до «Неаполя» Кока и Николетта во все горло горланили песни из репертуара МузТВ. Оказалось, что они с легкостью могут исполнить хиты таких групп, как «Руки вверх» и «Дискотека Авария». Очень здорово вышла у них песня «Мумий Тролля» «Это по любви», но с особой страстью дамы исполнили «Шоколадного зайца». Вот с Катей Лель вышла незадача. Плохо слушающиеся языки не сумели произнести заключительные фразы «Джага-джага. М-мм-м, мне это надо-надо». Но вполне вероятно, что хмель просто окончательно схватил их в свои цепкие лапы. Слава богу, когда мы с Эстер доволокли двух глупо хихикающих дам до отеля, у них наступила фаза паралича речи. Кстати, Эстер, пившая наравне со всеми, была, что называется, ни в одном глазу. Проглоченное пиво никак не сказалось на ее поведении.

Мы усадили Коку с Николеттой в холле.

– Сделайте одолжение, – попросил я, – не пойте больше!

Дамы икнули, закрыли глаза и, уронив головы на спинки кресел, мирно засопели. Мысленно перекрестившись, я сказал Эстер:

– Очень прошу вас, подождите пару минут, сейчас возьму ключи от номеров, уложу маменьку с Кокой и провожу вас. Вы в каком отеле остановились?

– Тут рядом, – улыбнулась Эстер, – только, ей-богу, не стоит волноваться, на улице еще светло, время детское, я великолепно доберусь сама.

– Нет, нет, вдруг кто пристанет по дороге!

Эстер усмехнулась:

– Иван Павлович, милый, если меня попытается похитить сексуальный маньяк, то, во-первых, ему придется довольно тяжело, мои сто кило так просто с места не сдвинуть, а во-вторых, я… хм… может, и не прочь буду с ним поближе познакомиться? Мой муж давно умер, так что я испытываю дефицит мужского внимания. Не лишайте девушку счастья, позвольте ей одной до дома добежать.

Я не выдержал и рассмеялся. Конечно, Эстер отнюдь не красавица. Она не сохранила фигуру и, очевидно, не слишком часто посещает салоны красоты. Кожа у нее желтоватая, слишком густо наложен тональный крем. Излишний, на мой взгляд, макияж на глазах. Веки темно-синие, нижние подведены черным, ресницы напоминают вымазанный сажей забор. Не лучше обстоит дело и с руками – толстые пальцы, ногти покрыты бордовым лаком. Но, похоже, характер у Эстер просто золотой и с чувством юмора у нее тоже полный порядок.

– Занимайтесь, дружочек, своими дамами, – закончила Эстер и, не слушая моих возражений, быстро ушла.

Я отправился на ресепшн. Так, слава богу, Кока и Николетта спят. Прислуга в гостинице не поймет, что дамы пьяны, посчитают, что их утомили процедуры в лазне. Для того чтобы успешно лечиться, требуется слоновое здоровье.

Сидевший за стойкой крохотный мужичонка, увидев меня, вскочил и затараторил:

– Не сомневайтесь, номера полностью приведены в порядок. Занавески поменяли…

Искренне надеясь на то, что дежурный сейчас заткнется и отдаст мне ключи, я кивнул:

– Замечательно. Спасибо. Вот, держите.

Мужичок смел со стойки положенную мной купюру и продолжил:

– Увы, у нас пока не умеют индивидуально подходить к клиенту! Сколько раз я говорил: смотрите, кто перед вами. Одно дело, если заявились бугаи, которые будут наливаться пивом по самые брови, а потом горланить песни. Другое, если прибыли интеллигентные люди из высшего общества, такие, как вы и…

– Дайте мне ключи, пожалуйста – прервал я его.

– Да, да, конечно, – засуетился дядька. – Вы уж извините, теперь в номерах у дам полнейший комфорт, им понравится…

Внезапно из холла послышался сначала хриплый кашель, а потом дуэт из визгливых голосов исполнил:

– Взгляни на мои ладони, линии все расскажут, из тысяч чужих историй выбери только нашу…

– Что это? – подскочил дежурный. – О боже! Неужели снова отдыхающие из Кутьевска? Ну, теперь ужас начнется! Ведь просил управляющего больше никогда не селить в «Неаполе» приехавших из этого города! Надо немедленно, в срочном порядке сообщить хозяину!

Мужчинка ухватился за телефон, а я опрометью кинулся в холл, сгреб Коку с Николеттой и поволок вяло сопротивляющихся дамочек в их комнаты.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *