Ночная жизнь моей свекрови

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 17

Я попрощалась со Львом и пошла к машине. Аня Волынкина пропала шесть лет назад. Утром десятого июля ушла на рынок за творогом и не вернулась. Симпатичная тридцатипятилетняя брюнетка с выразительными карими глазами и крупным ртом сгинула в неизвестности. Хорошо понимаю начальника отделения милиции, куда обратился Лев. К сожалению, за год в России исчезает количество людей, равное населению среднего районного центра. Иногда их тела обнаруживают весной, после того как стают снега или вскроются реки, но очень часто родственникам остается лишь гадать, куда подевался член семьи. Находиться в неведении – самое ужасное, у вас даже нет могилы, куда можно прийти поплакать. Абсолютное большинство тех, кто столь странным образом лишился близких, покупает место на кладбище и ставит памятник с именем растаявшего в неизвестности родного человека. Но никакого душевного облегчения посещение «захоронения» не даст, ты ведь отлично знаешь: под холмиком пусто. Аня могла стать жертвой дорожно-транспортного происшествия, грабителя, насильника, свидетельницей преступления, которую решили для безопасности убрать… вариантов множество. И все они очень неприятные. Волынкину объявили умершей. Но через три года нашли тело женщины в платье Лоры Фейн. Голова и руки у трупа отсутствовали, зато имелась сумочка Лоры со всеми документами. А теперь внимание, Лора пропала в ночь с десятого на одиннадцатое июля. Она спешно сбежала из своей квартиры, оставив там противного Константина. Фейн исполнилось тридцать пять лет, она видная брюнетка с яркими глазами и чувственным ртом. Видите сходство? Но, с другой стороны, есть и много различий. Аня костюмер, служит у эстрадного певца, у нее в анамнезе тяжелая болезнь и непростой характер. Аня гиперобщительна, жадна до развлечений, любит погулять, повеселиться, обожает компании, она легко знакомится с людьми, то есть является классическим экстравертом.

Лора художница, бука и вредина. Она предпочитает проводить время в одиночестве, любит грубо подшучивать над знакомыми, рубит правду в лицо, чурается шумных компаний и, в отличие от замужней Ани, живет одна. Фейн ярко выраженный интраверт. Если их с Волынкиной поселить вместе, милые дамы через день подерутся. Но внешне они довольно похожи, а если сделать им одинаковые прически и нанести легкий макияж, исчезнувших женщин друг от друга не отличить.

Я уверена, что тело в платье Лоры Фейн – это труп Ани Волынкиной. Значит, жена Льва в течение трех лет после исчезновения была жива. А вот дальше начинаются сплошные вопросы без намека на ответ. Кто похитил Анну? Где ее держали? Почему Волынкина не связывалась ни с мужем, ни с кем-либо из своих многочисленных приятелей? По какой причине ее не отпускали? Что случилось с костюмершей?

Проходит три года после обнаружения тела, якобы принадлежащего Фейн, и я поднимаю в гараже клиники Баринова кошелек с запиской с мольбой о помощи. А спустя короткий срок обнаруживается новое тело без головы и кистей рук. На сей раз его идентифицируют как Ларису Ерофееву. Просто дежавю!

Теперь подведем итог. Исчезли три женщины одного возраста, сходной внешности. Все они пропали либо вечером десятого, либо одиннадцатого июля, но в разные годы.

Я схватила трубку, соединилась с Максом, рассказала ему о своих выводах и потребовала:

– Прикажи Вадиму тщательно порыться в архивах. Пусть ищет пропавших без вести брюнеток. Вероятно, мы узнаем и о других жертвах. Исчезали они или десятого, или одиннадцатого июля. Думаю, эта дата имеет принципиальное значение для убийцы.

– Какое? – тут же поинтересовался Макс.

– Пока не знаю, – призналась я, – но полагаю, что в этот день он перенес стресс: похоронил близкого человека, сам находился на грани смерти, потерял невинность, лишился работы, его выгнали из дома, отняли нечто ценное. Причин миллион, а вот чисел два. Вадиму нужно прошерстить все заявления о пропаже брюнеток с цикличностью в три года. Хотя, учитывая тот факт, что никого ранее в платье Анны не было найдено, Волынкина могла быть первой.

– Хорошо, – миролюбиво согласился Макс, – я озадачу Ковальского. А что у нас с делом Вайнштейна? Олег только что звонил, он злится.

– Рита Маврикова прислала смс, – ответила я, – она отыскала несколько студентов-скрипачей, отчисленных из музыкальных учебных заведений. Я уже связалась с Вайнштейном, через час мы встречаемся в кабинете Мавриковой. Надеюсь, Олег кого-нибудь узнает. Мозоль под подбородком четко указывает на человека, который долго занимался скрипкой.

– Маргарита отличный специалист, – согласился Макс, – вы давно дружите, и все же почему ты не обратилась к Вадиму?

– Он считает меня дурой, – честно призналась я, – тупой женой босса, которую ты взял на работу, чтобы не оставлять без присмотра.

– У нас дома случился форс-мажор, – неожиданно сменил тему муж, – я уж и не знаю, как тебе сказать.

– Прямо, – велела я, – и правду.

– Как ты относишься к маленьким детям? – спросил Макс.

– Нормально, – опешила я.

– А к младенцам? – продолжил он.

Я притихла. Надеюсь, Макс не собирается заводить собственных детей? В свое время я попыталась рассказать ему о некоторых проблемах со здоровьем, из-за которых я не могу забеременеть, но он не стал меня слушать. А сейчас решил обсудить столь деликатную проблему по телефону?

– У меня есть племянники, – сообщил Макс.

Из моей груди вырвался вздох облегчения, но я тут же удивилась:

– У тебя? Но племянник – это сын сестры или брата! А ты единственный ребенок в семье. Или я чего-то не знаю?

Максим быстро ввел меня в курс дела:

– У мамы был сводный брат, он давно уехал в Америку, но это события лохматых времен, совсем не интересные. Короче, у меня есть близкие родственники, маленькие дети. Их родители… Ладно, подробно объясню потом. Главный вопрос: ты будешь не против, если ребята поживут у нас?

– Квартира огромная, комнат несчитано, не вижу причины, почему бы тебе не помочь своей родне, – ответила я.

– Лампа, – перебил меня Макс, – семейные люди, как правило, употребляют выражение «мы». Я не имею права принимать серьезное решение в одиночку. Дети создания шумные, будут повсюду носиться, капризничать, ты вынесешь такой бедлам?

Память моментально подсунула мне воспоминание. Вот я, держа в каждой руке и в зубах по сумке с продуктами, вваливаюсь в дом, бросаю поклажу на пол и вижу в прихожей штук десять ботинок и столько же сапожек, вперемешку лежащих около вешалки. На крючках болтаются разноцветные курточки, из Кирюшиной комнаты доносятся взрывы хохота. Мальчик привел домой одноклассников, похоже, веселая компания играет в настольный хоккей.

Я выпутываюсь из пальто, и тут в прихожую врывается собачья стая. Мопсы кидаются… нет, нет, толстые тушки, помахивающие туго скрученными хвостами, спешат не к хозяйке, они прямиком рулят к продуктам и начинают с вожделением обнюхивать сумки. А вот Рейчел летит с изъявлением любви ко мне, она ставит передние лапы на мои плечи, пытается лизнуть в губы, я отворачиваюсь, инстинктивно делаю шаг назад, спотыкаюсь о Рамика и шлепаюсь на одну из сумок. Крак! Судя по звуку, превратила десяток куриных яиц в гоголь-моголь.

Уговорив себя не расстраиваться, я спешу в ванную и нахожу там Лизу в компании девочек. Одна одета в мой халат, вторая облачена в футболку Кати, а третья красуется в пижамной куртке Вовки Костина.

«Ой, ты уже вернулась! – подскакивает Лиза. – Вообще-то надо стучать, прежде чем врываться. Мы здесь волосы красим». – «Здрассти, тетя Лампа, – пищит подружка Лизаветы, – ниче, что я в вашем домашнем? Боюсь форму заляпать».

Мне неудобно скандалить с Лизой в присутствии посторонних, поэтому, миролюбиво сказав: «Конечно, удачи вам, только уберите за собой», – я отступаю в кухню.

Стол уставлен грязными кружками, тарелками, завален бумажками от конфет, мандариновыми корками, яблочными огрызками и банановой кожурой. В мойке гора пустых кастрюль, на плите стоит сковородка, в которой еще утром лежало двенадцать котлет, холодильник радует глаз девственно пустыми полками. Дети не тронули лишь большую бутыль. В ней по-прежнему полно темно-коричневой жидкости. Это лекарство для Рейчел. А вот банки мясных консервов для мопсов исчезли.

Учитывая, что собаки не способны сами вскрыть жестянки, я делаю вывод: Кирюшины приятели слопали «Сочные кусочки говядины в нежном желе» – и направляюсь в комнату мальчика.

Так и есть, там идет жаркая битва в настольный хоккей.

«Лампуша, – кричит потный Кирик, отчаянно дергая за рычаги, – мы схомячили весь обед. Ничего?» – «Очень вкусно! – кричит его ближайший друг Миша. – Такие котлеты офигенные!» – «Потом уберем посуду, – добавляет еще один участник чемпионата, – а паштет в банках суперский!» – «Попозже мы все помоем, ладно? – просит Кирюша. – Не трогай кастрюли, я их сам отскребу. Кстати, Лизка с девчонками тоже жрали. И торт они смели. Вот пусть теперь чашки в машину и запихивают! Я им не слуга!»

Читать мораль мальчику в создавшейся ситуации кажется мне неэтичным. Я вспоминаю про пакеты с едой, бегу в прихожую, отнимаю у собак сумки, пристраиваю покупки в холодильник и одновременно мою посуду.

Из спальни Кирика летят вопли мальчишек, из ванной – визг девчонок, чьи волосы приняли экстремальный оттенок. Через четверть часа в дом подтягиваются взрослые, Костин, Катюша, Сережка, Юлечка. Все устали, хотят есть. Я спешно мечу на стол колбасу, сыр, масло и понимаю, что пропала пачка пельменей. Вода уж вскипела, а «любительские» отсутствуют. Их нет ни в морозильнике, ни на разделочном столике, где я разбирала пакеты.

Я ношусь по кухне, домочадцы жуют бутерброды, дети продолжают шуметь. Муля замерла в ожидании, что со стола свалится кусочек «Докторской», Ада гипнотизирует Костина, Рейчел и Рамик то ноют, то лают, Феня путается у меня под ногами. А вот Капа куда-то подевалась. Только мне не до нее.

В разгар тихого семейного вечера появляется соседка Зина, которая решила проконсультироваться у врача. Я отлично ее понимаю, намного удобнее спуститься этажом ниже и побеседовать с внимательной Катюшей, чем ехать в районную поликлинику, сидеть там полдня в очереди, а потом общаться с терапевтом, у которого на тебя есть три минуты времени. «Где нашли труп? – кричит Костин в телефон. – Уже бегу!» Вовка хватает с тарелки остатки колбасы и со словами: «Ребята, наверное, жрать хотят, целый день по городу мотылялись», – уносится прочь.

Сережка и Юлечка бурно обсуждают чью-то рекламную кампанию. Они никогда не ругаются по семейным поводам, а вот из-за рабочих разногласий готовы убить друг друга.

В районе полуночи в квартире наконец-то становится тихо. Кирюша с Лизаветой уткнулись в свои компьютеры, Катя, Сережа и Юлечка расползлись по спальням. Костин где-то ловит преступников, гости, слава богу, разбежались, а соседи все же имеют совесть, после полуночи они беспокоят Катерину лишь в экстренных случаях. Собаки спят, я в кровати мирно читаю детектив Смоляковой и до сих пор жалею о непонятно куда пропавшей пачке пельменей. Может, я оставила ее в магазине, когда спешно складывала в пакеты покупки? Вот растеряха! Денег за пачку отдано мало, но меня душит жаба.

«Лампуша, – шепчет Кирюшка, всовывая голову в мою спальню, – совсем забыл! Завтра надо принести в школу мытые овощи, ну, там, свеклу, морковь». – «Зачем?» – вздыхаю я, косясь на будильник. Большая стрелка стоит на цифре шесть, маленькая уютно устроилась между двенадцатью и единицей. «Не знаю», – отвечает Кирюша. «Вам не сказали?» – «Вроде будем делать игрушки, как в древние времена, – поясняет мальчик, – если я не принесу овощи, огребу пару».

Лишняя двойка Кирюше ни к чему. Я натягиваю халат и иду в кухню. Правда, это гениальная идея – обучить современного восьмиклассника созданию человечков из свеклы и морковки? Интересно, кто из педагогов столь креативен? Впрочем, не стоит задавать себе лишних вопросов, на то они и учителя, чтобы давать родителям побольше заданий.

Я зажигаю свет в кухне и вижу Капу, которая корчится у балконной двери. Меня охватывает страх: мопсиху тошнит! Надо срочно везти ее в ветлечебницу! Но приглядевшись повнимательней, я не могу сдержать гневной тирады: «Вот куда подевались пельмени! Капудель! Ты сожрала всю пачку замороженных «Любительских»! Вместе с упаковкой! Ну и кто ты после этого?»

Капа отчаянно рыдает, мне делается жаль обжору. Я несу мопсиху в ванную, кормлю ее энтеросгелем, мою ей морду, затем убираю кухню, заготавливаю овощи, сую их в портфель Кирюши и ложусь в постель. Пора спать. Но едва мои веки сомкнулись, как в нос ударяет сильный запах противного лекарства. Капе стало намного лучше, и она решила отблагодарить хозяйку, энергично облизывая ей лицо.

И после этого он спрашивает, не испугает ли меня временное присутствие в квартире двух малышей? Да я легко выживу даже со стаей гиббонов, макак и попугаев на вольном выпасе!

– Так как? – спросил меня Макс.

– Пусть племянники живут у нас сколько хотят, – ответила я.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *