Надувная женщина для Казановы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 28

Не успела за Митрофаном захлопнуться дверь, как Ирина Леонидовна кинулась к телефону.

– Сережа! – в волнении воскликнула она.

– Мама, – перебил ее Кольский, – ты набрала мой номер, Иржи, а не какого-то Сергея. Что случилось? Тебе плохо?

– Да, – пролепетала Ирина.

– Сейчас приеду, – заявил «сын».

Он на самом деле прикатил через два часа. Ирина Леонидовна бросилась парню на шею. Услыхав рассказ, Сергей крякнул:

– Нашли-таки, сволочи!

– Кто? – слабым голосом поинтересовалась Вондрачкова. – Это правда – про бандитов?

Кольский засмеялся:

– Конечно, нет. Я что, похож на убийцу?

Ирина Леонидовна покачала головой.

– Ну и слава богу, – кивнул Сергей, – человека, который приходил к вам, никак не могут звать Митрофаном. Был у меня в свое время близкий приятель с этим очень редким именем. Мы считались почти братьями, но он умер от туберкулеза, значит, к вам явился мошенник, неведомо как узнавший про наши дела и решивший заняться шантажом. Можете описать его внешность?

Ирина Леонидовна постаралась как можно более детально припомнить черты незваного гостя.

– Яркий блондин с копной мелко вьющихся волос, большие голубые глаза навыкате, пшеничные усы, густая борода, не длинная, но широкая, похожая на детский совок, она закрывала почти все щеки. Форму рта я не рассмотрела, губы прятались в бороде, нос такой… ну… как у негра, с широкими ноздрями.

– Большие голубые глаза навыкате, – задумчиво протянул Кольский, – цвет глаз можно элементарно изменить.

– Вы о чем? – насторожилась Ирина.

– Мерзавец замаскировался, – объяснил ей Сергей, – парик, усы, борода, форму меняют ватные тампоны. Еще можно вставить цветные линзы. Думаю, глазки у мерзавца карие. Да… карие глаза навыкате… интересное кино. Ладно, ни о чем не печальтесь, я справлюсь с ситуацией, ничего страшного в ней нет. Если пакостник явится еще раз, вы его спокойно впустите. Думается, я знаю, кто он такой.

– Кто?

– А, – отмахнулся Сергей, – самый главный мой конкурент. Помните, я рассказывал вам, что перехватил контракт? На многие миллионы долларов. Так вот, тот мужик до сих пор простить мне не может. Искал меня, искал и нашел, задумал теперь вашими руками действовать. Успокойтесь, обо всем забудьте. Значит, так: коли он придет и снова вас смущать начнет, вы его посадите чай пить, особо не любезничайте, а то неладное заподозрит. Но к столу позовите и начните деловые разговоры. Сколько он вам заплатит? Торгуйтесь, требуйте весь миллион, не уступайте.

– Зачем?

– Сами, пока чай готовите, позвоните мне, ничего не говорите, просто наберите номер. Я увижу на определителе, кто меня вызывает, пойму, в чем дело, и примчусь в Гжев. Только имейте в виду, меньше чем за час мне до вас не добраться, поэтому ваша задача продержать мерзавца как можно дольше. Ясно?

Ирина Леонидовна моргала. Неожиданно Сергей обнял ее.

– Ну-ну, я же вас никогда не брошу. Видите, стоило лишь свистнуть, я мигом прилетел.

Вондрачкова разрыдалась. «Сын» успокоил «маму» и уехал. А Ирина Леонидовна со страхом стала ждать продолжения истории…

Внезапно машина остановилась. Фельдшер открыл дверь.

– Дальше что? – спросил я. – Он приехал?

Лицо Ирины Леонидовны стало сереть. Врач ткнул меня в бок и показал на носилки. Я понял, что он просит помочь, и начал выталкивать каталку из микроавтобусика. Быстрым шагом мы двинулись к входу в больницу. Я и фельдшер катили больную, врач нес капельницу. В приемном покое нас на минуту оставили одних.

– Почему у вас случился пожар? – спросил я.

Ирина Леонидовна с трудом разлепила бесцветные губы.

– Иржи… Сергей… Иржи… Митрофан… он… пришел… огонь потом… Боря… Иржи… Карел… деньги…

Вондрачковой явно становилось хуже. Я испугался и закричал:

– Эй, кто-нибудь! Сюда, скорей!

Внезапно Ирина Леонидовна попыталась сесть.

– Лежите, – еще больше перепугался я, – не шевелитесь!

– Вы поедете в Ковальск, – четко произнесла Вондрачкова, – найдете его и скажете: «Я знаю все про тебя. Давай деньги, миллион долларов, прямо сейчас, иначе пойду в полицию. Он испугается и откупится. Да, испугается. А вы… возьмите себе половину, а другую часть заплатите в лечебницу, этого хватит, чтобы Борю до конца жизни там содержать.

– Да, да, конечно.

– Иржи… Сергей… Иржи… Митрофан, – лепетала Ирина, – поклянитесь сделать для Бори… ну… деньги вам… поклянитесь!

– Хорошо, – быстро заверил ее я, – клянусь. Деньги возьму, обеспечу Борю, только не волнуйтесь.

С лица Ирины исчезло выражение тревоги, ее щеки ввалились, нос заострился, меня охватила жуть, но тут появились врачи, каталку увезли, а я остался сидеть на жестком стуле возле двери, покрытой белым пластиком.

Нужно уходить, но невидимая рука удерживала меня на месте. Около часа я промаялся в приемном покое, потом появился доктор и что-то произнес по-чешски. Я развел руками.

– Не понимаю. Говорю только по-русски.

– Маасква? – коверкая слова, спросил эскулап.

– Да, Москва.

Доктор кивнул и ушел, я сел, было, на неудобный стул, но тут врач вернулся в сопровождении хорошенькой девчушки, облаченной в синий халатик.

– Здрасте, – сказала она, – я Галя. Петер спрашивает, кем вам приходится Вондрачкова? Вы ее сын? Или, может, муж?

– Нет, я посторонний, меня попросили сопроводить ее в клинику, понимаете, случился пожар… – Я стал путанно объяснять ситуацию.

Галя старательно переводила мои речи, доктор кивал, потом разразился ответной тирадой.

– Он говорит, что вынужден просить вас задержаться, – сказала девушка.

– Почему?

– Вондрачкова, к сожалению, скончалась.

Мне внезапно стало холодно.

– Они сделали все, что могли, но сердце отказало. Сейчас сюда приедет полиция, вы должны остаться в качестве свидетеля.

– Свидетеля? Чего?

– Вондрачкову убили, у нее огнестрельное ранение спины. Стреляли сзади, метили в сердце, чуть-чуть промахнулись, но все равно получилась травма, несовместимая с жизнью, – забубнила Галя. – Вы уж извините, если плохо перевожу, я не профессионал, сама больная, мне тут аппендицит вырезали. Короче, Вондрачкову пристрелили, и Петер не понимает, каким образом она до больницы тянула, по идее, должна была умереть еще в дороге.

Я растерялся. В Ирину Леонидовну стреляли! Значит, причина пожара – не забытый утюг или неисправная электропроводка, а чей-то злой умысел? Ирина Леонидовна доехала до клиники, потому что ее держало на этом свете желание обеспечить Борю. Она быстро рассказала мне, где следует взять деньги для инвалида. Почему именно я стал конфидентом? Ну, наверное, Ирина прониклась ко мне доверием, когда я вытащил ее из горящего дома. И потом, никого другого рядом просто не оказалось, вот и пришлось ей открыть тайну первому встречному в надежде на его порядочность…

– Вы тут подождите, – не замечая моего состояния, говорила Галя, – полицию уже вызвали.

Я кивнул. Доктор и девушка ушли. Просидев пару секунд в полной прострации, я наконец вскочил и бегом бросился на улицу. Мне совершенно не с руки сейчас давать показания представителям закона, все равно я не смогу честно ответить на их вопросы. Ведь первое, о чем меня спросят: «Зачем вы, турист, явившийся для лечения в Ковальск, решили посетить Гжев?»

Нет, мне нужно вернуться назад и немедленно, прямо из поезда, попытаться созвониться с Норой. Я очень хорошо знаю, где прячется Михаил Стриженов. Он каким-то образом ухитрился убить Сергея Кольского, забрать его документы и под видом Иржи Вондрачкова…

Внезапно мне в голову пришли совсем уж страшные мысли. Вот оно что! Стриженов убил всех, чтобы завладеть общаком, он выяснил, где находятся деньги. Скоро истечет срок игры в прятки, и у парня будут развязаны руки. Он преспокойно уедет из Ковальска уже богатым человеком. Михаил – большой мастер перевоплощений, это он, назвавшись Митрофаном, явился к Ирине Леонидовне и попытался вовлечь ее в свои игрища. Потом, заподозрив неладное, решил действовать сам, в чем и преуспел. Вопрос лишь в том, где он сейчас прячется? В Ковальске все абсолютно уверены, что Иржи Вондрачков находится в больнице, но я-то не проверял сей слух. Ладно, предположим, он и впрямь прячется в одной из больниц, но в какой? В Ковальске штук двадцать лечебниц, они окружают городок плотным кольцом. Там, как уже говорилось, оперируют в основном русских туристов, перепивших минеральной воды и вызвавших тем самым обострение хронических болячек. Поэтому на курорте так много больниц на любой вкус: большие, маленькие, огромные, крошечные, государственные, частные. Так в которой из них Иржи Вондрачков? Впрочем, пока у меня есть время.

Сейчас прикачу в Ковальск и начну обход клиник, не пропущу ни одной. Больница – такое заведение, где всегда дежурят сотрудники, даже ночью. Я без труда найду медсестру, которая за хорошенькую мзду даст мне список пациентов. Полный решимости действовать, я вышел на платформу и обрадовался: электричка на Ковальск отходила буквально через секунду.

Едва я сел в кресло, как поезд дернулся и тихо, без всякого стука покатил вперед. Мимо замелькали бесконечные поля хмеля.

Я смотрел в окно, но красота пейзажа не трогала душу. Нет, какой мерзавец этот Стриженов. Подлец в чистом аптекарском виде, ради денег способный на все. Неужели у него никогда не возникали сомнения: а нужно ли богатство такой ценой? И еще, простите за банальность, но не в деньгах счастье, радоваться жизни можно, и не имея набитой мошны. Вот Ирина Леонидовна, несмотря на все пинки, полученные от судьбы, была счастлива.

Я прижался лбом к холодному стеклу. Господи, милостивый создатель, отчего ты бываешь столь жесток к своим детям? Почему допускаешь такую несправедливость? За что ты покарал Борю? Мальчик родился больным, мучился всю свою жизнь и погиб в пожаре. Отчего, боже, даешь одним здоровье и долгую жизнь, а других словно не замечаешь? На мой взгляд, более милостиво не позволить больному ребенку родиться вообще. Господи, ты подумал, каково жить родителям, которые потеряли дочь или сына? В случае с Ириной Леонидовной ты проявил себя с лучшей стороны. Надеюсь, что останешься добрым к бедной женщине и дальше. Сделай так, чтобы Боря и Ирина оказались вместе в раю, пусть она увидит своего сына здоровым, веселым. Господи, я не церковный человек, я грешен, но услышь мою просьбу!

Легкая рука тронула меня за плечо: я обернулся. Полная женщина с круглым, добродушным лицом что-то встревоженно спросила по-чешски. Почему-то я понял ее вопрос.

– Вам плохо?

– О’кей, – ответил я, – о’кей. – И вновь уставился в окно.

Ряды хмеля закончились, потянулись поля, потом мы въехали в лес.

Нет, господь не услышит меня, он уже стар, а значит, глух. Поезд выскочил из деревьев на равнину, и я ахнул. Над дорогой ярко и торжественно сияла радуга. Я чуть не разрыдался. Боже, прости и спасибо тебе за Борю и Ирину.

И тут я вернулся к действительности. Ну, Иван Павлович, ты превращаешься в кликушу, в истеричную бабенку. То вдруг ни с того ни с сего начинаешь требовать у бога справедливости, а затем принимаешь такое обычное явление как радуга за его ответ на твои просьбы. Нет, по приезде в Москву надо посетить невропатолога, пусть выпишет мне успокаивающие пилюли. А сейчас следует взять себя в руки и соединиться с Норой.

Я сунул руку в карман и вытащил мобильный. Палец нажал на кнопку с цифрой «один» – там закодирован номер Норы.

Но никто не отвечал мне.

Я еще раз нажал на кнопку. Но нет, до сих пор безотказно работавший телефон не соединил меня с хозяйкой, похоже, он сломался. А может, не работает автонабор? Кому бы еще позвонить, чтобы проверить? Да все той же Элеоноре. Я хотел уже набрать обычным способом семь цифр… Минуточку! У меня была голубая подсветка экрана, а сейчас на интенсивно-оранжевом фоне возник голубой зайчик с огромным бантом. Что случилось с мобильным?

И корпус у аппарата не фиолетовый, а густо-синий!

Какое-то время я тупо смотрел на мобильник, и тут меня осенило. Это не мой телефон! А чей? Да несчастной девушки Кати, соседки Светы, той самой особы, которая встретилась в кафе сначала со мной, а потом со Стриженовым, передала ему платок с буквой S, получила деньги и угодила под мотоцикл.

Я машинально сунул ее телефон, очень похожий на мой, в свой карман, хотел его отдать в лазне подруге Кати, пошел в раздевалку, столкнулся с Николеттой и про все забыл. А вчера вечером перепутал аппараты, свой оставил в кармане брюк, зарядил Катин и прихватил его с собой.

Да, конечно, телефоны просто родные братья, но что меня тревожит? Внезапно в голове возникло воспоминание: вот я, стремясь успеть на автобус, выхожу из кафе и на пороге оглядываюсь. Катя говорит по телефону. Ее лицо сурово, брови сдвинуты.

Кате явно звонил Стриженов, и потом она ожидала его, а не мужа и нервничала. Вот оно как!

Я набрал номер Норы и услыхал механически равнодушный голос:

– Телефон абонента находится вне зоны действия сети.

Скорее всего, я не туда попал. Нора никогда не выключает аппарат. Ладно, попробуем еще раз.

– Телефон абонента находится вне зоны действия сети.

Только на пятой неудачной попытке я сообразил: Элеонора вырубила мобильный. Я занервничал. Что случилось? Может, хозяйка заболела? У нее инфаркт? В тревоге я начал набирать домашний номер – надеюсь, домработница на месте!

– Сейчас, к сожалению, никого нет дома, – услышал я свой собственный голос на автоответчике, – оставьте сообщение после гудка, мы обязательно свяжемся с вами. Детективное агентство «Ниро», ваши проблемы – наши заботы.

Окончательно разволновавшись, я попытался соединиться с Максом, но сотовый приятеля тоже был отключен, дома у него никто не снимал трубку, а на работе приятный баритон сообщил:

– Он в отпуске.

– Но ведь Макс недавно отдыхал.

– Не знаю, – отрезал голос, – я ему не сторож.

В голову полезли самые ужасные мысли. Нора в реанимации, Ленка дежурит около нее, а Макс мечется по городу в поисках какого-нибудь дефицитного лекарства. Почему меня не поставили в известность о случившемся? Так, небось звонят безостановочно, только мой телефон с разрядившейся батарейкой мирно покоится в кармане брюк, которые остались в номере. Вполне вероятно, что Макс попытался соединиться с Николеттой, но маменька лежит в грязи… обмазанная, пардон, грязью, мобильник у нее отключен.

Поезд тащился со скоростью беременного ленивца. Мне захотелось вскочить и побежать в Ковальск. Подергавшись пару секунд, я горестно вздохнул. Спокойно, Иван Павлович. Почему тебе в голову сразу лезут страшные мысли? На самом деле ситуация крайне проста. Нора поехала в салон стричь и красить волосы. Это единственный момент, когда она никому не доступна. Ленка отправилась на рынок или в магазин, а Макс взял недельку за свой счет. Перед самым моим отъездом приятель позвонил и завопил:

– Слышь, Вань, есть возможность приобрести новенькую «девятку» прямо на заводе, намного дешевле, чем в салоне, зимняя резина в подарок. Одна докука – самому пригонять надо. Поехали со мной – туда на поезде, обратно на новеньких «Жигулях».

Я сказал, что уезжаю в Чехию, и предложил:

– Подожди две недели, вернусь – и скатаемся.

– Нет, – воскликнул Макс, – надо либо в течение семи дней брать, либо никогда!

Значит, друг укатил за новой тачкой. Сердце перестало бешено колотиться. Я продолжал вертеть в руках телефон Кати, и тут внезапно меня осенило.

Сначала я просмотрел последние звонки. Так, Нора, дом, Макс. А вот это уже номер, по которому звонила Катя, причем набирала она его многократно. Не успел я подумать, как пальцы сами нажали на клавишу, и через пару секунд услыхал чуть глуховатый голос:

– Да.

– Иржи?

– Слушаю вас.

– Как самочувствие?

– Благодарю, нормально. С кем разговариваю?

– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин.

– Мы знакомы?

– Нет. Но я хочу сказать, что игра окончена. «Бугаев-шоу».

– Вы о чем?

– Да ладно вам, Миша, я вас нашел. После слов «Бугаев-шоу» вы должны прекратить игру и ехать со мной в Москву.

– Э-э… – донеслось из трубки.

Я, изрядно разозлившись, перебил парня:

– Не утруждайте себя. Я все знаю! Вы Михаил Стриженов, проживаете сейчас под именем Иржи Вондрачкова, он же Сергей Кольский. Хитро придумано, вы решили, что вас никому не найти. Ан нет!

– Однако, – восхитился Стриженов, – как вам это удалось!

– Ирина Леонидовна рассказала.

– Она жива?! – с изумлением воскликнул Михаил. – То есть, я хотел спросить, она здорова?

– Не лукавьте, – отрезал я, – Вондрачкова умерла, но перед смертью рассказала мне много интересного. Имейте в виду, бежать бесполезно. Если не признаете себя проигравшим и попытаетесь скрыться, я мигом пойду в полицию. Вас поймают через пару часов. Единственный способ избежать в Чехии наказания за все совершенные вами убийства – это уехать со мной в Москву, понятно?

– Да, да, конечно, – залебезил Михаил, – где встретимся?

– Ну…

– Давайте в десять вечера в парке, около беседки Шопена.

– Отчего так поздно?

– Ну мне же надо выписаться из больницы так, чтобы никто ничего не заподозрил, – резонно ответил Михаил, – взять сумку, вы на часы-то гляньте – дело к вечеру.

– Хорошо, – согласился я, – будь по-вашему.

Войдя в свой номер, я первым делом вытащил из шкафа брюки, выудил из кармана свой мобильный, подсоединил его к зарядному устройству и сразу услышал звонок.

– Ты почему не отвечаешь? – затараторила маменька. – Немедленно иди сюда.

– Куда?

– В номер Коки.

Я поспешил на зов. Подруженьки вертелись у зеркала.

– Ваня! – воскликнула Кока. – Ну как?

– Потрясающе, – осторожно ответил я.

Меня поражает одна вещь. Большинство женщин, покидая салон красоты, выглядят точно так же, как до всех массажей и процедур. Остается непонятным, зачем они тратят безумное количество денег и времени? Но, что самое интересное, милая прелестница, оглядывая себя, находит кучу положительных изменений. И горе тому мужу или любовнику, который, услыхав вопрос: «Ну как?», честно ответит: «Да все по-прежнему».

– Морщинки разгладились, – запела Кока.

– Кожа побелела, – подхватила Николетта. – Вава, скажи свое мнение.

– Восхитительно, невероятно, волшебно, – начал я сыпать комплиментами, – удивительный эффект.

– И зубы стали ровнее, – протянула Кока.

Я постарался не рассмеяться. Вряд ли вставные челюсти изменили форму.

– Вот что, Ваня, – решительно сказала Николетта, – мы с Кокой уезжаем, прямо сейчас!

– Куда? – удивился я.

– В Горскую Банницу[17], – ответила Кока, – есть тут такое место.

– Зачем? – продолжал недоумевать я.

Кока закатила глаза.

– Какая тебе разница!

– Нет уж, – я решил сопротивляться до конца, – я не могу никуда сегодня ехать.

– А мы тебя с собой и не зовем, – хихикнула Николетта.

– Да в чем дело? – растерялся я.

– Ну хорошо, хорошо, – махнула рукой Николетта, – экий ты, право, истеричный. Чуть что – мигом орать начинаешь. С тобой ангельское терпение надо иметь, издергал нас с Кокой, таскаешься за нами везде!

Я лишился дара речи. Очевидно, на моем лице появилось не слишком ласковое выражение, потому что маменька затараторила:

– Ладно, ладно, слушай. Горская Банница – особое место, там живет великая кудесница баба Катарина. Она за двое суток людей омолаживает лет эдак на двадцать абсолютно естественным путем, ясно?

Я кивнул. Ну, в общем и целом, да. Остались мелкие нестыковки.

– Что имеется в виду под естественным омолаживанием?

– Ах, это секрет! Особая маска, пилинг, водоросли, – затрещала Кока. – Бабка своих тайн не выдает. Она не принимает никого с улицы, только по записи и через знакомых. Нас Эстер туда пристроила.

Услышав имя Эстер, я совершенно успокоился и мысленно перекрестился. Ну что ж, пусть отправляются куда угодно. Они уже дышали в пещере «горным» воздухом, потом мазались грязью, теперь собрались к целительнице. Скорей всего, бабуся обложит их лопухами и отстегает крапивой. Вреда от таких манипуляций не будет, Эстер очень разумна, спасибо ей. Очевидно, даме хочется свести меня со своими племянницами, вот она и старается.

– Поезжайте, конечно, – улыбнулся я, – но почему на ночь глядя?

– Эта Катарина начинает лечение в полночь, – дуэтом запели дамы. – Ваня, отнеси сумки к машине, мы вызвали такси.

Спустя полчаса я, усадив троицу в новенькую «Шкоду», пошел в сторону парка, в котором была назначена встреча с Михаилом. Нет, все-таки Николетта с Кокой нелогичны. Говорят, что недавно справили тридцатилетие, а сами отправились к старухе, которая гарантированно «снимает» с вас два десятилетия. Подруженьки рискуют трансформироваться в младших школьниц.

Посмеиваясь, я добрался до пустынного в это время парка и поднялся вверх по дорожкам. Глухая тишина стояла над дорогой. На секунду мне стало не по себе, сначала послышалось чье-то сопение, потом легкие шаги.

– Кто тут? – крикнул я. Звуки стихли. Я продолжил путь. Человеку свойственно бояться темноты, ему чудится черт знает что.

Беседка Шопена находится на горе, ее окружают огромные, раскидистые ели. Место это является в Ковальске одной из главных достопримечательностей, в первый день мы ходили сюда фотографироваться и увидели человек двадцать с «Кодаками». Но сейчас отдыхающие спали, и я оказался возле беседки один, ежась от сырости.

Деревянное сооружение, выкрашенное белой краской, было не освещено. Очевидно, никто не любит так поздно посещать эту глушь. Кстати, в темноте беседка, в которой, по преданию, целовались Шопен и Жорж Санд[18], выглядела очень мрачно. Темные деревья окружали романтическое место, было прохладно, дул свежий ветер.

Я подошел к ступенькам и крикнул:

– Есть тут кто?

– Да, поднимайтесь, – донесся из темноты глухой голос, – ступайте сюда, здесь, по крайней мере, не сифонит.

Я протиснулся внутрь и едва различил на скамейке крупную фигуру.

– Михаил Стриженов?

– Он самый, – ответил мужик, – а вы кто?

– «Бугаев-шоу», пошли.

– Куда?

– Ну, сначала ко мне в гостиницу, а потом в Москву.

– И как вам только удалось меня отыскать, – покачал головой Михаил, – я думал, что лихо спрятался. Давайте покурим?

Я сел около него и вытащил сигареты.

– Пришлось попотеть.

– Сами догадались?

– Да.

– Не верю.

– Почему?

– Ну… одному такого не сделать.

– Да нет, все я сам.

– Неправда.

– Я редко лгу.

– Так как же вы меня нашли?

17

Горская Банница выдумана автором.

18

Фридерик Шопен – великий польский композитор, 1810—1849 гг. Жорж Санд – псевдоним писательницы Авроры Дюпен, 1804—1876 гг. Одно время Шопена и Жорж Санд связывала любовь.

Я хмыкнул и выложил все.

– Уж не знаю, что вам будет за убийства, мое дело передать вас Бугаеву, – этими словами я завершил рассказ.

– И вы уже поставили его в известность?

– Сейчас вернемся в отель, и я попробую дозвониться до моей хозяйки.

– Ладно, – улыбнулся Михаил, – пошли. Я никого не убивал, просто прятался. Объясню все чуть позднее. Давайте коньяку глотнем на дорожку, продрог весь.

С этими словами он вытащил из кармана фляжку.

– Вот стаканчик один, вы первый хлебните.

Я трясся от холода, как больной поросенок, глоток коньяка оказался очень кстати. Поэтому я поднес к губам холодный край «фужера», вдохнул аромат напитка, пригубил… Все завертелось вокруг, и я увидел прямо перед собой плохо обструганные доски, неровно покрытые белой краской.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *