Надувная женщина для Казановы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 25

Завершив разговор, ночная гостья исчезла так же внезапно, как и появилась. Мадлен пошла домой, ее любопытство было полностью удовлетворено. Вот, значит, как обстоит дело. Сплетники болтали ерунду. Никакого генерала-вора и в помине не было. Ирина Леонидовна и впрямь когда-то имела мужа-чеха, поэтому и получила фамилию Вондрачкова. Еще у нее имеется второй сын, Иржи, похоже, состоятельный человек. Он и содержит свою мать вкупе с братом-инвалидом. Одно непонятно – почему денежная дотация доставляется в условиях строжайшей секретности и почему свекровь не была до сегодняшнего дня знакома с невесткой. Но, в конце концов, в жизни случаются всякие казусы. Кое-кто из детей, испытывая чувство долга, помогает престарелым родителям, но при этом не хочет с ними общаться.

Потом Мадлен занялась обдумыванием куда более сложной и значимой для нее проблемы: где взять новые босоножки…

– Теперь понимаете, – спросила она меня, – почему не следует давать Ирине Леонидовне деньги? Да она просто решила вас обмануть. Есть у нее человек, который заботится, чтобы она не осталась голодной. Терпеть не могу таких! Наглых! Ведь имеешь тугрики, так чего тебе еще надо? Видели, какой у нее дом? Лучше всех, да еще собственный, вдвоем с Борькой живут в хоромах, а мы на квадратных сантиметрах жмемся. Жаль, нельзя к Вондрачковой народу побольше подселить. Постояла бы в очереди к туалету, полаялась с тетками у плиты, походила в ванную по расписанию, то-то бы ей хорошо стало!

Я молча смотрел на раскрасневшуюся от злости Мадлен. Говорят, у каждой нации есть характерные признаки. Принято считать, что французы невероятно сексуальны, а немцы педантичны и аккуратны. Не знаю, соответствует ли это действительности, среди моих друзей иностранцев нет. А вот о русских бытует мнение, что все они алкоголики, мол, начинают день с самогонки и заканчивают водкой. Естественно, это неверно. На мой взгляд, у нашего народа есть другая характерная черта. Увидев, что сосед выбился в люди и стал жить лучше других, русский человек предпочитает отчаянно завидовать везунчику и отнюдь не станет работать больше, чтобы достичь такого же успеха. Нет, нашим только дай раскулачить парня, пусть живет так же плохо, как остальные, сидит в навозе и не чирикает. Именно из-за этого в России случилось много неприятностей. Почему, например, в 1917 году произошел большевистский переворот? Просто группе людей было невмоготу смотреть на чужое благополучие, вот они, сыграв на национальном чувстве зависти, и устроили заваруху, в результате которой одна часть населения оказалась в могиле, а другая впала в нищету. Есть жестокий анекдот на эту тему. Один человек выловил золотую рыбку, та, как водится, взмолилась:

– Отпусти меня, выполню три твоих желания.

– Ладно, – согласился мужик, – значит, так, хочу огромный дом.

Бац, стоят на дороге целых три роскошных здания.

– Извини, – залебезила рыбка, – забыла предупредить, я еще не слишком опытная волшебница. Поэтому, то, что ты сейчас пожелал, появится и у твоего соседа, причем в двойном размере. Вот твой дом, а те два – его. Еще проси, чего хочешь.

Закручинился мужик, пригорюнился, начал в затылке чесать, думал думу горькую и надумал:

– Слышь, рыбка! – радостно воскликнул он. – А ну-ка сделай меня слепым на один глаз!

Лично я, впервые услышав анекдот, смеяться не стал. Уж слишком правдивой показалась эта история. Вот сейчас Мадлен с жаром убеждает меня в том, что Ирине Леонидовне не следует оказывать материальную помощь. Да и вообще, хорошо бы у нее все отнять.

На душе стало мерзко. Стараясь сохранить приветливое выражение лица, я вынул из кошелька деньги.

– Спасибо за помощь.

– Не за что, – радостно ответила Мадлен, – вы только своей хозяйке объясните: Вондрачкова не нуждается, просто она нахалка. Вот мне деньги очень пригодились бы, на квартиру, но ведь я не клянчу у богатых, сама верчусь. Пусть и Ирина Леонидовна постарается! У ней сын есть!

Разговор грозил пойти по кругу. Я встал.

– Пожалуй, мне пора.

– Вы куда? – полюбопытствовала Мадлен.

– Есть еще кое-какие делишки, – туманно ответил я.

– Давайте объясню, как до вокзала добраться, – оживилась девушка.

– Мне придется еще задержаться в Гжеве.

– К этой все-таки пойдете? – подскочила Мадлен. – Говорю же, не стоит, наврет с три короба. Домой езжайте, нечего вам тут больше делать, не тратьте зря время.

Я молча посмотрел на размалеванную стриптизершу. Интересно, что такое имеется в моей внешности, а может, я разговариваю особенным образом? Ну почему все встреченные мною особи женского пола моментально начинают командовать Иваном Павловичем? Я произвожу впечатление рохли? Или современные дамы не привыкли к воспитанным мужчинам и, встретив такового, тут же принимают его за идиота?

– Спасибо, Мадлен, – произнес я, стараясь придать голосу твердость, – далее я разберусь сам.

Стриптизерша дернула плечиком:

– Ну, как хотите! Вас на Египетскую вывести? Или поплутать решили, самостоятельный вы наш.

– Сделайте одолжение, укажите дорогу, – кивнул я, – вроде мы близко от русского гетто находимся.

– От чего? – вытаращилась Мадлен.

– От Брайтона, – я употребил более понятное ей слово.

– А… в двух шагах.

Мы вышли из кафе, повернули налево, прошли метров двадцать, обогнули магазин игрушек и оказались на Египетской.

– Во! – ткнула пальцем Мадлен. – Там чегой-то случилось! На пожар похоже.

Я уже тоже увидел впереди довольно плотную толпу зевак и клубы черно-серого дыма. Мое сердце екнуло. Забыв про Мадлен, я ринулся к дому номер восемь. Окна и дверь его оказались плотно закрытыми, но из всех щелей валил дым.

– Успеют пожарные приехать? – с интересом спросил один из мужиков. – Ща огонь заполыхает!

– Эх, сгинет все, – с легкой жалостью сказала одна из женщин.

– Так небось застраховано, – без тени участия заявила другая, – новый себе отгрохает, лучше старого.

– Может, сама и подожгла, – высказал предположение красномордый парень в ярко-зеленой футболке, – многие так поступают, поживут в хате, а когда она рушиться начнет, несчастный случай изображают. Деньги слупят – и вперед, следующий особняк строят. Сволочи, одним словом, вечно при деньгах, не то что мы.

– Ща как рванет, – мечтал о захватывающем зрелище мужик.

Меня охватил ужас.

– Там, внутри, мальчик, вернее, больной юноша! Он же погибнет! Пожарных вызвали?

– Угу, – ответил красномордый, – только они тут тормозные.

Я окончательно перепугался.

– Надо войти в дом!

Толпа уставилась на меня.

– Ты че, мужик, – сказала одна тетка, – совсем того? Пожар горит! Могет крыша на башку упасть.

– В том и дело, – горячился я, – внутри слабая женщина и больной юноша.

– Самой-то небось нет, – рассудительно заявила Мадлен, – а то бы уж выскочила и голосила. Небось на рынок подалась.

Ее слова подстегнули меня. Ощутив выброс адреналина, я кинулся к мужикам-зевакам.

– Давайте вышибем окно, влезем в дом и вытащим парня.

– Не-е, – лениво протянул один, – не люблю в чужие дела мешаться.

– Может, судьба ему погибнуть, – рассуждал другой.

– Что ни делается, все к лучшему, – донеслось из толпы. – Зачем такому жить? Сам мучается и других извел, лучше один раз отплакать и забыть.

Черная, душная волна поднялась к голове, я отломал от дерева довольно толстый сук, подбежал к невысокому заборчику, легко перескочил через него и изо всех сил ударил по широкому стеклопакету раз, другой, третий. Раздался сильный хлопок, дождем посыпались осколки, наружу вырвался едкий дым. Я закашлялся, но отступать было поздно.

Не знаю, видели ли вы когда-нибудь пожар, но мне «повезло», за то короткое время, что Нора «работает» Ниро Вульфом[15], дважды увидеть огненное безумие. Оба раза я был напуган до потери пульса, и вот сейчас предстоит вновь бороться с огнем. А еще уверяют, что снаряд дважды в одно место не падает! В моем случае бомба угодила в воронку трижды.[16]

Я перемахнул через подоконник и крикнул что есть мочи:

– Есть кто живой?

Едкий воздух проник в легкие, кашель начал раздирать внутренности. Открытого огня не было видно, и это радовало. Но я очень хорошо знаю, что основная масса людей на пожаре погибает не от ожогов, а от отравления продуктами горения. В наших квартирах теперь очень много легковоспламеняющихся, горючих синтетических материалов, всяких кухонных шкафчиков из пластика, предметов из эрзац-дерева, обтянутых отделочной пленкой.

Вдруг в руку мне ткнулось что-то влажное.

– Прижми к морде, – глухо сказала невесть как оказавшаяся рядом Мадлен, – дыши, как собака, неглубоко, не стой идиотом, времени нет. Иди налево, я направо.

Обмотав нижнюю часть лица мокрым полотенцем, я пошел в указанном направлении, наткнулся на дверь, распахнул ее, очутился в кромешном дыму и внезапно услышал стон.

Ноги налетели на какую-то преграду, я пошарил руками на уровне коленей и с невероятной радостью нащупал чье-то тело.

Кое-как подняв человека, я потащил его к разбитому окну.

– Боря, Боря, – хрипло шептал несчастный, – беги, он вернется и убьет тебя, скорей, Иржи, деньги, убегай…

Голос становился глуше, неразборчивей, я начал задыхаться, но тут вдруг мне в лицо ударила струя свежего воздуха. Я очутился у разбитого окна и наконец увидел, что прижимаю к себе даму – маленькую, совсем крохотную, похожую на птичку. Оставалось удивляться, почему ее тело было таким каменно-тяжелым.

Женщина открыла глаза и вскрикнула:

– Где Боря?

– С ним полный порядок, – бодро солгал я, – он во дворе.

– Вы кто?

– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, ответственный секретарь общества «Милосердие», – машинально вырвалось у меня.

Да уж, отец мог бы мною гордиться. Он отлично воспитал Ваняшу: в экстремальной ситуации сын не утратил светские манеры.

– Не бросайте меня, – прошептала дама, – я боюсь.

В ту же секунду она потеряла сознание. Я положил тело на широкий подоконник и собрался было вылезти во двор, а потом вытащить несчастную, но с той стороны окна появилось несколько мужиков. Дальнейшее помнится смутно. Вроде народ начал бить остальные окна на первом этаже и ломать дверь. Откуда ни возьмись на траве появилось ватное одеяло, на которое уложили Ирину Леонидовну, и одна из женщин стала лить ей на лицо воду из пластиковой бутылки. Потом два мужика из дома вытащили что-то длинное, темно-серое, уложили на траву и прикрыли сверху грязным брезентом. Кто-то вышвыривал в окно вещи, появились пожарные, машина «Скорой помощи». Я сидел около Ирины Леонидовны совершенно оглушенный. Из ниоткуда вынырнула перепачканная с головы до ног Мадлен и сунула мне стаканчик. Решив, что это кофе, я машинально сделал глоток и закашлялся. Жидкость оказалась спиртным плохого качества – то ли виски, то ли коньяк, не разобрать.

Два парня в комбинезонах стали перекладывать Ирину Леонидовну на носилки. Внезапно пострадавшая открыла глаза, вцепилась в мою ногу и что-то быстро сказала на непонятном языке. Один из санитаров кивнул, посмотрел на меня и произнес нечто, похожее на: «Хр, бр, кр, гр».

– Я не говорю по-чешски, – ответил я.

Юноша что-то спросил по-английски.

– Ай донт спик инглиш, – собрал я в кучу остатки знаний, полученных в институте, – ноу, май нэйм из Иван, ай ливинг ин Москва, хау ду ю ду? Йес!

– Он говорит, – перевела Мадлен, – что Ирина Леонидовна отказывается без тебя ехать в больницу и спрашивает: можешь ли ты сопровождать ее или тебе плохо?

– Конечно, поеду, – кивнул я, – мне плохо, но не до такой степени, как ей.

15

Ниро Вульф – великий сыщик, придуманный известным писателем Рексом Стаутом. Детектив редко покидает свою квартиру, разводит орхидеи, увлекается кулинарией и имеет верного помощника Арчи, который бегает по городу в поисках информации.

16

См. книгу Д. Донцовой «Букет прекрасных дам» и «Бриллиант мутной воды», издательство «Эксмо».

Санитары подняли носилки, я встал и тоже уцепился за одну ручку, но не для того, чтобы помочь сотрудникам «Скорой помощи», а чтобы не упасть самому. Как ни странно, никаких ранений я не имел, вот только ноги дрожали и отказывались мне повиноваться.

Носилки с грохотом вкатили в «Скорую». Медики мигом наладили капельницу и укрепили на руке пострадавшей манжетку тонометра.

Ирина Леонидовна медленно повернула голову, нацелила на меня ставшие огромными бездонно-черные зрачки и спросила:

– Боря где?

Я сразу вспомнил тело под грязным брезентом и опять соврал:

– С ним полный порядок. Его отвезли в лечебницу, в ту, где борются с церебральным параличом.

Ирина Леонидовна вздохнула:

– Да, правильно, спасибо. Я умираю.

– Что вы! – зачастил я. – Вас быстро поставят на ноги! Завтра уже танцевать сможете.

– Нет, он стрелял в меня.

– Кто?

Лицо женщины стала заливать синюшная бледность. Один из врачей быстро сделал Ирине Леонидовне несколько уколов, второй схватился за мобильный телефон, очевидно, хотел предупредить больницу о том, что к ним везут тяжелого больного.

Внезапно Ирина Леонидовна открыла глаза.

– Слушайте, – просипела она, – я точно умру, а сын останется, его обманут, вы должны, обязаны… вы… сделаете, да? Пообещайте! Вы похожи на честного человека, не обманите!

– Хорошо, хорошо, – я попытался успокоить несчастную, – завтра поговорим, я выполню все, а сейчас не тратьте силы, просто поспите.

– Завтра не будет, – неожиданно четко произнесла Ирина Леонидовна, – умру скоро, я это чувствую. Не скончалась до сих пор лишь по той причине, что мне надо устроить судьбу Боречки. Я вас озолочу, только поклянитесь, что никогда не бросите моего мальчика. И упаси вас господь обмануть меня. Если сын хоть раз заплачет, я вас и из могилы достану.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!
Добавить свой комментарий:
Имя:
E-mail:
Сообщение: