Ночная жизнь моей свекрови

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 11

Лет десять-пятнадцать тому назад основными вопросами, мучившими россиян, были: «Что делать?» и «Кто виноват?» Теперь к ним прибавился третий: «Куда они все едут?». Сейчас справа на шоссе движется лента машин в центр, слева – поток автомобилей в обратном направлении. Меня на дорогу выгнала служебная необходимость, но остальные? Им-то зачем рулить по шоссе? Надо дома сидеть, смотреть телевизор, книги читать! А еще в пробках виноваты гаишники, которые берутся самостоятельно переключать светофоры. Как только парень в форме сам принимается руководить движением, жди беды.

Я поерзала на сиденье, посмотрела в зеркальце и решила чуть-чуть оттенить губы помадой. Темные волосы сделали мое и без того не пышущее румянцем лицо совсем сине-бледным. Я начала перебирать мелочи в сумочке, наткнулась на пластиковый футляр, хотела вынуть его, но тут в стекло постучали.

На дороге стоял улыбающийся мужчина. Он поднял руку и продемонстрировал штук пять наручных часов. Я помотала головой. Спасибо, не собираюсь покупать подделки, которые проработают двое суток.

– Бэри, дешево! – заорал коробейник. – Настоящее золото, сдэлано в Швейцарии! Пять тысяч рублей.

Я отвернулась от двери и открутила колпачок с помады. Я почувствовала знакомый, но совсем не парфюмерный аромат. Это показалось мне странным, но сосредоточиться не удалось. Уличный торговец не отставал.

– Дэушка, дэушка, купи, – надрывался он. – Есть платиновые, с брыльянтами. Во!

Я уставилась на громадный «будильник» в оправе из граненых бутылочных осколков, машинально провела по губам пару раз помадой и яростно замотала головой.

– Могу прэдложыт сапфыры, – вопил приставала.

Слава богу, стоящая впереди машина внезапно резво поехала, я нажала на педаль газа и поспешила следом, оставив позади разочарованного продавца.

Пробка рассосалась так же спонтанно, как и образовалась. До кафе «Оранжевая свинья» оставалось чуть-чуть, и я решила притормозить у небольшой закусочной. В «Оранжевой свинье» перекусить не удастся, там мне предстоит трудный разговор с четой Ливановых, поэтому лучше подкрепиться заранее.

Выбранное кафе было оформлено в итальянском стиле, а в меню значились пицца, равиоли, салат с крабовым мясом и макароны-болонез.

– У нас сегодня потрясающая «Маргарита», – заговорщицки шепнула официантка, – возьмете?

Я хотела ответить: «Да», – но не смогла, из горла вырвалось невнятное мычание.

– Вы глухонемая! – сделала предположение девушка в фартучке и заорала во всю мощь: – Берите «Маргаритуууу»!

Меня удивила глупость подавальщицы: если человек глухой, то хоть в барабан бей, он не услышит. Но потом меня сковал ужас. Что случилось? Почему я не могу говорить? Меня парализовало?

– Кофе хотитееее? – надрывалась глупышка. – Капучино! С пенойййй!

Я силилась произнести членораздельные звуки, но удавалось извлечь из себя лишь нечто вроде «м-м-м-м».

– Хо-ро-шо! – голосила официантка. – Ко-фе и пиц-ца! «Маргаритаааа»! Руки мыть! Тааам!

Я разозлилась. Если человек не может говорить, это не значит, что он идиот!

– Сейчас прииинесуу закаааз! – провыла официантка и ушла на кухню.

Я попыталась унять дрожь в коленях. Спокойно, Лампа, парализованный человек не способен передвигаться на своих двоих. Ну-ка, встань. Маневр удался, ноги мне повиновались, руки тоже, голова на шее вертелась, глаза моргали, вот только губы не двигались.

Я с силой ущипнула себя за подбородок и ощутила боль. Стало чуть спокойнее, но потом тревога вернулась. Ладно, у меня не инсульт, но что тогда?

В зал вошли трое мужчин.

– Ну, ребята, – потер руки один из них, – ударим по пиву?

– Не храбрись, Колян, – остановил его второй, – твоя Валька запах учует и устроит разбор полетов.

– Плохо ты меня, Андрюха, знаешь, – обиделся Коля, – выдрессировал я бабу.

– Она просто к матери в Красноярск укатила, – заржал третий, – повезло тебе, брательник, Валентина сибирская язва, от рождения такая.

– Молчи, Павлуха, – рассердился Николай, – я жену не боюсь и…

В кармане у хорохорившегося мужика зазвенел мобильник, Николай вытащил трубку и прищурился.

– Сюда тычь, – велел Павел и нажал на клавишу, – купил новую мобилу и до сих пор не разобрался с ней?

– Отвали, – прошипел Колян, – ты, ваще, не туда нажал.

– Колька, ты дома? – полетел по закусочной визгливый голос.

Павел, вероятно, включил громкую связь.

– Конечно, милая, – ответил Коля, – где ж мне еще быть?

– А с дружками погаными, Андрюшкой и Пашкой водку глотать! – не успокоилась Валентина. – Эй, ты не врешь?

– Чтоб мне сдохнуть! – с жаром воскликнул Николай и перекрестился. – Я один в квартире сижу.

– Один? – переспросила жена. – А чего телика не слышно?

– Надоел, – нашелся супруг, – ерунду показывают.

– Ну-ка, включи! – приказала вторая половина.

Николай втянул голову в плечи, а Павел ринулся к стойке бара и схватил лежавший на ней пульт. Экран висевшего в углу телевизора замерцал. «Когда он придет? – запищала маленькая девочка. – У меня уроки не сделаны».

– Слышь, Валечка, – вкрадчиво сказал Николай, – я на кухне валандаюсь.

– Странно, что ты «Папиных дочек» смотришь, – строго сказала супруга.

Николай показал Павлу кулак, друг моментально переключил канал. «Лучше всего готовить этот салат из куриной печени», – прозвучало с экрана.

– Говорил же, – забасил любитель пива, – хрень показывают, один сериалы и про жрачку. Поэтому я и вырубил телик. Как там наша мама?

– Моя на месте и хорошо себя чувствует, – буркнула жена, – а твоя, надеюсь, язык дверью маршрутки прищемила. Нет, ты брешешь! В пивнухе кучкуешься с Андрюхой и Павлом-кретином.

– Чегой-то я кретин? – возмутился приятель.

Николай снова погрозил ему кулаком, но поздно.

– Эй, у тебя гости! – завопила Валентина.

– Никогда! – уверенно солгал муж. – Телик орет.

– Выключи, – велела Валя.

Павел нажал на пульт.

– А теперь позови Бульку, – приказала Валентина.

– Он… э… гулять пошел! – объявил Николай.

– Один? – возмутилась жена. – Йорктерьер сам на двор потопал? Без хозяина?

– Я пошутил, – попытался вывернуться Николай, – хотел тебя повеселить.

– Ха-ха! – раздельно произнесла жена. – Валяюсь от хохота. Ну-ка, поднеси телефон к Бульке! Хочу послушать, как он сопит.

Николай открыл рот и начал часто-часто дышать.

– Булечка, – засюсюкала гарпия, – ты рад слышать мамочку?

Николай весьма успешно изобразил повизгивание. Павел и Андрей, зажав рты руками, давились от хохота.

– Булечка, – журчала Валентина, – чмок-чмок.

– Чмок-чмок, – ответил Николай.

Павел заржал в голос, Андрей повертел пальцем у виска.

– Это кто сказал? – удивилась Валя.

– Я, – признался Колян, – чмоки тебе, ласточка. Очень соскучился.

– У тебя там баба! – завопила Валентина. – Кто так противно гогочет?

– Это телик, – заюлил Колян и сделал вращательное движение рукой.

Павел кинулся к пульту. «Настоящий тигр – это хищник, – произнес голос Николая Дроздова, – человеку остается восхищаться его благородством. Тигр никогда не убивает просто так, он добывает себе пропитание».

– Чегой-то не слышу там хаханек, – не успокоилась Валя.

– Клянусь твоей мамой, – завопил Колян, – нет у меня никаких баб. Зачем они мне? Че с ними делать?

Андрей упал грудью на столик, Павел уткнулся лицом в ладони, а Валентина неожиданно успокоилась:

– Точно, тебе женщины ни к чему, ты у нас алканавт.

– Отдыхай, милая, – нежно пропел муж, – я дома, на диване лежу.

– А говорил, на кухне! – насторожилась Валя.

– Был, сейчас в комнату ушел, – быстро изменил показания врун.

– А телик по-прежнему громко слышно, – взвизгнула жена.

Я позавидовала ее въедливости. Интересно, кем она работает?

– Знаешь, что мне не по вкусу? – продолжала подозрительная супруга. – Когда Булька повизгивает, твоего дыхания не слышно.

– Ну… я его сдерживаю, чтобы йорк с мамочкой пообщался, – заюлил несчастный мужик.

– А может, это ты за него стараешься, а?

– Нет-нет-нет, – испугался Николай.

– Чертовы мобильные, – выругалась Валя, – по ним не определишь, где человек сидит. Жаль, у нас стационарного аппарата нет. Короче, дыши в трубку, и пусть Булька тоже сопит.

Николай умоляюще посмотрел на приятелей, троица склонилась над сотовым.

– И-и-и-и, – запищал Колян.

– Х-х-х-х, – задышал Павел.

А Андрей начал громко вдыхать и выдыхать.

– Чтой-то звуков много, – снова проявила недовольство Валя.

– Хорош деньги изводить, – проорали издалека, – давно говорено, не выходи замуж за рвань. Перестань его отслеживать! Воротишься – разберешься. К матери приехала, неча о муженьке переживать, чтоб он там своим пивом подавился, урод!

Из сотового полетели короткие гудки, к столику приблизилась официантка с подносом. Николай схватил кружку, сделал большой глоток и судорожно закашлялся.

– Тещино проклятье действует, – отметил Павел, – точно сибирская язва из Красноярска.

Андрей постучал бедолагу по спине:

– Не дрейфь, Колян, купи ей подарок.

– Теще? – возмутился справившийся с кашлем Николай. – Да никогда.

– Жене, – укоризненно пояснил Андрей, – бабы на мелочовку ведутся. Моей губной помады для счастья хватает, купи в переходе. Там можно найти мазилку за две копейки.

Не успел Андрей дать Коле ценный совет, как я сообразила: у меня нет паралича, нижняя челюсть двигается, просто рот не открывается, мне склеила губы помада, больше просто нечему!

В полном изумлении я начала рыться в сумке, очень скоро выудила из ее недр золотой футлярчик, открыла, потрогала пальцем розовый столбик и убедилась, что косметика в полном порядке. Да и пахла она так, как надо: розой и жасмином. На всякий случай я поднесла тубу к носу и вдруг поняла: когда я прихорашивалась в машине, пахло чем-то знакомым, но не так.

Я переворошила сумку и вытащила еще один футлярчик, на этот раз белый, из простой пластмассы. Отвернуть крышку оказалось секундным делом. И тут я сообразила! В тот момент, когда я шарила в ридикюле в поисках помады, меня отвлек продавец «швейцарских часов». Все-таки заниматься одновременно двумя делами совсем непросто: голова была занята мыслями о Лоре Фейн и Якове Баринове, а глаза наблюдали за коробейником. Что делали руки? Они наносили помаду на губы.

Глупо пользоваться косметикой, не глядя в зеркало, но я в тот момент начисто отключилась. Дорогие мои, не повторяйте моих ошибок, если надумали поправить макияж, гоните прочь все размышления, не глазейте на то, что никогда не станете покупать, и тогда не намажете губы клеящим карандашом.

Я уставилась на футлярчик. Каким образом он попал в мою сумку? Вероятно, сгребая со стола противного Баландина ксерокопии документов, я прихватила одну из разбросанных канцелярских принадлежностей. Извините, дать более точный ответ на этот вопрос я не могу. Кстати, а как в моем ридикюле оказалась чайная ложка? Вот она, лежит на дне. Добро бы серебряная, так нет, алюминиевая, гнутая, страшная. Я перевела дух. Не стоит думать о ерунде, надо изучить этикетку на карандаше, авось там написано, чем смыть клей.

Как обычно, инструкция была напечатана крохотными буковками, но мне все же удалось разобрать текст. «Клей для склеивания любых предметов. Железо, металл, стекло, керамика, дерево, пластик и др. Удобная форма в виде карандаша украсит любой офис. Моментальная сцепка. Гарантия восемьдесят лет. Не давать детям. Не употреблять в пищу, не держать вблизи открытого огня. Произведено в Германии». Я приуныла. Жаль, изделие не китайское, тогда оно мигом потеряло бы свои свойства. К сожалению, немцы производят качественные товары бытовой химии. Неужели мне придется восемьдесят лет ходить с заклеенным ртом?

– Пиццаааа, – завопила официантка, – вкуснаяяя.

Я вынула из сумки ручку, блокнот и написала:

«Дайте масло. Растительное».

Девушка живо исполнила мою просьбу. Я взяла бумажную салфетку, капнула на нее масла из прозрачного графинчика и энергично потерла рот. Губы не расклеились.

– Эй, ты не то ешь! – заботливо сказала официантка. – Бумага даже с оливковым маслом дрянь. Попробуй пиццу!

«Ацетон», – нацарапала я новое слово.

Девица выкатила глаза:

– Чего?

Я ткнула пальцем в написанное слово.

– У нас такое не подают, – твердо сказала официантка, – он несъедобный! Химия! Яд! Отрава! Поняла?

Я написала:

«Мне очень нужен ацетон. Посмотри в кладовке».

– Наркоша? – предположила официантка. – Ну ты даешь! Уходи отсюда! Двигай, пока я ментов не позвала, здесь приличные люди едят. И ведь одета хорошо, богато, а травишься. Может, ты еще клей нюхаешь?

Я решила прояснить ситуацию.

«Нет. Я помазала им губы. Хочу смыть».

– Клеем? – попятилась девушка. – Рот? Иди вон! Нету у нас ни ацетону, ни бензину с керосином.

Я обрадовалась. Бензин! Его легко найти на любой заправке.

Заплатив за нетронутую пиццу, я выбежала на улицу, влезла в машину и в два счета домчалась до автозаправки.

«Оранжевая свинья» находилась на расстоянии вытянутой руки, времени до девяти оставалось предостаточно, и я, вбежав внутрь стеклянного павильончика, сунула кассирше записку.

– Стакан бензина? – удивилась она.

Я закивала.

– Один? – недоумевала тетка.

Я снова затрясла головой.

– Здесь не аптека, – отрезала кассирша, – мы его литрами отпускаем.

Я живо изменила фразу.

– Литр топлива? – снова поразилась баба. – Ваще! Делать мне больше нечего, какая колонка?

Я потыкала пальцем в свою грудь.

– Чего! – нахмурилась женщина. – Где машина?

Я указала на двор.

– Номер колонки скажи! – заорала служащая.

Мне пришлось снова брать блокнот.

«Бензин не в бак».

– А куда? – опешила тетка.

Я поводила пальцем по губам.

– Выпить хочешь? – подпрыгнула баба. – Может, тебе еще машинного масла для лакировки дать? Вали отсюда.

Но я решила не сдаваться и приписала:

«Очень надо расклеить рот».

Кассирша повернулась и закричала:

– Мишка, гони сюда скорей, тут психическая пришла!

Я испугалась, юркнула на улицу и увидела мужчину с добрым лицом, который стоял около потрепанной «Волги». Я осторожно потрогала его за плечо и улыбнулась.

– Чего тебе? – хмуро спросил шофер, окидывая меня взглядом.

Я на всякий случай еще раз улыбнулась. Рот плохо слушался, поэтому ухмылка получилась кривая.

– Ступай мимо, – вздохнул мужик, – старая ты, мне помоложе нравятся.

Я вынула блокнот и протянула мужчине.

– «Дайте бензина», – прочитал тот, – еще чего! Сама купи.

На листке появилась новая надпись:

«Не продают стаканами. Умоляю! Мне очень надо».

Шофер неожиданно зацокал языком:

– Эх милая, помотала тебя жизнь, побила. Точно говорят, бабы худшие алкоголики, чем мужики. На-кась, держи. Купи себе пивка, авось полегчает.

Прежде чем я успела возразить, дядька сунул мне помятую купюру, влез в свой рыдван и укатил. Я не ошиблась, шофер оказался добрым человеком, пожалел непутевую женщину, решил угостить ее хмельным напитком.

Втянув голову в плечи, я вернулась в здание заправки и стала бродить между рядами, где торговали всякой всячиной. Тормозная жидкость. Очиститель стекол. Полировка для кузова. Машинное масло. Ни ацетона, никакого другого растворителя не было.

Я разозлилась. Странно получается! На заправке можно свободно приобрести пиво, водку, коньяк, виски. Разве это правильно – торговать алкоголем там, где тусуются водители? Зато стакан бензина вам не отпустят! Почему? Логичнее убрать из ассортимента спиртные напитки и расширить его за счет керосина и топливной жидкости. Вдруг кому-то не хватает двухсот миллилитров до конца поездки? И что? Покупать целый литр? Кстати, один литр мне тоже не отпустили!

Я дошла до конца ряда и уперлась в объявление: «Граждане! У нас можно пить, есть, ругаться, драться и плевать на пол, но нельзя курить! Увидим сигарету, оторвем с губой. Администрация».

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *