Надувная женщина для Казановы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 21

Принято считать, что туберкулез в наше время не представляет серьезной опасности. Это, мол, в начале двадцатого века люди от него умирали пачками, сегодня же, в эпоху антибиотиков и других сильнодействующих лекарств, туберкулез низведен до уровня самого обычного насморка. Но, поверьте, это неправда. Митрофан так никогда и не вышел на свободу, умер в заключении, а перед смертью открыл другу тайну.

– Был у меня приятель, – шептал Митрофан, полулежа в подушках, – мы вместе с ним ворочали большими делами. В одном дворе родились и по жизни рядом шли. Сергей Кольский, слышал такое имя?

– Нет, – честно ответил Миша.

– Ну да, откуда тебе знать, – вздохнул Митрофан. – Крутым Серега стал, умный он, по лезвию ходил, всем угодить сумел: и браткам, и ментам. Пацаны ему доверяли, общак Серега держал, смотрящим был.

Миша кивнул. Общак – это большие деньги. Криминальные личности отстегивают немного от своих доходов в общий котел и доверяют хранить заначку самому авторитетному и честному братку. Он же потом решает, куда вложить средства, чтобы получить прибыль. Из этих денег подкармливают тех, кто оказался на зоне, нанимают порой адвокатов. Короче говоря, общак – это казна преступного сообщества, а смотрящий – кто-то вроде третейского судьи. К нему приходят с просьбами разрешить конфликты, примирить враждующие стороны или просто посоветоваться.

Настоящим смотрящим быть трудно, надо уметь встать над ситуацией и вести себя так, чтобы никто не упрекнул в пристрастии. Вот Сергей Кольский и занимал этот ответственный пост, а Митрофан был при нем шестеркой, особой, приближенной к императору, лакеем, секретарем, помощником, личным шутом.

Потом Сергей умер, попал в автокатастрофу. Никто Кольского не убивал, просто он любил ночью погонять по МКАД с запредельной скоростью на своей спортивной машине: выплескивал адреналин. В одну из таких поездок Кольский не справился с управлением и буквально размазался по бетонному отбойнику. Уж на что Митрофан за годы служения в банде насмотрелся на трупы, так даже ему стало плохо, когда он увидел, как побледневшие сотрудники МЧС буквально вычерпывают из салона кровавое месиво, в которое превратился Сергей. Митрофан опознал друга по одежде и эксклюзивным часам, стоившим почти столько же, сколько и роскошная тачка, разрезанная специальными ножницами на мелкие кусочки.

Митрофан похоронил друга, вытурил из роскошного дома его девку по имени Лена и начал приводить дела покойного в порядок. И тут началось! В сейфе он обнаружил деньги, но это была всего лишь крохотная толика того, чем владел Кольский. Дальше больше. Через неделю после аварии в доме появился некий Алексей Иванович и предъявил бумаги на владение домом. Митрофан опешил:

– Минуточку! Хату построил Серега.

– Вовсе нет, – отбрил его Алексей Иванович, – здание принадлежит мне.

– Ничего не понимаю, – закрутил головой Митрофан, – я же видел стройку! Серега с планами сидел, мы прораба поили.

Алексей Иванович кивнул:

– Правильно. В этом и состоит мой бизнес. Многие люди, подчеркну, богатые люди, боятся строить дома на свое имя, не хотят, чтобы налоговая инспекция задавала ненужные вопросы. Поэтому особняк возвожу я, владелец специализированной компании и риелторского бизнеса, а клиент потом просто платит мне арендную плату. Естественно, господин Кольский изучал планы и беседовал со строителями, здание возводилось для него. Но теперь он умер, особняк я сдам другому, вас попрошу освободить площадь.

Пришлось Митрофану выезжать в свою однокомнатную халупу, в которую он в последние годы и не заглядывал, потому что счастливо жил в небольшом домике, который стоял на участке Сергея. Потом выяснилось, что никаких денег на счетах Кольского нет, а все дорогие вещи, типа коллекции старинных табакерок, куда-то испарились. Более того, Сергей был большим любителем искусства, он неплохо разбирался в живописи и собрал хорошую коллекцию пейзажей. Так вот, все полотна, развешанные в комнатах особняка, оказались отлично сделанными копиями.

Митрофан терялся в догадках. Серега никогда не рассказывал ему о своих делах. Да и сам Митрофан особо не расспрашивал Кольского, усвоив истину о том, что спокойно спит тот, кто мало знает. Он всегда считал, что друг детства очень богатый человек. А теперь получалось, что, кроме одежды, у Сереги ничего и нет. Неужели его надули люди, торговавшие картинами? Подсунули хорошо сделанные подделки, а Кольский не разобрался? Митрофану мало в это верилось. Сначала он подумал, что Серега просто из понта врал всем про подлинность мазни, украшавшей стены, но потом крепко призадумался.

Надо заметить, что Митрофан человек недалекий, образованием он не обременен. Самостоятельно никаких решений он, всегда ведомый Сергеем, не принимал, роль тени Кольского его вполне устраивала. Напрягать мозги он не привык, был простым исполнителем, что Серега прикажет, то и делал. И еще Митрофан свято верил в дружбу, считал, что Кольский никогда его не бросит. Но сейчас, впервые в жизни пытаясь думать собственной головой, Митрофан становился все мрачнее. В душу его закрались подозрения. Почему любовница Сергея, Ленка, сразу согласилась уехать восвояси? Почему бабенка, которую, похоже, Кольский сильно любил, не стала качать права, требовать денег и предъявлять претензии? Ясное дело, по закону ей ничего не полагалось, но ведь могла бы потребовать у Митрофана хоть серебряный кофейный сервиз. Ан нет, даже на похороны не явилась, исчезла, словно ее и не было. Каким образом Серега попал в аварию? Митрофан отлично знал, что приятель практически не пил, а уж о том, чтобы сесть за руль подшофе даже и не помышлял. А в милиции Митрофану сообщили:

– У него в венах не кровь, а водка! Удивительно, как он вообще за рулем сидел!

Целую неделю Митрофан и так и этак обмозговывал ситуацию. Потом ему ночью приснился кошмар. Будто он вновь оказался на месте аварии и наблюдает, как парни в комбинезонах вытаскивают из смятой в гармошку иномарки кровавое месиво. Лица у трупа нет, оно словно побывало в мясорубке, на руках не хватает пальцев, их размозжило от чудовищного удара. На левом запястье болтаются дорогущие часы, тело же почти нетронуто, ступни в носках выглядят беззащитно маленькими – шикарные ботинки из кожи питона остались в руинах машины.

Митрофан проснулся в холодном поту, сел и понял все. Часы украшали левую руку трупа, но Сергей был левшой и всегда носил «Ролекс» на правом запястье. И потом, Кольский имел сорок пятый размер, а у погибшего были совсем небольшие ноги. Промучившись энное время, Митрофан поехал в милицию, дал кому надо барашка в бумажке, получил дело и внимательно изучил его. Приходилось признать, ему приснился вещий сон. Погибший при жизни покупал себе туфли сорок первого размера и явно не был левшой.

Прочитав папку, Митрофан закурил. Вот почему водитель оказался в одних носках, ботинки Сереги ему были велики и попросту свалились, когда тело тащили наружу. Значит, Кольский предал Митрофана. Он жив, сидит в какой-нибудь тихой стране вместе с любимой бабой, проживает общаковские деньги и в ус не дует. Очевидно, Кольский досыта накушался криминальной жизни, а став легальным бизнесменом, не пожелал больше быть держателем общака. Сергей повзрослел, захотел спокойной жизни и тихих радостей: детей, теплого кресла у камина и прочего… Но только Кольский очень хорошо понимал, что так просто с ребятами, которые живут по правилам, он не расстанется, вот и придумал финт со смертью, сбежал, бросив лучшего друга практически в нищете, без всяких надежд на будущее.

Впервые Митрофан обозлился на того, кого считал своим братом, и принял решение: он во чтобы то ни стало найдет Кольского, достанет его из-под земли и потребует денег за молчание. Раз Сергей поступил по-свински, то и у Митрофана руки развязаны.

И он начал действовать, ему даже удалось напасть на след Сергея, но тут с Митрофаном случился казус. Он любил женщин, супруги не имел, поэтому позволял себе иногда оттянуться по полной программе, приглашал на дом девчонок из массажного салона. Решив в очередной раз повеселиться, Митрофан позвал куколку, угостил ее пивом, выпил сам и неожиданно заснул.

Пробуждение было ужасным: по квартире ходили менты, которых вызвала девчонка. Она оказалась студенткой, москвичкой и наплела стражам порядка совершенно невероятную историю.

– Мы с ним на дискотеке познакомились, – ревела девчонка, – вместе выпили, он повел меня к метро темной улицей, ударил, вытащил кошелек, стянул часы, сережки и удрал!

Митрофан даже опешил от такой наглости, а девчонка врала дальше:

– Только я не растерялась, проследила за ним, увидела, что он дверь спьяну не закрыл, забирайте преступника.

– Вы чего, ребята, – замахал руками Митрофан, – она пургу гонит.

Но менты его слушать не стали: в кармане куртки хозяина, мирно висевшей на вешалке, обнаружились золотые часики и сережки с довольно крупными брюликами. Митрофана осудили и отправили на зону. Он пребывал в глубоком недоумении: ну с какой стати совершенно незнакомая ночная бабочка решила усадить его на шконки? И только в бараке, борясь с бессонницей, натянув на лицо байковое застиранное одеяло, Митрофан сообразил, в чем дело. Он слишком близко подобрался к Сергею, узнал ненароком правду, и Кольский решил погасить активность некогда лучшего друга, усадив того за колючую проволоку. Скорее всего, Митрофан засветился, когда узнавал про Серегу в ментовке, у Кольского везде были свои люди. Они ему, видно, и стукнули.

– Серега – хитрый и умный, чисто бешеный волк, – хрипел Митрофан, – с виду ласковый, а внутри железный, не согнешь. Что задумал, всегда сделает, ничто его не остановит, любого сметет. Но меня все ж любит, не убил, просто посадил да и посылки слал. Знаешь, зачем я тебе все рассказал?

– Нет, – покачал головой Стриженов.

– Ты уже освободился, – пояснил Митрофан, – на свободе ходишь, а я не жилец. Сколько осталось, не ведаю, но знаю точно, что мало, а тебе еще жить. Запомни, Сергей поселился в городе Ковальске, это в Чехии, курорт с минеральной водой. Под каким именем – понятия не имею, но он там.

– С чего ты взял? – спросил Миша.

Митрофан попытался улыбнуться.

– По бабе выследил. Любовь его, Ленка, ни с того ни с сего замуж за чеха выскочила и туда укатила. Муж Ленки, Иржи Вондрачков, бедной крысой был, а после женитьбы резко разбогател, кафе купил, на какие, спрашивается, шиши? Нет, дело нечисто. У Ленки с Иржи фиктивный брак, чтобы народу мозги припудрить, Серега им бабки дал на забегаловку. Вот как. И сам он там, недалеко от своей киски живет, жирует, водичку пьет. У него желудок больной, он давно хотел куда-нибудь съездить, чтобы свой гастрит с колитом полечить. Ясно, где притаился. Кстати, Ленка свою лучшую подружку в Ковальск перетащила, Светку Зайкину. Думается, она тоже много чего знает. Поезжай туда да потрахайся со Светкой. Она на мужиках сдвинутая, замуж сильно хочет, а никто ее не берет.

Миша молча смотрел на Митрофана.

– Ты мне другом стал, – закончил умирающий, – вот и хочу тебя озолотить. Потряси Светку, проследи за Ленкой и узнаешь, где общак. Забери и удрапывай.

Митрофан умер спустя две недели после этого разговора. А Стриженов, постоянно нуждающийся в средствах, решил все же проверить, вдруг то, что рассказал Митрофан, правда. Назанимав, как всегда, денег, Михаил купил путевку в Ковальск. Чехи, заинтересованные в русских туристах, не ставят препоны для тех, кто выезжает на лечение, вот Миша без особых проблем и оказался в Ковальске.

То, что Митрофан хотя бы частично сказал правду, выяснилось сразу. В Ковальске Михаил быстро нашел Елену, жену Иржи, и Светлану Зайкину.

Стриженов приободрился, похоже, Митрофан не ошибся, и где-то тут, в Ковальске, спрятаны миллионы. Нужно лишь найти их. Не успел Михаил порадоваться удаче, как судьба подарила ему новый шанс. В Ковальске, оказывается, жила Лида Московская, и она могла помочь Стриженову в поисках!

Лида замолчала, я подождал пару мгновений и задал вопрос:

– Значит, вы стали сообщницей Стриженова? Начали вместе искать общак?

Лида кивнула:

– Да, мне приходилось выполнять его поручения. Если честно, то очень не хотелось идти у него на поводу. Но Михаил – шантажист. Едва я начинала отказываться, как он мигом говорил: «Хорошо, сейчас пойду к Вацлаву».

И что оставалось делать? Сначала он велел мне завести дружбу с Зайкиной, она, в отличие от Лены, совсем глупая, и попробовать вытрясти из нее правду. Но у меня ничего не вышло, и тогда Михаил решил влюбить в себя девицу…

Я с напряжением слушал ее рассказ. Усилия Стриженова были вознаграждены. Михаил полностью подчинил себе Свету, она растрепала ему кучу сплетен о жителях городка, рассказала буквально всю подноготную про своих знакомых, но упорно молчала про деньги. Тогда Миша решил применить иную тактику и попросил у любовницы в долг. Он и до этого момента брал у глупышки деньги, но это была мелочовка, сущая ерунда, так, на кофе и сигареты. Теперь же речь шла о сумме в пять тысяч баксов.

Стриженов выдумал душещипательную историю о долге, пообещал вернуть деньги с процентами… в общем, он умел уговаривать людей, и Светочка поддалась, попалась на мормышку.

– Ну, хорошо, – в конце концов сказала она, – так и быть, получишь нужную сумму, но очень прошу тебя, никому не рассказывай о том, что у меня есть деньги.

– Ни в коем случае, – заверил ее Миша, – буду нем, как могила. А когда я могу получить тугрики?

– Завтра вечером, – пообещала Света.

Стриженов сообразил, что Зайкина пойдет к тайнику, и решил проследить за дурочкой. Миша соврал Свете, что едет по делам в соседний с Ковальском город и задержится там на день, и, распрощавшись, отбыл в «командировку». Но никуда, само собой, не поехал. Просто спрятался в парке, в буйно цветущих кустах, и стал наблюдать за подъездом любовницы.

Но Света никуда не выходила, вечер и ночь просидела дома, а вот утром, перед началом работы, зарулила в кафе, которое принадлежало Иржи и Лене. Вечером Стриженов получил пачку, перетянутую резинкой, и ему стало понятно: Митрофан не лгал, у троицы имеются денежки. Вопрос: где они их прячут и как подобраться к захоронке?

Пять тысяч он отдал Свете буквально на следующий день. Расставаться с баксами было очень жаль, но Стриженов надеялся на большие дивиденды, поэтому и вернул все подчистую.

– Так быстро, – удивилась Света, – ведь брал на месяц?

– Уже выкрутился, – улыбнулся Миша.

После этого случая он еще активнее начал окучивать Свету, но она не понимала никаких намеков.

Миша скрипел зубами от злости, заставлял Лиду то подпаивать «подругу», то приглашать ее к себе переночевать, когда мужа не было дома, только без толку. Зря Стриженов рассчитывал, что Света опьянеет и начнет трепаться. Зайкина просто засыпала, опрокинув в себя бутылку «Мартини». Не потеряла она бдительности и в тот день, когда Лида под давлением Михаила заявила:

– Вацлав уехал в командировку, давай устроим девичник, сделаем фондю, поболтаем.

Света с радостью приняла приглашение, но, в отличие от большинства женщин, которым ночь развязывает язык, Зайкина не стала откровенничать. Вернее, нет, она рассказала Лиде кучу вещей про себя, перечислила всех своих любовников, поделилась желанием выйти замуж, и все. Как только Света завела разговор о женитьбе, Лида сказала:

– Ну зачем волноваться и переживать по поводу того, что будущий муж тебя обижать станет. Не зря народ поговорку сложил: «Супруг любит жену богатую».

Света моментально ответила:

– Это точно, но не про меня. Я не имею ни кола, ни двора, а зарплата в лазне не слишком-то высока.

В конце концов Лида окончательно осмелела и брякнула:

– Тебе Лена бабок даст, похоже, у нее проблем с деньгами нет.

– Что ты, – замахала руками Света, – они каждую копеечку откладывают, на гостиницу собирают, хотят отель купить.

Так Московская ничего и не узнала.

Бедная Лида жила словно на пороховой бочке. С одной стороны – Михаил, с другой – Вацлав, которому очень не нравилась дружба жены со Светланой.

– Что связывает тебя с женщиной, от которой за версту разит плохим воспитанием и глупостью? – удивлялся хирург.

Потом изумление мужа перешло в гнев и он потребовал:

– Удали сию особу из нашего дома.

Хорошо, что Вацлав часто ездил в командировки, и в его отсутствие Лида «дружила» со Светой.

Так тянулось довольно долго, Московской стало казаться, что Стриженов сообразил: Митрофан его обманул. Лида воспряла духом. Скоро ее бывший муж, поняв безрезультатность попыток, уберется наконец в Москву. Кстати, в Ковальске Миша вел себя просто отвратительно – набрал у всех взаймы, заводил шашни с бабами.

– Ты понимаешь, что выглядишь мерзавцем, – однажды не выдержала Лида.

Стриженов, который теперь совершенно не стеснялся сообщницы, радостно улыбнулся.

– Да, я такой. Не нравится, не ешьте, живу, как хочу, и тебе советую так же поступать. А то смерть подойдет и вспомнить нечего будет.

Лида промолчала, в душе она надеялась, что Миша в конце концов уедет из Ковальска и оставит ее в покое.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *