Нежный супруг олигарха

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 21

Обозлившись на Бахнову, я ушла в свою комнату и включила телевизор. На экране возникло симпатичное лицо дикторши.

– Новое происшествие в Москве, – сообщила девушка. – В своем загородном доме найден мертвым Николай Пряхин, владелец фирмы «Мэп». Наша программа решила провести самостоятельное расследование. Итак, специальный репортаж корреспондента Андрея Мошака.

Картинка моргнула, я бездумно таращилась на экран. Все-таки человек способен привыкнуть к любым обстоятельствам. Лет пятнадцать назад новость о чьей-то смерти поразила бы и испугала меня, а сейчас вот я совершенно спокойно смотрю репортаж.

– Николай Пряхин, – говорил тем временем худощавый черноволосый парень, – жил замкнуто, не имел семьи и близких друзей. Коллеги по бизнесу характеризуют его как жестокого, безжалостного человека, готового ради прибыли утопить любого. Пряхин никогда не шел на компромисс и подминал под себя мелкие фирмы. В последнее время он пытался поглотить корпорацию «Стайл», между двумя монстрами шла борьба. У нас есть интервью Сергея Панкина, президента этого объединения.

На экране возникло изображение дородного парня в дорогом костюме.

– Никаких трений у нас с Пряхиным не было, – ровным голосом сказал он, – обычные отношения.

– Вы были друзьями? – уточнил Мошак.

– Нет, – спокойно ответил Панкин, – мы общались лишь на деловой почве.

– Ходят слухи, что Николай Пряхин вел себя непорядочно, – не успокаивался Мошак, – он опустил цены на продукцию «Мэп» и тем самым нанес вам сильный удар. «Стайл» начал терять крупных оптовиков, ваши склады забиты товаром. Еще нам сказали, что попытки представителей «Стайл» договориться с Пряхиным закончились неудачей. Две недели назад Николай выгнал из офиса парламентера «Стайл» со словами: «Я вас на колени поставлю, а потом проглочу с ботинками».

– Мне ничего не известно о подобной беседе, – не дрогнув лицом, ответил Сергей Панкин. – Думается, сотруднику телевидения не следует повторять глупые сплетни!

– После смерти Пряхина во главе «Мэп» встанет Федор Калистратов, – пер вперед как танк Мошак. – Вы надеетесь прийти к консенсусу с новым владельцем фирмы-конкурента?

– Я готов к конструктивному диалогу, – торжественно объявил Панкин, – и считаю сейчас, в день смерти Николая, неуместным вести разговоры о бизнесе. Выражаю соболезнование всем близким Пряхина.

– И вы пойдете на похороны? Принесете цветы на могилу человека, который задумал обанкротить «Стайл»?

– У людей могут быть трения, – с достоинством произнес бизнесмен, – но смерть, в особенности такая трагичная, всегда примиряет даже врагов. Естественно, я буду участвовать в погребальной церемонии, придут все топ-менеджеры «Стайл». Мы не всегда одобряли методы Николая Пряхина и конкурировали на рынке, но владелец «Мэп» вызывал у нас глубочайшее уважение.

– А сейчас версия правоохранительных органов… – сообщил корреспондент.

Очевидно, эта съемка велась скрытой камерой, потому что качество звука и изображения оставляло желать лучшего, и интервьюируемый, скорей всего не подозревавший об объективе, вел себя весьма раскованно. Запись воспроизводили с купюрами, заменяя гудочками особо вольные и пикантные выражения.

– Вечно вы, блин, журналисты, в дерьме плавать любите, – забубнил толстомордый лысый дядька в милицейской фуражке. – Ну какое на… бип-бип… убийство? Сердце подвело, инфаркт у него случился!

– Уверены? – спросил кто-то невидимый.

– Результатов вскрытия пока нет, – признался мент, – но посудите сами: Пряхин дома был один, гости к нему не приходили. Охранник отправился спать в одиннадцать, особняк заперт изнутри, следов взлома на замках нет, задвижки в пазах. Две собаки Пряхина, охранные доберманы, даже не гавкнули. Да мимо этих монстров муха не пролетит! Тело найдено в кабинете, следов насилия нет, ни огнестрельных, ни ножевых ранений. Вы… бип-бип… не придумывайте… бип-бип… страшилок. Мотор Пряхина подвел, а журналисты уже… бип-бип… погнали. Целое, блин, цунами. За каким… бип-бип… ерундите? Да он спокойно коллекцией своей занимался, новую фишку чистил. Его так утром охрана и нашла: головой на столе, под башкой фишка, рядом полироль, пасты всякие. А вы… бип-бип…

На экране вновь возникло лицо Мошака.

– Николай Пряхин имел редкое хобби, – пояснил корреспондент, – у нас есть возможность показать вам его коллекцию.

Камера отъехала, я увидела ряды стеклянных шкафов с полками, уставленными коробочками.

– Пряхин собирал фишки, – рассказывал корреспондент. – В мире мало людей, интересующихся этими аксессуарами. Николай имел несколько тысяч экземпляров, среди которых были самые простые, из обычных казино, и раритетные, сделанные из золота, платины, слоновой кости. Но собрание Пряхина не оценивается дорого. Следствие исключает версию ограбления, сейчас заканчивается сверка фишек с описью, но уже ясно: из особняка ничего не пропало. Слово Павлу, охраннику бизнесмена.

В углу телеэкрана нарисовалось лицо наголо бритого парня.

– Ну… как бы… Николай Андреич вечером сказал… ступай, Паша, спать. Я ему… могёт, в баню захотите, постерегу… он тут недавно на плитке упал… я перепугался… а Николай Андреич… как бы… не согласился, как бы велел… иди, иди, телик позырь… чайку попей свободно… я фишку чистить буду… сегодня купил… раритет… давно искал… насладиться хочу… а че в ней хорошего… кусок не пойми чево… я и ушел… босс всегда прав… спорить как бы… нельзя… Никого тут не было… вору… как бы не войти… собаки залают, они обученные… да и че ему на второй этаж переть… в столовой… эти… как их… кондебябры золотые[4] и махонькие чашечки в буфете, прям на виду… четыре штуки… за них пол-лимона евро уплачено… Во!

– Проведя собственное расследование, – лихо подытожил репортаж Мошак, – мы можем сделать предварительный вывод: какой бы соблазнительной ни казалась версия о заказном убийстве, похоже, Николай Пряхин умер от сердечного приступа. Бизнес – смертельное занятие, он подрывает здоровье. А сейчас эксклюзивные кадры! Мы имеем возможность показать вам ту самую раритетную фишку, любуясь которой умер Пряхин. Вот последнее, что видели его глаза!

Телевизор моргнул, я оцепенела. Во весь экран дали изображение штуки, похожей на монету. В центре кругляшка было выбито «170…годъ», последняя цифра была стертой.

– А теперь еще об одном происшествии… – завела дикторша.

Но я уже не слушала ее, ноги сами собой побежали в спальню к Катюше, руки схватили шкатулку, пальцы принялись перебирать содержимое: браслет, ключик, цепочка, монетки. Так вот что исчезло! Фишка!

Я рухнула на кровать Катюши. Что происходит? Моя подруга не помнит, откуда у них в семье оказался этот аксессуар. Вроде игроков у Романовых в роду не было, но в шкатулке хранилась фишка. Если вы сейчас напряжетесь, то вспомните, что и в вашем доме в какой-нибудь коробке валяется нечто совершенно ненужное, но пережившее века.

У моего отца, например, на столе стояла непонятно откуда взявшаяся подставка для перьев – кривая загогулина на ножках с датой «1848 годъ». Папа так и не мог внятно объяснить, как она попала к нему. Наша Юлечка обладает древним флаконом из-под духов – он мирно простоял в шкафу сначала у ее бабушки, затем у мамы. Но Юля хоть способна внятно объяснить его историю. Вроде бы прадедушка, делая предложение прабабушке, подарил ей дорогой парфюм, пузырек из-под которого они сохранили, помня романтическое его появление. Предков Юли давно нет в живых, а флакон живет теперь уже в ее семье. А у Катюши в шкатулке между двумя медными пятаками, выпущенными в начале шестидесятых годов, юбилейным рублем, отчеканенным к столетию Ленина, и несколькими иностранными монетками валялась фишка.

Забыв посмотреть на часы, я схватила телефон.

– Алло, – сонно пробормотала Катюша, – что случилось? Егоров потяжелел?

Тут только я вспомнила про разницу во времени и с глубочайшим раскаянием произнесла:

– Извини, это Лампа. Разбудила тебя?

– Ерунда, – зевнула подруга и тут же испугалась: – Что у нас дома случилось? Дети? Собаки?

– Все живы и здоровы, – поспешила ответить я, – позвонила по глупости. Представляешь, сейчас по телику рассказывали про коллекционера фишек и показали одну. Точь-в-точь как та, что у тебя в коробке. Не помнишь, что на ней изображено?

– Круглая такая, – успокоившись, ответила Катюша, – посередине выбито: тысяча семьсот и слово «годъ» с твердым знаком, последнюю цифру в дате не видно. Да ты возьми коробку, сама посмотри.

– Уже пыталась, нет там фишки.

– Нет?

– Ага.

– Куда же она подевалась? – изумилась подруга. – Кому нужен кусок металла?

– Глиняные черепки в музеях тоже выглядят отвратительно, но они ценятся за старину, – вздохнула я. – Кроме того, есть коллекционеры. Помнишь, спичечные коробки советских времен, с картинками?

– Ну?

– Сколько мы их выкинули?

– Никогда не считала, тысячи, наверное.

– А теперь коллекционеры за них дорого заплатили бы.

– Хочешь сказать, что фишка – ценная вещь?

– Думаю, для собирателя, да.

– Ерунда! Это же не картина Рубенса и не алмаз «Шах».

– Верно, но если человек фишками увлекается, ему она будет очень кстати. Ты никому ее не отдавала?

– Нет, – удивленно ответила Катюша, – это память о дедушке.

– А кто знал про нее?

– Все. А зачем было скрывать? – еще больше удивилась Катя. – Ты, Кирюша, Лиза, Вовка… Да мало ли кто! Я ее Марте Поляковой показывала, у нее муж диссертацию по психологии игроков писал, Юре Бахнову демонстрировала, тот спектакль ставил про казино. Всех и не вспомнить. Милена с Юркой ее с лупой изучали, Бахнов хотел год точно рассмотреть, но не сумел. А что?

4

Павел явно имел в виду канделябры. (Прим. автора.)

– Да так, – пробормотала я. – Извини!

– Спокойной ночи, – зевнула Катя. – Не переживай, найдется фишка. Небось Кирюшка в школу поволок, он уже один раз ее таскал, на урок истории.

Из трубки зачастили гудки, я положила телефон на тумбочку, услышала лай собак, вышла в холл и увидела Кирюшу, который стаскивал ботинки.

– Ты фишку брал? – спросила я.

Мальчик мрачно поморщился.

– Опять двадцать пять! Стоит бедному, замученному знаниями ребенку наконец-то войти в родной дом, как его начинают спрашивать о всякой ерунде! Ужинать дадут? Или из-за какой-то фишки голодным оставят? Чего я сделал-то?

– Не обижайся, тебя никто не собирается ругать. Фишку помнишь? Старинную, у Кати в коробке.

– Круглая, железная, гнутая? Старая, страшная?

– Да.

– За фигом она мне?

– Вроде ты ее на урок истории таскал.

– Давным-давно, еще в девятом, – заявил наш десятиклассник. – Показал Степановне, училке, она мне «пятерку» поставила.

– А потом куда дел?

– Назад сунул, – пожал плечами Кирюша. – Чего ты так волнуешься?

Дверь открылась, вошла Лиза.

– Всем привет! – радостно заорала она.

– Ты фишку брала? – налетела я и на нее.

Лизавета села на пуфик.

– Добрый вечер, Лампа. Что-то ты повторяешься…

Кирюша швырнул второй ботинок в угол и недовольно пробурчал:

– Это теперь такая фишка, болтать о фишках. Вместо ужина.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *