Надувная женщина для Казановы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 15

Я вышел из дома Лиды Московской в состоянии, близком к эйфорическому. Похоже, берлога Стриженова обнаружена, дело за малым – взять его там. Следовало сообщить радостную весть Норе. Но не успел я дотронуться до мобильного, как раздался звонок.

– Ваня! – заорала Николетта. – Ты где?

Я взглянул на часы.

– Вы разве уже освободились?

– Пока нет, – зачирикала маменька. – Немедленно дуй к лазне.

– Но…

– Туда сейчас придет Эстер, мы договорились встретиться, скажи ей, пусть спустится в кафе.

Пришлось, отложив дела, поспешить на зов. Я пришел в лазню и с некоторым опасением глянул на стойку, но на ресепшн на одноногой табуретке восседала полная тетка. Зиночки, слава богу, не было.

– Иван Павлович, вы купались? – раздался знакомый голос. Это была Эстер.

– Принимал ванну, – кивнул я, – потом гулял, матушка с Кокой сейчас выйдут. А вы уже закончили процедуры?

Эстер покачала головой:

– Я не хожу в лазню.

– Да? – удивился я. – А мне показалось, что вы с Николеттой столкнулись именно там.

– Верно, – подтвердила Эстер, – но не в бассейне, а в кафе, здесь в подвале изумительная забегаловка. Хотите покажу?

Мы спустились по лестнице вниз и очутились в премилом местечке, где мне сварили почти пристойный капуччино.

– Не люблю баню, да и воду мне с таким весом нельзя в больших количествах пить! – вздохнула Эстер.

– Вы вовсе не полная, – галантно сказал я.

Эстер погрозила мне пальцем с кроваво-красным ногтем:

– Комплиментщик. Иван Павлович, поверьте, даже в молодости я не страдала от комплекса неполноценности. Кстати, в кавалерах я никогда не испытывала дефицита. А годам к двадцати пяти поняла: можно иметь безукоризненные формы и остаться в старых девах. Мужчинам, как это ни парадоксально, нужно не женское тело, а душа. Хотя внешняя привлекательность тоже имеет значение, особенно в юности. Но пройдут годы, появятся морщины, и красота поблекнет, характер же не изменяется столь радикальным образом. Разве не так?

На всякий случай я кивнул. Конечно, кое в чем Эстер права, только она не слишком хорошо знает представителей сильного пола. Многие из нас, увы, по чистой глупости наплюют на уродку с благородной душой и, словно крысы на звук дудочки из легенды, завороженно пойдут за красавицей-стервой.

Впрочем, может, Эстер на жизненном пути попадались другие экземпляры.

– Замечательно! – воскликнула Николетта, спускаясь по лестнице. – Кофе пьете!

– А мы чуть не умерли! – завопила Кока так громко, что на стойке затряслись бокалы.

Я подавил улыбку. Пожалуй, Кока слегка преувеличивает, умирающий человек не станет столь оглушительно орать, и уж подавно ему не придет в голову облиться с головы до ног духами фирмы «Шанель».

– Боже, – закатила глаза Николетта, усаживаясь на стул, – для того чтобы лечиться, требуется лошадиное здоровье. Нет, вы только представьте, что нам пришлось вытерпеть! Сначала заставили ходить по булыжникам!

– Натуральные кирпичи! – взвизгнула Кока. – Огромные, залитые водой, жуткие! Очень больно!

– Потом посадили в кресло, – перебила ее Николлета, – всунули в нос две трубочки и велели дышать какой-то гадостью.

– А ингаляция! – подхватила Кока. – Я чуть не скончалась. Отвратительная мерзость! Жуткая!

– Невероятная!

– Неописуемая!

На секунду обе прелестницы замолчали, потом Николетта протянула:

– А уж субаквальная ванна!

– Об этом не стоит говорить, – быстро сказала Кока. – Ей-богу, ничего интересного, ванна как ванна.

Я скосил глаза на Эстер. Та, опустив взор в чашку с кофе, сидела с самым невинным видом. Голову на отсечение даю, она великолепно знает, что субаквальная ванна на самом деле простая клизма.

– Хватит рассиживаться, – засуетилась Кока, – нам еще предстоит пить воду, минеральную, из источника номер семь, пошли. Эстер, душенька, у вас есть такая кружечка с носиком?

– А как же, – ответила Эстер, – всенепременно.

– И мы купили, – взвизгнула маменька. – Вот у меня самая дорогая, фарфоровая, кобальтовая, с видами Ковальска.

– Боюсь разочаровать тебя, малышка, – хихикнула Кока, – но моя кружка дороже, это настоящий эксклюзив, ручная роспись! Я так и сказала в магазине: мне самое лучшее, то, что выпущено в единичном варианте.

На секунду Николетта растерялась, но потом воскликнула:

– Ручная роспись! Бог мой! Мне еще ни разу не попался товар, сделанный ногами. Эка невидаль! Да тебя обманули! Посмотри, таких кружек пруд пруди, вон точная копия твоей у женщины за соседним столиком!

Кока обернулась, побагровела и отбила мяч:

– А твоя кобальтовая просто ужасна! В Москве подобными на рынке возле кладбища торгуют!

– Милая! – скорчила брезгливую гримаску маменька. – Ты просто упала в моих глазах! Никогда бы не подумала, что ходишь по таким местам, как толкучка при погосте.

– Я?! – возмутилась Кока. – Я? Ты с ума сошла! Да я отовариваюсь только в элитных бутиках. С чего тебе в голову взбрела столь идиотская идея?

– Откуда же ты знаешь, какой товар лежит на «блошке» на грязных ящиках? – прищурилась маменька. – Отчего ты уверена, что там есть имитация кобальтовой посуды?

Мне стало интересно, как же Кока вывернется.

– Я-то просто предположила, – зазвенела она, – а вот ты небось проводишь в непотребных лавчонках все свободное время. Откуда, интересно, тебе известно, что там товар разложен на ящиках?

Один – один. Эстер хмыкнула, Николетта с Кокой уставились друг на друга, словно две собаки, не поделившие территорию.

– Не пойти ли нам прогуляться? – попытался я купировать начинающийся скандал.

Уж не знаю, удалось бы мне примирить заклятых подружек, но тут вдруг Эстер засмеялась и своим неподражаемым низким голосом произнесла:

– Думаю, вам не стоит больше спорить, чья кружка красивее, все равно моя самая лучшая!

Николетта и Кока переглянулись. Эстер же с самым невозмутимым видом вытащила из своей огромной, похожей на мешок сумки фарфоровую емкость, водрузила ее на стол и гордо сказала:

– Вот.

Николетта и Кока выпучили умело накрашенные глаза. А я не выдержал и расхохотался. На вымытой до блеска столешнице стояла совершенно невероятная вещь: кружка в виде собаки, скорей всего, натурщиком для нее послужил далматинец. Во всяком случае, слегка косорылый щенок имел белый окрас, густо покрытый черными пятнами.

– Это твоя кружка? – Маменька перешла от потресения на «ты». – Однако! Где ты взяла такую?

Эстер аккуратно убрала «поильник».

– В магазине около колоннады, справа. Там их море.

– Я тоже хочу! – подскочила Николетта. – Ваня! Купи мне такую, в виде пуделя!

– А кошек нет? – поинтересовалась Кока.

– Всяких полно, – успокоила их Эстер. – И киски есть, и зайчики, и мышки, и ежики – на любой вкус зверушки.

– Покажи нам эту лавку! – оживилась Кока.

– Да, – засуетилась маменька, – побежали скорей.

Мы вышли на улицу и через пару минут оказались на месте. Эстер не обманула. Полки ломились от самых невероятных чашек, очевидно, они предназначались для детей, потому что в торговом зале бегало много малышей. Я слегка удивился – неужели ребятишки тоже пьют минеральную воду? До сих пор я искренне полагал, что она предназначена лишь для больных людей.

Кока с Николеттой, посмотрев на фарфоровое безумие, взвизгнули и бросились выбирать кружки. Процесс затянулся. Милые дамы хотели все и сразу! Собачек, кошечек, черепашек, гномиков, лягушек, Белоснежку, Винни-Пуха, Иа-Иа и Барби.

– Мы же не можем приобрести сорок штук! – попытался я охладить пыл маменьки.

Николетта, сложившая в проволочную корзинку целую гору китча, вскинула вверх аккуратно выщипанные брови.

– Почему?

Я растерялся. Действительно, почему? Сказать, что кружки слишком дорогие? Это не аргумент для маменьки.

– Боюсь, в Москве их будет некуда деть, – выдавил я наконец, – посуда у тебя стоит в столовой, в буфете. Чашки просто не впишутся в интерьер.

Николетта на секунду задумалась, но потом с утроенной силой рванулась к прилавкам.

– Ерунда! – воскликнула она. – Полный отпад! Я их на кухне поставлю.

Я отошел в сторону. Нет, маменька и Кока просто невозможны. Интересно, сколько времени мы тут проведем? Мне нужно поговорить с Норой и ехать на квартиру к Карелии Яновне. Но как избавиться от спутниц? Может, предложить им еще раз посетить лазню? Ох, боюсь, они не согласятся. Ну и что делать? Повести их в театр или кино и сбежать из зрительного зала? Сколько времени обычно идет спектакль? Часа два? Мне хватит.

Я подошел к продавщице и без обиняков спросил:

– Есть в Ковальске опера?

– Нет, – покачала она головой, – только концертный зал.

– Отлично, и где он расположен?

– Да тут рядом, в двух шагах, но идти туда бессмысленно.

– Вы считаете? Музыканты так плохо играют?

– Откровенно говоря, я не слишком-то разбираюсь в музыке, – улыбнулась торговка. – Может, и классно на скрипках пиликают, только оркестр приезжает сюда всего на пару дней в месяц. Сегодня концерта нет.

Я скрипнул зубами. Что же придумать? Неожиданно мне на помощь пришла Эстер.

– Как вам понравилось в СПА-пещере? – осведомилась она, когда маменька и Кока, обвесив меня пакетами с идиотскими чашками, наконец-то вышли на улицу.

– Где? – в один голос воскликнули мои суетливые спутницы.

– В СПА-пещере, – повторила Эстер.

– Это что такое? – недоуменно протянула Кока.

– Как? – изумилась Эстер. – Вы не знаете? Уникальное место, совсем недалеко отсюда, за пару минут дойдем.

Я улыбнулся, похоже, в Ковальске до любого объекта можно добраться пешком, не потратив и четверти часа.

– Это грот внутри горы, – самозабвенно вещала Эстер, – там совершенно уникальное сочетание температуры и влажности, но главное, что стены покрыты особой солью, потрясающей. Она испаряется, вы дышите насыщенным воздухом и на глазах молодеете. Кожа делается нежной, словно у младенца, морщины разглаживаются, глаза распахиваются, подбородок подтягивается. А еще там делают грязевые обертывания. Но это уже не в пещере, а рядом.

– Немедленно пошли туда! – рявкнула Николетта.

– Но нам велели пить минеральную воду, – попыталась вразумить подружку Кока.

– Обязательно, – кивнула маменька, – только чуть позже. Впрочем, если желаешь, можешь искать источник, но лично я порулю сразу в пещеру. Ха-ха-ха!

– Чему ты так радуешься? – сердито спросила Кока.

– Я представила себе, – хмыкнула маменька, – как выхожу из этой волшебной пещеры совершенно преображенной! Лицо – роскошное! Впрочем, оно у меня и так в полном порядке. Но тем не менее станет еще лучше.

Я закашлялся. Вот она, женская логика! Великолепная мордочка станет еще великолепнее! Спелый персик трансформируется в более спелый. Мой бог, перезревший фрукт мгновенно начинает гнить, и потом, есть же предел совершенству. Если довести красоту до абсурда, она превратится в уродство. Стройная фигура, став еще тоньше, начнет смахивать на грабли, большие глаза, распахнувшись еще больше, просто вылезут из орбит, и все присутствующие решат, что перед ними человек с больной щитовидкой… Это все равно, что слишком сладкая конфета, чересчур кислый лимон, излишне жирные сливки – да вас просто стошнит. Все хорошо в меру.

Но Николетта, естественно, не знавшая о моих мыслях, вещала дальше:

– Так вот я, став неописуемой красавицей, выхожу на улицу и встречаю тебя – всю опухшую от выхлебанной минеральной воды. Морда во, глазенки щелки… Нет уж, здоровая печень хорошо, но красота лучше.

Я хмыкнул. Внешняя привлекательность напрямую зависит от внутреннего здоровья. Если у вас непорядки с желудком и желчным пузырем, получите неприятно желтый оттенок кожи. А при больном сердце вы приобретете синяки под глазами.

– И где эта пещера? – Кока решительно повернулась к Эстер. – Куда идти?

Спустя четверть часа, оставив троицу в гроте, откуда они должны выйти неземными красавицами, я пошел по улице вниз. Наверное, так чувствует себя ребенок, оставшийся наконец один дома. Свобода, делай все, что хочешь: танцуй до полуночи, смотри телевизор, зови друзей – никаких замечаний не услышишь. Машина для чтения нотаций уехала прочь.

Насвистывая, я добрался до нужной улицы и обозрел небольшой одноэтажный дом, в котором, похоже, имелось всего две квартиры. На двери, как Лида и обещала, не было «глазка».

Я осторожно посмотрел по сторонам и нажал на звонок три раза коротко, один раз длинно. Сначала изнутри не доносилось ни звука, потом в замочной скважине заворочался ключ, дверь распахнулась.

На пороге вместо ожидаемого мною мужчины стояла женщина. Ее лицо показалось мне знакомым.

– Это вы! – воскликнула дама. – Рада встрече!

В ту же секунду я вспомнил, где сталкивался ранее с этой приятной особой. В лазне, это Вера Яновна, главный врач местной бальнеологической лечебницы.

– Добрый день или уже даже вечер, – улыбнулся я. – Очевидно, я не туда попал. Помешал вам отдыхать, прошу прощения. Мне нужна Карелия Яновна, наверное, ее следует вызывать, нажав на другую кнопку.

Вера Яновна удивленно взглянула на меня.

– Кара? Вы хотите видеть ее?

– Да, – покривил я душой.

– Сестра уехала отдыхать.

– Господи! Я просто дурак! Вы же обе Яновны! – воскликнул я. – Еще раз прошу прощения, но я предполагал, что Карелия живет одна.

– Верно, – кивнула Вера Яновна. – Проходите, пожалуйста, вот сюда, налево.

Меня провели в уютную, хорошо обставленную гостиную. Вера Яновна вынула из бара бутылку коньяка, два пузатых бокала и, мило улыбаясь, спросила:

– Что привело вас к Каре? Проблемы со здоровьем? Не надо стесняться, расскажите мне, в чем дело, я помогу вам. Как главный врач клиники, я имею больше возможностей, чем Кара, которая работает простым терапевтом.

Я попытался увильнуть от ответа:

– В вашем медицинском учреждении безукоризненный порядок, лазня работает словно часы, и, похоже, предприятие очень прибыльно – еще бы, столько посетителей. Конечно, тяжело справляться с таким количеством больных, но ведь чем больше страждущих, тем выше доход.

Вера Яновна печально улыбнулась:

– Ну, к доходам я не имею никакого отношения, сижу на твердом окладе. Я не владею клиникой, лазня принадлежит другому человеку, Герберту Уэллсу, и, в конечном итоге, мне все равно, сколько у нас больных.

– Герберт Уэллс? – удивился я. – Это имя владельца лазни? Он имеет какое-то отношение к великому писателю-фантасту, создавшему замечательные книги «Война миров» и «Человек-невидимка»? Я зачитывался ими в детстве.

Вера Яновна засмеялась:

– Это я его так зову – Герберт Уэллс, сама когда-то давно ночь напролет листала «Человека-невидимку». Лазня принадлежит некоему таинственному лицу. Никто его или ее никогда не видел. Правда, по кое-каким признакам я поняла, что владелец – представитель сильного пола. Он никогда не приезжает в Ковальск. Это личность без имени, фамилии и лица. Человек-невидимка. Герберт Уэллс.

– Как же вы получаете распоряжения от него? – удивился я.

– По электронной почте, – вздохнула Вера Яновна. – И порой мне кажется, что Герберт Уэллс постоянно находится в лазне. Стоит произойти малейшему форсмажору, как он уже все знает. Я только приближаюсь к компьютеру, чтобы написать ему подробный отчет о делах, а на мониторе уже есть подробные указания, что нужно предпринять в той или иной ситуации.

– Вполне вероятно, что у вашего нанимателя имеется сеть шпионов, которые следят за работниками, – предположил я, прикидывая, каким образом мне исхитриться осмотреть квартиру Карелии.

На моем лице играла самая приветливая улыбка, а в голове ворочались тяжелые мысли. Где Стриженов? Услыхал, как Вера Яновна входит к сестре, и шмыгнул в шкаф? А может, он и не появлялся здесь? Или вообще сюда не приходил?

Внезапно у меня возникло и вовсе дикое предположение. Вера Яновна, похоже, не замужем, а Стриженов дамский угодник. Может, они решили весело провести вместе время? Но почему в квартире Карелии Яновны?

– Так зачем вам нужна Кара? – перешла в наступление Вера Яновна.

Я, не ожидавший этого вопроса, вздрогнул и ляпнул:

– Говорят, она страстный садовод, имеет уникальное собрание растений.

– Да, – кивнула Вера Яновна, – это так. Сестра просто помешалась на посадках.

– Я тоже огромный любитель экзотов в саду, – самозабвенно врал я. – Вот хотел попросить Карелию Яновну показать оранжерею, может, мы поделимся друг с другом опытом?

Вера Яновна поставила бокал на столик.

– Могу продемонстрировать ее коллекцию.

– Огромное спасибо! Чудесно! – Я изобразил полнейший восторг.

Главврач встала и поманила меня рукой.

– Сюда, пожалуйста.

По длинному коридору мы добрались до просторного помещения, где на специально оборудованных стеллажах и подставках стояли горшки и кадки. Я очень надеялся хоть одним глазком по дороге взглянуть на другие комнаты и с трудом скрыл разочарование. Все двери оказались заперты.

– С чего начнем? – бодро воскликнула Вера Яновна. – С кулевок? На мой взгляд, это красивейшие цветы. В вашей коллекции они, конечно, есть. Или вы не любите кулевки?

Я абсолютно не разбираюсь в цветах и не знаю их названий. Ну, могу припомнить ромашки, розы, хризантемы и не имею понятия, что собой представляют кулевки. Но уж коли назвался груздем, то полезай в кузов.

– Кулевки! – воскликнул я. – Замечательно! Очень их люблю! В моей оранжерее десять видов!

– А мантышник тоже присутствует? – с неподдельным интересом спросила Вера Яновна.

– Конечно! – лихо врал я. – Мантышник! Замечательное растение.

Внезапно с лица Веры Яновны сползла улыбка. Сильной рукой она вытолкнула меня в коридор и прошипела:

– А теперь, разлюбезный Иван Павлович, извольте объяснить, с какой стати вы явились сюда? Зачем вам понадобилась Кара?

– Вы не поняли? Мои растения…

– Не врите, – оборвала меня Вера Яновна, – вы разбираетесь в цветах, как кошка в вязании. Никаких кулевок и мантышника в природе не существует, я специально произнесла первые пришедшие на ум слова и поймала вас. Любой цветовод мигом бы спросил: «Кулевки? Мантышник? Что за бред?» А вы, не моргнув глазом, сказали, что эти растения есть в вашей коллекции.

Я прислонился к стене. Да, Иван Павлович, сел ты, дружок, в лужу!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *