Надувная женщина для Казановы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 14

Дверь в кабинет врача распахнулась, заклятые подруги вылетели в коридор. Кока шла впереди. Она добралась до ресепшн и, навесив на личико змеиную улыбку, протянула:

– Доктор прописал мне много процедур. Вот оксигенотерапия, акупунктурный, подводный массаж и ингаляция… Боже, я ужасно больна! Я и не подозревала об этом!

Я с сомнением поглядел на Коку. Интересно, сколько ей лет? Последние четыре десятилетия она уверяет, будто ей тридцать, но здравый смысл мешает мне поверить в это. Так что возраст престарелой красавицы – тайна за семью печатями, она не откроет ее даже после смерти. Я помню похороны Вики Самсоновой, одной из подружек маменьки. Викаля, даже лежа в больнице под капельницей, твердила доктору:

– Мне тридцать пять.

Эскулап был в шоке. Он не собирался ухаживать за престарелой кокеткой. Сведения о возрасте пациентки нужны были ему для того, чтобы точно рассчитать дозу лекарства. Я же испытал настоящий шок в момент прощания с Викой. В отличие от многих, я хорошо знал, в каком году она появилась на свет. Дело в том, что некоторое время назад Вика стала наследницей довольно крупного состояния. В Америке умерла ее сестра, завещав своей единственной родственнице все свои деньги. Сами понимаете, что для оформления бумаг понадобился паспорт с настоящей датой рождения. Вот Вика и попросила меня:

– Ванюша, очень прошу, сделай ксерокопию.

Я было удивился такой просьбе, но она быстро добавила:

– Ты мальчик не болтливый, благородный, а моя прислуга слишком любопытна…

Я выполнил ее поручение и никогда никому не сказал, что она появилась на свет в 1907 году. За что был любим Викой и к каждому празднику получал от нее презенты.

Поэтому в толпе скорбящих у ее могилы я оказался, наверное, единственным, кто знал: Викуля чуть-чуть не дожила до ста лет. Представьте теперь мой шок, когда в холмик, заваленный роскошными цветами, воткнули табличку: «Виктория Самсонова. 1970—2000 гг.» На мой взгляд, это было уж слишком, так как получалось, что Викаля младше своей внучки. Вот и Кока с Николеттой из той же когорты. Узнать их истинный возраст невозможно даже под пытками.

Но вот странность: изображая из себя молодых прелестниц, и маменька, и Кока обожают рассказывать о страшных болезнях, которыми буквально нашпигованы их юные организмы.

– Я так больна, что доктор чуть не заплакал, глядя на меня, – щебетала Кока. – Он мне прописал столько процедур! Одних ванн пять разновидностей!

– Старость – не радость, – ляпнула Зинаида, – но вы не волнуйтесь! Тут такие папики приезжают, даже старше вас, и ничего себе. Как увидишь, думаешь – все, два дня до смерти осталось. Потом глядишь, а они на следующий год снова заявляются. Сухое дерево долго живет.

Кока заморгала, а маменька с довольным видом заявила:

– Я тоже страшно больна!

Кока выхватила у подружки листок с назначениями.

– Дай сюда! О-о-о! Вовсе нет! У тебя лишь четыре ванны!

– Да? – возмутилась Николетта. – Ну-ка.

Две белокурые, идеально постриженные головки склонились над листком.

– Все ясно, – подвела итог Кока, – тебе не прописали субаквальную.

– Почему это! – возмутилась маменька.

– Значит, ты не так больна, как я, – с самым счастливым видом заявила Кока.

– Вовсе нет, мне намного хуже, чем тебе, – взвизгнула маменька и ринулась назад в кабинет.

Я стоял под дверью и очень хорошо слышал, как доктор пытался урезонить Николетту:

– Субаквальная ванна не слишком приятная процедура. Конечно, вытерпеть ее можно, но зачем лишний раз себя…

– Я хочу!!!

– Она вам не показана. Вреда, конечно, не будет, но и пользы…

– Хочу!!!

– Это абсолютно бесполезная для вас процедура.

– Вы хотите сказать – я безнадежна? – взвизгнула Николетта с такой силой, что висевшая в коридоре картина закачалась.

– Упаси бог! – воскликнул врач.

– Тогда почему мне нельзя субаквальную ванну?

– Но…

– Я хочу!!!

– Хорошо, – сдался врач. – Вот направление.

Раскрасневшаяся, но страшно довольная Николетта выпорхнула в коридор.

– Вот! – заявила она. – Пошли.

Зиночка выдала Коке и маменьке халаты с полотенцами, потом вручила им розовые книжечки и, хитро улыбаясь, сказала:

– Ванны на втором этаже.

Мы двинулись внутрь лазни. Я остался у бассейна, а подружки кинулись по лестнице вверх.

Внезапно я почувствовал усталость. Вокруг бассейна стояли лежаки. Я прилег на один, закрыл глаза, но сон не шел. Промаявшись минут пятнадцать, я встал, подошел к девушке, сидевшей в центре зала за большим столом, и спросил у нее:

– Простите, можно узнать, сколько времени проведет больной в лазне? Я привел сюда матушку и хочу отлучиться на тот период, пока она лечится.

– Фамилию назовите?

– Чью? Николетты? Конечно. Адилье.

Девушка порылась в розовых книжечках, горой лежащих на столешнице, вытащила одну и стала задумчиво бормотать.

– Ага, субаквальная, подводный… Ну, если через три часа подойдете, в самый раз получится.

Вымолвив последнюю фразу, она вдруг захихикала:

– Адилье – ваша мама?

– Да, – кивнул я, не понимая, что смешного она нашла в этом факте.

– Ой, – продолжала веселиться девушка, – вы уж ей объясните, наши-то постеснялись…

– А в чем дело? – напрягся я.

Дежурная ввела меня в курс дела. У них работает санитарка – старательная, но слегка туповатая Марина. У нее плохо с памятью, поэтому никаких ответственных поручений ей не дают. Марина моет полы и бегает за покупками врачам. Сегодня утром одна из докториц попросила ее купить для себя небольшой пакетик кефира, а вторая – приобрести колготки, потому что свои она случайно разорвала.

Марина сгоняла в лавки, вернулась, хотела отдать покупки докторицам, но тут ей приказали немедленно идти наверх, мыть ванные комнаты. Надраив сантехнику, она преспокойно ушла. Пакет кефира и пачку колготок беспамятная женщина оставила на тумбочке возле ванны.

Через некоторое время в процедурную впорхнула Николетта, предварительно проинструктированная медсестрой. Маменька проглотила кефир, натянула на себя колготки и улеглась в теплую воду.

Когда в комнату вошла медсестра, Николетта сердито заявила:

– Что у вас за порядки? Вы сказали выпить минеральной воды, а тут был кефир повышенной жирности! А вместо одноразовых трусиков колготки!

Девушка растерялась. Кефир и колготки? Ей-богу, странно. Но тут в ванную заглянула Марина, поманила медсестру пальцем и зашептала:

– Слышь, Вальк, я там на тумбочке забыла покупки для врачих. Будь другом, вынеси, а то они уже ругаются!

Валя не удержалась от хохота, а Марина, узнав, что случилось, запричитала:

– Ну и ну, мне теперь на свои кровные придется этим змеям все купить. Слышь, Валь, может, стащить с этой тетки колготки, подсушить да отдать?

– А кефир ты из нее каким образом выкачаешь? – веселилась Валя. – Да, тяжело, когда с памятью беда.

История мгновенно облетела лазню. И вот теперь дежурная, широко улыбаясь, просила меня:

– Вы уж потом осторожненько объясните матушке, что следует пить лишь воду, хорошо? Вдруг чего еще на тумбочке забудут.

Я кивнул и пошел к выходу. Путь лежал мимо Зиночки. Мне очень не хотелось встречаться с «невестой», но иного пути на свободу не существовало.

Прижавшись к стенке, я попытался мышкой прошмыгнуть на улицу, но Зина была начеку.

– Понравилась ВАШЕЙ субаквальная ванна? – ехидно осведомилась она.

– Насколько я понимаю, она ее пока не принимала, – вежливо ответил я, пробираясь к двери.

– Да уж, – ухмыльнулась Зина, – эта субаквальная просто кайф! Народ от нее тащится! Прямо обожают все. Хоть знаете, что это такое?

– Нет, – покачал я головой, – откуда?

Руки нащупали дверь. Ура, еще секунда – и можно считать себя свободным.

– Это клизма, – сообщила с самым радостным видом Зина, – причем из огромного количества воды. ВАША просто в экстаз придет. Ей…

Но я уже выскочил на крыльцо, пытаясь подавить смех. Клизма! Впрочем, так Николетте и надо, каждый должен получить то, чего он заслуживает.

До дома Лиды Московской я добрался очень быстро. Только приблизился к остановке, как автобус, словно по заказу, вынырнул из-за угла.

Московская жила в небольшом двухэтажном доме из розового камня, стоявшем в глубине небольшого садика. На входной двери было всего два звонка. Я нашел нужную фамилию и нажал на кнопку.

– Вы к кому? – отозвался мелодичный голос.

– Лида Московская здесь живет?

– Заходите, – велела хозяйка.

Раздался щелчок, я вошел в безукоризненно чистый подъезд и услышал сверху:

– Поднимайтесь на второй этаж.

Не зря люди придумали поговорку про маленькую собачку и вечную молодость[9]. Издали Лида смотрелась пятнадцатилетним, щуплым подростком, но когда я вплотную приблизился к ней, то понял, что она давно вышла из детского возраста.

– Что-то не припомню вас, – улыбнулась она, – в первый раз пришли? Входите, сейчас все обсудим.

Лида провела меня в уютно обставленную квартиру. Сначала мы миновали холл, потом коридор, затем второй холл. Скорей всего, в апартаментах имелась чертова туча комнат. Наконец мы добрались до нужного помещения. Лида усадила меня на диван, сняла с полок альбомы и спросила:

9

Маленькая собачка до старости щенок.

– Вы хоть отдаленно представляете себе, что хотите?

Я замялся. Ясно, что госпожа Московская работает на дому, но чем она занимается? Шьет? Вяжет? Чтобы не попасть впросак, я задвигал руками.

– Ну… такое… эдакое, в общем, хорошее и красивое.

Лида улыбнулась.

– Понятно. А для кого?

– В смысле?

– Мужчины, женщины, ребенка?

Час от часу не легче! Что же это такое, что может подойти всем и даже детям?

Увидев мое замешательство, Лида улыбнулась.

– Давайте альбомчик посмотрим, может, что и понравится, – предложила она. – Тут много интересного.

– Конечно, – с радостью согласился я.

Едва Лида открыла каталог, все сразу стало ясно. Московская делает ювелирные украшения. Несколько минут я разглядывал фотографии серег, кулонов, брошек, перстней, браслетов, а потом, решив побыстрее перейти к интересующей меня теме, спросил:

– А запонки вы делаете?

– Их редко заказывают, – уточнила Лида, – причем имейте в виду, я работаю только с гранатами, а они лучше смотрятся в серебре. Запонки же чаще делают из золота.

Чтобы подстегнуть вербальную активность Лиды, я воскликнул:

– Да? И почему же?

– Запонки постоянно застегивают и расстегивают, – пустилась в объяснение Московская, – а серебро мягкий материал. Изделие сначала потеряет форму, а потом может и вовсе сломаться. Лучше, конечно, делать их из золота, но, повторюсь, в серебре гранат смотрится более эффектно. Кстати, запонки мне почти никогда не заказывают.

– А я вот видел у одного знакомого на манжетах, – я принялся лихо врать. – Мне они настолько понравились, что я не утерпел и спросил: «Миша, где ты их купил»? А он ответил: «Да у Лиды Московской заказал». Вот попросил у него ваш адрес и пришел. Хочу точь-в-точь такие, как у него.

Лида похлопала ресницами, потом спросила:

– А у него, это у кого?

– У Стриженова, Михаила Юрьевича, знаете такого?

Московская молчала.

– Неужели нет? Стриженов хвастался, что он ваш постоянный клиент. Говорил, будто заказывал у вас портсигар, футляр для зажигалки… э… визитницу.

Лида слушала меня, не проронив ни слова. Я же, стараясь спровоцировать ее, трещал как сорока.

– Конечно, Миша мог и соврать, у него не задержится, но откуда он тогда знает ваш адрес? С какой стати дал его мне? Или вы просто не хотите тиражировать изделия?

Московская вытащила из ящика стола пачку сигарет и сказала:

– У вас плохо получается врать. Михаил Юрьевич никогда не заказывал у меня запонок, портсигаров, чехлов и прочих вещей. Лучше честно скажите, что он снова натворил? И кто вы? Из полиции? Или из неофициальной структуры?

– А вы можете назвать его местонахождение? – встрепенулся я.

– Сначала представьтесь, – нахмурилась Лида и убрала альбомы.

Поняв, что Московская настроена воинственно, я был вынужден сказать правду.

– Частное агентство «Ниро», ответственный сотрудник, детектив с особыми полномочиями Иван Павлович Подушкин.

Лида кивнула:

– Ясно. И кто на этот раз?

– Вы о чем?

– Ну кто разыскивает Мишку? Кого он обманул?

– Это сложно объяснить, – забубнил я, – в двух словах и не расскажешь. Моя хозяйка Элеонора…

– Можете не растекаться мыслью по древу, – резко прервала меня Московская, – ситуация ясна, это не первый случай. Правда, после того как я в Ковальск переехала, никто ко мне по поводу Стриженова не обращался. Местные не знают о нашей с Мишей связи. Вы-то как на меня вышли?

– Зря вы думаете, что в Ковальске можно что-нибудь утаить от любопытных ушей и глаз, – хмыкнул я. – Да только я начал расспрашивать про Стриженова, мне сразу сказали: «Ищите его у любовницы, у Лиды Московской!»

– У кого? – засмеялась она. – Право, смешно. Никогда не была любовницей Миши. Во-первых, он меня младше.

– Ну, разница в возрасте никому еще не мешала, – хмыкнул я.

– Оно верно, – кивнула Лида. – Я не с того начала. Видите ли, я сестра Миши.

– Сестра? – подскочил я.

Московская кивнула:

– Да, сводная. Сначала моя мама была замужем за известным художником, Владимиром Московским. Отец и мать прожили вместе довольно долго, но потом папа умер.

Анна Сергеевна Московская погоревала немного и снова связала себя узами брака, на этот раз с успешным дипломатом Юрием Стриженовым. Через некоторое время на свет появился Миша.

Миша подрос, закончил школу и срезался на вступительных экзаменах в МГИМО. Анна Сергеевна, узнав, что любимый сын получил за сочинение двойку, сначала впала в истерику, а потом принялась трясти мужа:

– Немедленно сделай так, чтобы Мишу не взяли в армию!

Но спокойный, интеллигентный, всегда улыбчивый Юрий неожиданно слетел с катушек.

– Никогда! – заорал он, топая на жену ногами. – Я и так для Михаила слишком многое сделал! Ведь я подготовил его поступление в институт. От парня требовалось только проявить чуточку трудолюбия и усердия. Так нет же, к репетиторам он не ходил, шлялся по кабакам.

– Миша много болел, – попыталась вступиться за сына мать.

Юрий поморщился:

– Ага, обострение хитрости и воспаление лени. Вот и пусть послужит в армии, там его живо научат вставать не к полудню, а с петухами.

– Юра, – рыдала Анна Сергеевна, – его убьют сержанты.

– Ничего, – не дрогнул отец. – Я два года оттрубил и здоровым остался.

– Время на дворе стояло другое, – взвыла Анна Сергеевна.

Но Юрий остался непоколебим, и Миша отправился в неведомый город Мотьевск. Отец отказался даже пальцем пошевелить, чтобы его оставили в Москве или отправили в столичную область.

Потом отец не раз пожалел о своем решении, потому что через два года домой вернулся парень, лишь внешне похожий на прежнего Мишу. Армия коренным образом изменила парня. Он начал пить, но, к счастью, вовремя остановился. Мать, боявшаяся до потери пульса, что сын превратится в алкоголика, поставила в церкви свечку. Как же, бог уберег ее мальчика от такой беды! Да, Миша бросил пить, но он не пожелал ни работать, ни учиться. Миша предпочел развлекаться: кино, дискотеки, рестораны, клубы, казино…

– Уйми балбеса, – сердился Юрий, – не хочет идти в институт, пусть устраивается на работу. Сколько можно лентяя поощрять?

– Он просто не нагулялся, – оправдывала сына Анна. – Это понятно, мальчик так настрадался во время службы.

– Ну-ну, – хмыкнул Юра, – посмотрим.

– Вечно ты к нему придираешься, – обозлилась Анна. – Скажи прямо: ненавижу собственного сына.

Юра покачал головой:

– Мужчина обязан работать, иначе из него ничего не получится. Главное – самореализация!

– Ну вот, – скривилась Анна, – началось. Все дураки, один ты умный!

– Мне никто не помогал устроиться в жизни, я не имел папы-дипломата.

– Завел любимую песню, – махнула рукой жена.

И тут Юрий рассердился:

– Ладно, больше ни слова не скажу.

– Вот и хорошо, – отрезала супруга.

Через год у нее открылись глаза. Даже матери стало понятно, что Мишу нужно пристроить к делу. Но куда определить парня, у которого нет никакого образования, кроме десятилетки? Впрочем, наличие институтского диплома иногда и не обязательно, кое-кто добился в жизни ошеломляющих успехов, никогда не посещая вуз, но Миша принципиально не хотел ничего делать.

Куда только не пристраивала Анна Сергеевна Михаила. Сын вылетал отовсюду. Он пробовал себя в качестве риелтора, страхового агента, администратора у популярного певца, менеджера по продаже запчастей и нигде не задержался. Ясное дело, никому не нужен сотрудник, спокойно заявлявшийся на службу к полудню и нагло отвечавший на справедливые замечания: «И чего? Да всю вашу работу можно за час переделать».

Но если бы Миша просто лишался заработка – это еще полбеды. Намного хуже оказалось другое. Анне Сергеевне постоянно звонили какие-то женщины. Всех их связывали с Мишей интимные отношения. Девушки называли себя его невестами, и все как одна хотели вернуть деньги, которые давали «жениху» в долг.

Анна Сергеевна всякий раз устраивала сыночку допрос с пристрастием. Миша спокойно отвечал:

– Ну, мама, не обращай внимания, мало ли что тебе эти дуры расскажут.

Но «дур» было слишком много, и впервые в голову Анны Сергеевны закралось сомнение: может, Миша просто альфонс?

Она гнала от себя черные мысли. Нет, ее мальчик самый хороший, просто вокруг него, редкостного красавца и умницы, роем летают бабы, мерзкие, гадкие. Эти безмозглые курицы хотят лишь одного: захомутать Мишеньку, войти в их семью. И чем дальше, тем больше Анна Сергеевна убеждалась в своей правоте, потому что ей звонить перестали. Значит, Миша объяснил наглым девицам, что надеяться им не на что.

Не успела Анна Сергеевна успокоиться, как грянул гром. Да, ее лично беспокоить перестали, все звонки теперь адресовались Лиде. Первое время она искренне недоумевала, слыша из трубки:

– Лидия? Вам, очевидно, будет неприятен мой звонок, но, увы, придется посмотреть правде в глаза. Ваш муж, Михаил Стриженов, мой любовник. Я не стала бы вам ничего говорить, но он взял у меня взаймы довольно большую сумму и исчез!

Услыхав в первый раз такое заявление, Лида засмеялась.

– Что вы, Михаил мой сводный брат, я не замужем.

– Все равно, верните деньги, – не дрогнула звонившая.

Лида пожала плечами и бросила трубку. Естественно, она моментально сообщила брату о странном звонке. Тот отмахнулся:

– Не бери в голову, Лидка, как она назвалась?

– Тамарой, – растерянно ответила сестра.

– А-а-а, – протянул брат, – тогда понятно.

– Что?

– Ну, у нас был роман, а потом я от нее ушел, потому что не перевариваю истеричек, – улыбнулся Миша, – и теперь Томка решила мне отомстить. Ясно?

Надо сказать, что у Миши был фантастический, гипнотический, просто цыганский талант заговаривать людям зубы. Михаил находил такие слова и смотрел на вас таким взглядом, что вы, абсолютно не желая того, либо кидались ему на помощь, либо давали взаймы. Под обаяние Стриженова попадали даже мужчины, чего уж там говорить о женщинах, которые просто падали к ногам парня.

– Он что, настолько красив и сексуален? – удивился я.

– Не сказала бы, – пожала плечами Лида, – рост самый обычный, Михаил намного ниже вас, фигура обрюзгшая, в его облике есть некая бабистость: покатые плечи, слишком маленькая стопа. Представляете, он носит ботинки тридцать девятого размера, большая, между прочим, проблема для мужчины. Хорошей обуви для такой ноги днем с огнем не сыскать. Глаза, правда, у него большие, карие, выразительные, но остальные черты лица мелкие. Знаете, не будь я ему сестра и начни Миша ко мне клинья подбивать, никогда бы даже не поглядела в его сторону.

Но из всех окружающих только Лида видела Мишу без розовых очков и лишь на нее не действовало его постоянное вранье. А врал Стриженов просто самозабвенно. Чего он только не плел своим вечно сменяющимся бабам! Одной на полном серьезе заявил:

– Дорогая, увы, наши встречи временно прекращаются. Я улетаю на работу в Конго, вернусь через полгода.

Другой, не моргнув глазом, сообщил:

– Любимая, моя жена при смерти. Бедная Лидочка уже не может пошевелиться. Понимаешь, я должен провести около нее последние месяцы.

И ему верили: ждали из Конго и давали взаймы на операцию супруги. Но потом гипноз проходил, женщины обретали способность трезво мыслить и начинали звонить Лиде и требовать вернуть деньги.

Лида не понимала, зачем брат всем дает ее телефон. Однажды она ни на шутку разозлилась и сердито заявила Михаилу:

– Будь добр, не вмешивай меня в свои аферы!

– Что ты, Лидочек, – засверкал своими глазищами Михаил, – как только тебе в голову такая глупость пришла?

– Не ври, – хмуро сказала Лида, – на меня твои речи не действуют. Дури голову остальным и не смей раздавать направо и налево мой номер телефона.

Внезапно Миша ухмыльнулся и признался:

– Знаешь, Лидок, без этого никак нельзя.

– Это почему? – оторопела сестра.

– Неубедительно выйдет, – серьезно ответил братец, – сама посуди; знакомлюсь с бабой, клянусь ей в любви, а телефона не даю. Согласись, это выглядит странно.

– Вот свой номер и сообщай, – окончательно разозлилась Лида.

– Так они же звонить начнут, – хмыкнул Миша.

– Ну назвал бы любой набор цифр, – продолжала недоумевать сестра, – зачем ты сначала мамин номер давал, а теперь мой?

Брат скривился:

– Ну вот услышишь ты из трубки: «Позовите Мишу», и что ответишь?

Лида пожала плечами:

– Ну… «Его сейчас нет, попробуйте перезвонить в понедельник или среду…» В общем, называю тот день недели, когда ты ко мне в гости собрался.

– Вот! – Мошенник поднял вверх палец. – Замечательно получается. Я-то телкам нашептываю, что это номерок квартиры, где я раньше с женой жил, а теперь, встретив эту телку, стараюсь с супругой как можно меньше времени проводить, по приятелям контуюсь, домой лишь переодеться раз в три дня наведываюсь. А если назову ей незнамо чей телефон, там просто скажут: «Здесь такой не живет». Начнет баба выяснять, поймет, что ее обманули…

У Лиды от возмущения пропал голос.

– Если тебе не нравится, что они звонят, – прикинулся идиотом Миша, – так и быть, не стану твой номер давать.

– Зачем же ты у женщин деньги берешь? – отважилась спросить Лида.

– Так в долг ведь, потом отдам.

– Это отвратительно!

– На что же мне жить? – совершенно искренне удивился Миша.

Лида только захлопала ресницами. Правда, ей перестали звонить любовницы брата, а потом Лида вышла замуж за чеха и уехала в Ковальск. Брат ей не писал, но иногда звонил. Стриженов внимателен и, как все альфонсы, показушно заботлив. Миша не забывал ни про день рождения Лиды, ни про ее именины, ни про дату свадьбы, всегда поздравлял, находил самые хорошие, самые правильные слова и перед тем, как повесить трубку, говорил:

– Лидуська, я тебя люблю. Господи, как же мне повезло с сестрой.

Но на Лиду эти нежности не производили никакого впечатления, и она радовалась, что ее и братца разделяют страны и границы. Впрочем, Миша никогда не рассказывал Лиде о своих похождениях, сведения о нем притекали от мамы.

Анна Сергеевна очень не любила брать в руки стило, а потому тратила бешеные деньги на оплату телефонных счетов. Мать могла часами висеть на проводе, болтая с дочкой, и никакие увещевания Лиды, типа: «Мамуся, мы говорили уже целый вечер», на нее не действовали. Основной темой разговоров были Мишины успехи.

Непутевый парень неожиданно взялся за ум. Он, к огромному изумлению сестры, поступил в институт, да не в какой-нибудь, а в театральный. Прошел творческий конкурс и попал на первый курс. В ГИТИСе Миша просто расцвел. Его безостановочно хвалили педагоги, он играл во всех курсовых постановках, а после получения диплома попал на работу в новый, но уже популярный театр «У дороги» и получил там несколько ролей. Одна беда – денег у парня так и не появилось. В театре платили мало. Зрительный зал, правда, всегда набитый под завязку, не мог вместить много народу, а в кино, в сериалы на телевидение, где актеры и получают основное «бабло», Мишу пока не звали.

Анна Сергеевна, рассказывая Лиде об успехах брата, приговаривала:

– Ну ничего, ничего, я, пока жива, помогу Мишеньке, жалко, папа умер, не увидел его успехов.

Из всего вышесказанного Лида, благополучно в свое время окончившая институт и никогда не доставлявшая матери никаких проблем, сделала два вывода. Для того чтобы тебя трепетно и нежно любили родители, надо сначала выпить у них три литра крови, заставить пролить озера слез, а потом начать вести себя как все, лишь изредка совершая какую-нибудь гадость, дабы предки не расслаблялись и помнили, какой хороший у них ребенок. И второе: Миша не зарабатывает себе на жизнь, его содержит мама.

Потом Анна Сергеевна скончалась, и Лиде никто не сообщал подробности о жизни брата. Но некоторое время назад Миша вдруг появился в Ковальске. Лида с ужасом наблюдала за разворачивающимися событиями. Похоже, брат совершенно не изменился ни внешне, ни внутренне. Он моментально обзавелся любовницей, глупой девочкой по имени Света. Лида не поняла, почему ее расчетливый братец, никогда не связывавшийся с бедными девчонками, выбрал эту, ничем не примечательную дурочку. В Ковальске было полно обеспеченных «больных» дам, явившихся на воды не столько для того, чтобы «прополоскать» печень и почки, сколько для поисков молодых любовников. Но Миша, вопреки своим привычкам, связался с нищей Светкой, работавшей администратором на ресепшн в лазне и по совместительству медсестрой.

– Может, он ее полюбил? – подлил я масла в огонь.

Лида скривилась:

– Ну, в это верится с трудом! На мой взгляд, Миша просто не способен на сильное чувство. Внешне он вам изобразит что угодно, заплачет совершенно искренне, но душа у него из железа, а вместо сердца калькулятор. Он всего-навсего издевался над этой несчастной. Ковальск с энтузиазмом сплетничал на их счет: ушел, пришел, ушел, пришел. А еще он опять у всех набрал в долг. Да, видно, горбатого могила исправит.

Как-то Лида, испугавшись, что обиженные толпой побегут к ней, позвонила Мише и велела:

– Не смей ближе чем на километр подходить к нашему дому. Ясно? Только попробуй рассказать кому-нибудь про нашу родственную связь или соврать, что я твоя бывшая жена!

Миша хмыкнул, но сестру послушал. В гости он больше не заявлялся и практически перестал звонить. При очередном приезде брата в Ковальск Лида начинала мучиться. В мире столько городов, земной шар огромен, угораздило же Мишу завести дела именно в Ковальске.

– Значит, его у вас нет? – грустно спросил я.

Лида покачала головой:

– Поверьте, я говорю правду. Больше всего мне хочется, чтобы вы его нашли и увезли отсюда навсегда, понимаете?

Я кивнул:

– Конечно. Если вы мне поможете, я обязательно выполню вашу просьбу.

– Каким образом?

– Когда вы в последний раз видели брата?

– Вчера.

Я подскочил:

– Где?

Лида вздохнула:

– Он опять сюда пришел. Я чуть не умерла, когда услышала его голос за дверью.

– А ну рассказывайте! – сурово велел я. – Если, конечно, хотите, чтобы я убрал Мишу из вашей жизни.

Лида согласилась:

– Ну, слушайте.

К Московской часто приходят клиенты. Многие туристы охотно покупают украшения из гранатов. Чехия славится изделиями из этого густо-красного камня. Но лавки забиты не слишком интересными поделками. В многочисленных магазинчиках, по сути, на прилавках лежит одно и то же, разница лишь в цене. Где-то брошь в виде ящерицы стоит сто долларов, а где-то девяносто, и все дела. Лида же делает эксклюзивные вещи и берет недорого. Да еще она дружит с одной из врачих в лазне, которая, не стесняясь, «пиарит» подругу, советуя всем приходящим к ней на прием: «Если хотите приобрести настоящие гранаты, не бегайте по лавкам, поезжайте к Московской».

Поэтому Лида, услышавшая звонок домофона, решила, что к ней идет очередной клиент, и преспокойно открыла дверь. Ковальск – не Москва, жители городка начисто лишены подозрительности, никаких «ужасов» здесь не случается.

Когда мужик в куртке с капюшоном вошел в коридор, Лида не испугалась. Просто подумала, что ее посетитель очень больной человек – ведь на улице тепло. Таких, к сожалению, в Ковальске много.

– Раздевайтесь, – радушно предложила она, – и поднимайтесь в мастерскую.

Мужчина снял верхнюю одежду.

– Мишка! – вскрикнула Лида. – Я же тебя просила никогда сюда не приходить. Ты обещал! Это нечестно! Муж уехал в командировку, соседи невесть что подумают!

– Ладно тебе, – отмахнулся брат, – эка невидаль. Подумают, что заказчик явился! Я же редко тебя навещаю. Угостила бы обедом, или совсем «очехилась» и предложишь мне орешки и крекеры?

Лида устыдилась и повела брата в комнату.

Когда Миша поел, сестра спросила:

– Зачем пришел?

– Да просто соскучился, – пожал он плечами, – мы ведь в последний раз виделись сто лет назад.

– И очень хорошо, – оборвала его Лида, – я же умоляла тебя…

Миша вздохнул:

– Да, мы практически перестали общаться.

Лиде вновь стало стыдно, и она спросила:

– Как твои дела?

Миша пожал плечами:

– Ну, по-разному, как у всех, наверное. Послушай, мне нужна твоя помощь.

– Больше тысячи крон не дам, – быстро сказала Лида.

Миша усмехнулся:

– Успокойся, не о деньгах речь.

– А о чем? – удивилась сестра.

– Насколько я знаю, ты дружишь с Карелией Яновной из лазни? – скорей утвердительно спросил Стриженов.

– Да, – кивнула Лида.

– Карелия вроде улетела в Москву.

– Верно.

– Она же цветы разводит, – вдруг совершенно невпопад заявил братец. – Вся лазня говорит о том, какая она сумасшедшая садоводка.

– Правильно, – улыбнулась Лида, – у нее дома просто ботанический сад, чего только нет, всякие розочки уникальные. Кара над ними трясется, минеральной водой поливает. А что это ты вдруг про растения спрашиваешь? Только не говори, что хочешь черенок для разведения попросить, никогда не поверю.

– Как же она свой садик бросила, – не обращая внимания на ехидство сестры, спросил Миша. – Цветочки поливать надо, или я чего-то не понимаю?

– Ну, с этим проблем нет, – улыбнулась Лида. – Кара мне ключи оставила.

– И надолго она смоталась?

– На три недели, – ответила Лида, не понимая, отчего Миша вдруг проявляет такой интерес к Карелии Яновне.

Внезапно Стриженов схватил сестру за руку.

– Лидка, скажи, ты меня любишь?

– Ну, в общем, да.

– Дай ключи от квартиры Карелии.

– С ума сошел! – подскочила сестра. – Никогда!

– Умоляю!

– Но с какой стати? Вернее, зачем?

– Там меня не найдут, – мрачно ответил Миша.

И вот тут Лида перепугалась по-настоящему.

– Господи, что ты наделал? Говори скорей.

– Ничего, просто мне надо где-то перебиться некоторое время. Со Светкой я поругался, пришлось уйти.

– В Ковальске полно гостиниц, – протянула Лида, – они тут на каждом углу, есть совсем недорогие. В нижней части на пансион вообще за копейки устроиться можно.

– Нет, – покачал головой Миша. – В отель не могу, там паспорт предъявлять надо, меня сразу вычислят.

Лида схватилась за валидол, засунула таблетку под язык и мрачно сказала:

– Пока не узнаю, во что ты вляпался, пальцем не пошевелю.

Миша помялся и выдал совершенно дикую историю.

Он постоянно нуждается в деньгах, они утекают у парня сквозь пальцы. Вроде особо много не тратит, а ни копейки в кошельке нет. Не так давно к Мише обратился какой-то «новый русский» и предложил ему хороший заработок за плевое дело. Богач от скуки забавляется всякой ерундой. Он поспорил с другим небедным человеком на приличную сумму денег.

Я молча слушал хорошо мне известные условия пари. Естественно, Лида совершенно не поверила брату. Она решила, что он, как всегда, врет. Разве взрослые люди станут играть в прятки? Скорее всего, любимый братец снова влип в какую-то историю.

– Ладно, – кивнула Лида, когда Миша завершил рассказ. – Ну, предположим, я похожа на дуру, которая примет эту туфту за правду. Но ключи от квартиры Карелии Яновны я тебе никогда не дам.

– Лидусик!

– Не начинай свои штучки!

– Но мне очень надо…

Внезапно Лида замолчала.

– Ну и дальше? – поторопил я ее.

Московская тяжело вздохнула:

– Умолял он меня, говорила же, Миша кого хочешь уговорит, дар у него такой.

– Вы дали ему ключи?

Лида кивнула:

– Да. И теперь очень прошу, ступайте на эту квартиру и заберите его оттуда. Желательно навсегда. Брат меня просто достал, я хочу жить спокойно и не дергаться каждый раз, узнав, что это сокровище в Ковальске. Избавьте меня от него! Пишите адрес: улица Святой Терезы…

– Думаю, Михаил не откроет мне дверь, – покачал я головой. – Посмотрит в «глазок» или на экран видеофона и запрется на все замки.

Лида поправила прическу:

– Ну, «глазка» там нет… Вы позвоните так: три коротких, один длинный, тогда он и не засомневается.

– Спасибо, – кивнул я.

– Не за что, – сердито ответила Лида, – я понимаю, что вы сейчас про меня думаете. Злая сестрица решила отдать бедного братца на растерзание, мешает ему заработать малую толику. Только он мне уже поперек горла встал. Вор!

– Почему вор? – удивился я. – Разве Миша крадет деньги? Насколько я понял, люди сами ему их дают. Или он у вас взял что-то без спроса?

Лида мрачно процедила:

– Да вроде нет. Знаете, пока он тут сидел и ключи выклянчивал, ко мне клиентка заявилась, местная, из ковальских.

Меньше всего Лиде хотелось, чтобы дама увидела у нее в квартире Мишу. Поэтому она быстренько впихнула братца к себе в спальню и велела:

– Сделай одолжение, посиди тихо.

Наглый родственник мигом просчитал ситуацию и заявил:

– Хорошо, только дай ключи.

– Потом, когда она уйдет.

– Нет, сейчас, – ухмыльнулся Мишка. – Иначе я выйду к твоей клиентке и объявлю, что ты моя родная сестра.

– Только посмей, – помертвела Лида.

– А что? – Прикинулся лаптем Миша. – Разве это неправда?

Тут по коридору полетел чуть картавый говорок тетки, в недобрый час решившей заказать себе колечко.

– Лидуся, ты где, ау…

Московская метнулась к комоду, вытащила из ящика связку, сунула ее Михаилу и прошептала:

– На, изверг, только сиди молча!

Миша улыбнулся:

– Ты со мной по-хорошему, и я с тобой по-человечески, не дрейфь!

– Сволочь, – прошипела Лида и побежала к клиентке. Когда они просмотрели один альбом до конца, хлопнула входная дверь.

– Лидуся, – заволновалась дама, – к тебе кто-то пришел?

– Это сквозняк, – быстро нашлась Московская, – я замок забыла запереть.

После того как заказчица ушла, Лида побежала в спальню и нашла ее пустой. Миша отправился в апартаменты Карелии Яновны, и на столике осталась записка. «Звони в дверь так: три коротких, один длинный».

Лида разозлилась сама на себя, но потом увидела, что шкаф с одеждой раскрыт, и рассердилась на Мишу. Значит, братец решил стащить у нее деньги, которые она без особых затей хранила на полке под бельем.

– И много он взял? – с сочувствием спросил я.

– Ни копейки, – пожала плечами Лида, – только переворошил все мои вещи.

– Зачем? – удивился я.

– Понятия не имею, – ответила Лида. – Может, искал что-то? Разбросал шмотки, пооткрывал коробки с туфлями. Просто бред.

Я поднялся с дивана.

– Большое спасибо. Последний вопрос. Скажите, у Миши есть носовые платки?

– Конечно, – удивилась Лида, – странный вопрос.

– Такие шелковые, а в углу вышит знак доллара?

– Понятия не имею, – ответила Лида, – вполне вероятно, что да. Знак доллара, это и «с» на латинском шрифте. С – Стриженов. Миша понтярщик, обожает пускать пыль в глаза. Шелковый платок с инициалами – это в его духе.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *