Ночная жизнь моей свекрови

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 19

Начало июля – горячая пора для репетиторов. Одни дети готовятся к вступительным экзаменам, другим надо срочно исправить двойку в году и перейти в следующий класс. Лариса нуждалась в деньгах, дома у нее двое сыновей и любитель древних римлян. Несмотря на нежелание общаться с враждебным современным миром, вкусно поесть Анатолий любил. Сколько я ни сталкивалась с принципиальными лентяями, утверждавшими, что им ничего не требуется, всегда замечала: они отличаются завидным аппетитом. Коммунальные платежи, расходы на одежду, транспорт, бытовые мелочи, средства на отпуск – только начни перечислять расходы, не остановишься. Стоит ли удивляться тому, что Лара приходила домой за полночь? Оклад у нее был невелик, приходилось увеличивать заработок за счет дополнительных учеников. Репетитора, как и волка, кормят ноги. Правда, некоторые учителя приглашают детей к себе домой, и тогда не надо колесить в автобусах, маршрутках или толкаться в метро. Но Анатолий негативно относился к посторонним в квартире. Только не подумайте, что Ерофеев тиран, который категорически не выносил чужих на собственной территории. Нет, историк – интеллигентный человек, он вежлив, хорошо воспитан. Только всякий раз, когда к Саше или Ване заглядывали приятели, Анатолий начинал глотать сердечные капли, а после ухода гостей укладывался в кровать и тихо стонал: «Ужасно! От людей заболеваю! На меня что-то давит! Подкатывает инфаркт! Повышается давление!»

Вы сами после подобного спектакля продолжали бы приглашать товарищей на чашечку кофе? Ваня и Саша предпочитали общаться с друзьями за пределами дома, а Ларисе приходилось самой посещать учеников.

Десятого июля Ваня лег спать рано. Накануне он сильно простудился, наелся всяких пилюль и почувствовал слабость, а Саша остался ночевать у близкого друга. Утром одиннадцатого Иван вышел на кухню и нашел там растерянного отца, который сказал: «Ваняша, приготовь поесть».

Мальчик открыл холодильник, но не нашел там ни кастрюли с кашей, ни сырников, вообще ничего, что следовало подогреть. Лариса никогда не кормит семью бутербродами. Прибежав за полночь домой, Ерофеева непременно приготовит мужу и детям полноценный завтрак. Но сейчас на полках было пусто. «Что с мамой?» – насторожился сын. «Я ее не видел, – спокойно сказал Анатолий, – она ночевать не пришла, наверное, на работе задержалась. Так мы будем завтракать?»

Понимаю, большинство из вас не поверит в подобную реакцию мужа, но именно эти слова произнес Анатолий. Испуганный Ваня развил бурную деятельность. В отличие от апатичного отца, он отлично знал, как мама провела десятое июля. Лариса звонила домой между уроками, проверяла самочувствие сына. Первый раз она звякнула около тринадцати часов, спросила у Вани, какая температура, и посоветовала: «Выпей чаю с малиновым вареньем, а когда пропотеешь, переоденься».

Потом Ерофеева набрала домашний телефон в пятнадцать минут четвертого и услышала отчет мальчика: «Надел сухую футболку, играю в бродилку». – «Не сиди долго у компьютера, – попросила мама, – ты съел обед? Папу покормил? Не устроил сквозняк в квартире? Не включай кондиционер, еще сильнее заболеешь».

В последний раз Лара общалась с Ваней в районе девяти. «Как у вас дела?» – спросила она. «Я с Антоном по аське треплюсь», – честно признался Ваня. «Лучше почитай книгу, – распорядилась мать, – а папа где?» – «В кабинете, где же еще», – вздохнул Иван. «Он ужинал?» – беспокоилась Лариса. «Ага, и семь раз чай пил, – отчитался сын, – ты скоро вернешься?» – «Сейчас последний урок у Никиты Лаврентьева, – устало пояснила мама, – закончим в одиннадцать, надеюсь за час добраться до дома. Купить тебе манго?» – «Если не трудно, – попросил Ваня. – Два! Сашка тоже захочет». – «Вы прямо как близнецы, – засмеялась она, – только что Саша твою фразу сказал: «Если не трудно, два. Ванька тоже захочет». Я разрешила Саше у Павлика переночевать, от греха подальше, не хочу, чтобы от тебя заразился. Не забывай надевать маску, когда выходишь из спальни, у папы слабый иммунитет.

Это были последние слова Ларисы. Не прошло и десяти минут после разговора, как Ваню подкосил сон. А утром одиннадцатого мальчик узнал, что мама не вернулась домой.

В двенадцать Ваня позвонил Никите, тот сказал: «Лариса Михайловна ушла в десять сорок пять. Назадавала кучу упражнений, мне их за месяц не переделать». Больше Ване ничего выяснить не удалось, а потом позвонила женщина и попросила Анатолия подъехать в морг.

– Где живет Никита? – спросила я.

– В районе Парка Победы, – пояснил Ваня, – я у него никогда не был, мы не знакомы, но от мамы я про Лаврентьева знаю. Он перед ее приходом всегда на пятнадцать минут часы вперед переставляет, хочет побыстрее от репетитора избавиться. Мама жаловалась, что от дома до метро далеко идти, но от уроков не отказывалась. Я ей предложил: «Давай, буду тебя встречать, заезжать за тобой, поздно ведь». А мама не согласилась: «Ничего, там правительственная трасса, хорошее освещение, фонари, реклама, никто меня не тронет». И вот!

Ваня сжал губы, а Саша, который успел вернуться из туалета, разрыдался и снова выбежал из кабинета. Я поразилась нервной системе Анатолия: дети в истерике, жена исчезла, а он преспокойно сидит в кафе, лопает бутерброды и повышает уровень сахара в крови.

– Напиши телефон Лаврентьева, – попросил Макс, – если его помнишь.

Ваня вынул сотовый:

– Вчера его набирал. Вот, я продиктую.

Я посмотрела на руку парнишки, сплошь усыпанную мелкими веснушками, и не сдержала удивления:

– Анатолий ярко выраженный брюнет, Лариса темноволосая, а вы с братом рыжие?

Ваня взъерошил волосы цвета морковки:

– Мы в маму, ее в детстве лисой Алисой дразнили. Она нам с Сашкой рассказывала, как одноклассники над ней изгалялись: «Рыжая, рыжая, конопатая, убила бабушку лопатой», еще похуже дразнилки придумывали.

– Ерофеева рыжая? – подпрыгнула я.

Иван кивнул:

– Мама как в институт пошла, сразу краситься стала в темный цвет. Она сначала хотела русой стать, но не получилось, рыжина вылезала. У нас бабушка такая была, огонь! Маме еще повезло, ей только цвет волос достался, глаза у нее от деда, темные, и пигментных пятен нет. А мы с Сашкой как перепелиные яйца, в особенности летом. Зимой веснушек меньше, но чуть солнце выйдет, чума. Мама иногда глянет на нас и говорит: «Хорошо бы у меня внуки-мальчики родились, а то рыжим девочкам не очень весело».

– Лариса красила волосы, – громко произнесла я и посмотрела на Макса.

Муж моментально понял, о чем я думаю.

– Когда она в последний раз посещала парикмахерскую?

Ваня растерялся:

– Не знаю! Это важно? В маминой сумке должен лежать ежедневник, она в него все-все записывала, чтобы не запутаться в уроках и других делах.

Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. В голове у каждого маньяка есть четкий образ женщины, которая ему нужна. Она необязательно молода, красива и умна. Некий Березов нападал исключительно на шестидесятилетних дам, а орудовавший в советские времена Лазарев выбирал женщин в красных пальто. Наш фигурант похищает только темноволосых, стройных тридцатипятилетних женщин. Это стереотип, другие, даже красавицы вроде Елены Прекрасной, ему совершенно не нужны. Но Лариса рыжая. Что испытает он, увидев, как волосы Ерофеевой у корней светлеют? Он обозлится на жертву и, с большой долей вероятности, убьет ее за обман. Лариса ни в чем не виновата, но психа невозможно переубедить. Нефедов, убивая пенсионерок, мстил таким образом своей бабушке, которая привязывала внука на ночь к панцирной сетке кровати. Старуха действовала из благих побуждений, она пыталась вылечить мальчика от энуреза, ей было жаль матрас и постельное белье. У Лазарева мать всегда носила красное пальто. В один день ласковая мамаша надела его, сказала шестилетнему сыну: «Скоро вернусь, еда на кухне», – тщательно заперла дверь и ушла.

Мальчик несколько дней сидел дома, съел оставленный матерью батон, кричал, звал на помощь, но никто из соседей не обратил внимания на шум. Брошенного малыша обнаружили случайно. Его отправили в детдом, где он долго ждал, что мама, одетая в красное пальто, вернется.

У некоторых людей бывают безотрадные детство и юность. Но никто не знает, почему одни закаляются, сами себя воспитывают, становятся успешными людьми, другие ломаются и до последних дней винят в своей неудачной жизни обстоятельства, а третьи превращаются в преступников. Зато хорошо известно другое: серийный убийца – раб своих привычек, поэтому его в конце концов и находят.

– Случилось что-то плохое? – испугался Ваня.

Я быстро взглянула на мальчика. Не стоит сообщать ему правду. Интересно, с какой скоростью у человека отрастают волосы? Сколько у нас времени? Неделя?

– Ничего хорошего в исчезновении Ларисы нет, – осторожно сказал Макс, – но не будем впадать в панику. Сейчас тебе дадут лист бумаги, вы с Сашей сядете в соседнем кабинете и будете вспоминать, не случилось ли за последнее время что-то необычное.

– Что? – тихо спросил Ваня.

– Все! – ответила я. – Например, мама внезапно отменила урок, купила незапланированную вещь, заболела, загрустила или, наоборот, повеселела, изменила прическу. Вот моя визитка, звони в любое время, днем, ночью, не имеет значения. А сейчас попытайтесь с братом вспомнить мельчайшие подробности, нас интересует все, даже сломанный ноготь вашей мамы.

– Хорошо, – пообещал Ваня.

Поздним вечером я, навесив на лицо улыбку, остановилась у двери, отделанной исцарапанной пластиковой панелью, имитирующей натуральный дуб. Семья дипломата занимала квартиру в самом центре Москвы, на Садовом кольце, но дом был заполнен коммуналками, лифт отсутствовал, я поднималась по лестнице и обратила внимание, что косяки почти всех апартаментов украшает большое количество звонков. На элитное жилье здание никак не тянуло.

Дверь в квартиру Лизы распахнулась, на пороге появилась худенькая девочка в джинсах. Несмотря на душный июльский вечер, она куталась в мужской серый свитер.

– От папы посылку привезли? – хрипло спросила она, забыв поздороваться. – Давайте ее сюда.

Я мило улыбнулась:

– Меня зовут Лампа. А вы Лиза?

– Угу, – буркнуло худосочное бледное создание.

– Не дадите мне водички попить? – попросила я. – Запыхалась, пока поднялась.

– Сейчас притащу, – пообещала хозяйка и хотела затворить дверь, но я бесцеремонно вцепилась в ручку.

– Лиза, извините, а можно воспользоваться вашим туалетом?

Девушка нахмурилась:

– Зачем?

Вот уж всем вопросам вопрос! По какой причине люди ходят в сортир? Ясное дело, они там в футбол играют!

– Ехала долго, – запричитала я, – вот и приспичило, окажите любезность! Не беспокойтесь, я туфли сниму и ничего не запачкаю.

Елизавета уперла руки в бока:

– Че? Папахен велел вам разведку провести?

Я опешила:

– Кто?

– Отец, – огрызнулась Лиза, – попросил посмотреть, что у меня творится? Зайдешь внутрь, потом ему настучишь? Вали на…! А папахену передай: мне его подарки не нужны. Он в своей Африке десятый год сидит, сюда носа не показывает, думает, что в Москве до сих пор шампунь не достать, вот и шлет дерьмо!

Я округлила глаза:

– Я незнакома с вашим батюшкой. С посылкой катавасия приключилась. Моя подруга ее действительно из Африки привезла и к матери в Читу улетела, она на самолет опаздывала, вот и попросила меня помочь. Уж извините, подглядывать за вами мне не надо, я очень устала, хочу в туалет и при этом не прочь выпить воды. Вот такие полярные желания.

Лиза наморщила лоб, потом сменила гнев на милость:

– Шагай по коридору.

Я скинула туфли и через секунду об этом пожалела. В квартире царила ужасающая грязь. Полы здесь, похоже, последний раз мыли в день отлета дипломата на Черный континент, обои были местами оборваны, в люстрах не хватало лампочек, и пахло то ли гнилой капустой, то ли плохо работающей канализацией.

– Какая огромная жилплощадь, – воскликнула я, шествуя мимо закрытых дверей.

– Семь комнат, – неожиданно дружелюбно ответила Лиза, – пять я сдаю девчонкам из института. Только сейчас никого нет, они на летние каникулы уехали. Сортир прямо по коридору.

Я зашла в санузел и вылетела оттуда через пару секунд, зажав нос.

– Эй, я на кухне, – крикнула Лиза.

Не стану описывать бардак, возникший перед моими глазами. У стола сидел худой парень. Ему, в отличие от Елизаветы, было жарко, на тощих плечах юноши болталась майка-алкоголичка. Лиза налила из-под крана воды и протянула мне кружку, воняющую хлоркой.

– Где посылка? – резко спросил парень.

Я нажала в кармане на кнопку мобильного. Сейчас Олег получит пустую эсэмэску и поторопится ко мне на помощь.

– Не вижу пакета, – гундел юноша.

– Муж несет, – ответила я, – мне одной тяжело, да и страшно в позднее время по Москве бродить.

Лиза и Сергей засмеялись.

– Еще полуночи нет, – заметил парень, – народ тока веселиться начинает.

В ту же секунду раздался требовательный звонок.

– Это Олежек! – обрадовалась я.

Лиза ушла, Сергей, потеряв ко мне всякий интерес, встал и распахнул окно.

– Гадина! – завопил Вайнштейн. – Где твой новорожденный, падла?

– Не трогайте меня! – завизжала Лиза. – Сережа!

Из прихожей раздались звон, топот, я бросилась на шум. Олег стоял, расставив ноги, двое его охранников скрутили Лизу.

– Это она! – кричал бизнесмен.

– Сергей на кухне! – сказала я.

– Андрей, займись гадом, – приказал Олег.

Один секьюрити отпустил рыдающую девицу и с грацией носорога поспешил в направлении кухни.

– Попалась, паскуда! – потер руки Олег. – Где мои деньги? А?

Охранник встряхнул Елизавету, та зашлась в истерике.

– Тут никого нет! – крикнул Андрей.

Я вернулась в кухню и поняла: Сергей исчез.

– Под окном его нет, наружу он не выпрыгивал, – отрапортовал охранник, – я выглядывал.

– Шкаф открывал? – спросила я и распахнула створку «пенала».

Вместо полок с банками там была узкая лестница, круто уходившая вниз. Я ощутила себя идиоткой. Во многих старомосковских домах имеется черный ход, и ведет он прямиком на кухню. В девятнадцатом веке прислуге, тащившей продукты или дрова для отопления, не разрешалось пользоваться парадным входом.

– Удрал! – еще сильнее разъярился Олег. – Но ты, птица, осталась! С тебя и спросим. Ну-ка, разговори девочку, Витя!

Охранник отвесил Лизе звонкую оплеуху.

– Не смейте бить девочку! – возмутилась я.

– Ща ей куплю торт, – пообещал Олег, подошел вплотную к Лизе, взял ее двумя пальцами за подбородок и вкрадчиво промурлыкал: – Смотри, зая! Эта добрая тетя сейчас уйдет, она свою работу сделала, просто так тут задницу просиживать не станет. А мы с Витюшей и Андрюшей останемся.

Лиза попыталась вывернуться из рук Виктора, один из рукавов свитера у нее задрался, стали видны многочисленные синяки.

– Да ты у нас наркоша, – нежно пропел Олег, – еще лучше. Привяжем тебя к стулу и подождем. Через сколько тебя ломать начнет? А?

– Это не я, – зашептала Лиза. – Сергей придумал вместе с Гариком.

– Мальчиков тут нет, – прошипел Олег, – а ты есть! С тебя и спрос! Витя, давай ее…

– Я все расскажу, – закричала Елизавета. – Честно! Меня заставили! Я не хотела.

– Бедняжечка, – с фальшивым сочувствием закивал Вайнштейн, – Лампа, спасибо, можешь отправляться домой.

Я демонстративно скрестила руки на груди:

– Нет. Хочу присутствовать.

– Пожалуйста, останьтесь, – заплакала Лиза, – я их боюсь.

– Я никуда не уйду, – пообещала я, – но тебе лучше рассказать всю правду. Пошли на кухню, там можно сесть.

– Дельный совет, – кивнул Олег, – воспользуемся им, зая. И учти, если попытаешься ваньку валять, тебя никакая Лампа не спасет. Запевай, колибри!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *