Ночная жизнь моей свекрови

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 21

Дверь в нашу с Максом квартиру оказалась предусмотрительно заперта на задвижку. Повертев ключом в замочной скважине, я позвонила и услышала:

– Кто там?

– Открывай, Рокси, – приказала я.

– Плохая примета – впускать ночью незнакомых, – раздалось в ответ.

С этим утверждением не поспоришь.

– Рокси, это я!

– Кто?

– Твоя хозяйка!!!

– Не обманешь, – торжественно заявила домработница. – Она черная, волосы длинные. Плохая примета на пиковую даму походить, но если от рождения ты такая, то ничего! Так в книге сказано. И где родинка над губой?

Я заскрипела зубами. Совсем забыла, я сняла кудри, стерла отметину на лице и превратилась из Елены Кротовой в Лампу Романову.

– Есть такие фокусники, – вещала Роксана, – звонят по телефону, прикидываются родственниками, просят им денег дать. Бросишь рублики на чужую мобилу – забудь о них. Плохая примета мошенникам материальную помощь оказывать.

– Я колочу в дверь, а не беспокою тебя по сотовому, – решила я урезонить Рокси.

– Не лает, не кусает, а в дом не пускает? – спросил сзади голос Макса. – Известная загадка, но в нашем случае ответ на нее нестандартный. Это не замок, а тетя Рокси. Эй, грозная охрана, отпирай, барин приехал! Сейчас он разгневается и на конюшню отправит.

Домработница послушно загремела засовами.

Спустя десять минут, еще раз, уже в образе Лампы, познакомившись с Рокси, я заглянула на кухню и обнаружила кастрюльку с тем же содержимым, что и вчера: вода, а в ней по паре кусочков сырой морковки с картошкой плюс крохотная луковка.

– Где ужин? – закричала я.

– На плите, – прозвучало в ответ.

Мое терпение лопнуло:

– Рокси! Это нельзя есть!

Домработница торжественной поступью вошла в столовую:

– Вы не любите вегетарианский суп? Мясо вредно, курицу выращивают при помощи гормонов, кролик слишком симпатичный, его жаль тушить.

– В пустой воде плавают сырые овощи! – возмутилась я. – И их там очень мало.

– Правильно, – с достоинством кивнула Рокси, – нельзя варить морковку, капусту, свеклу. Нужно положить их в бульон и ждать, пока они сами дойдут, без огня.

– Без огня? – переспросила я.

– Естественно, – с превосходством подтвердила Рокси, – нагрев разрушает ауру.

Я сделала пару дыхательных упражнений и вежливо сказала:

– Роксана! Тебе все же придется готовить еду, в смысле, варить, жарить, запекать.

– То есть убивать все живое, – насупилась домработница.

– Именно так, – отчеканила я, – еще нужно покупать продукты, а то в холодильнике мышь повесилась.

– Боже! – закричала Роксана. – Господи!

Не успела я вздрогнуть, как она с ловкостью молодой кошки схватила только что закипевший чайник, распахнула холодильник, выплеснула в него кипяток и перекрестилась.

– И зачем это? – только и сумела спросить я.

– Мыши не имеют права там вешаться, – прошептала Рокси. – Они опасны, разносят чуму и понос!

Я замерла, не зная, как на это реагировать. Интересно, что плохого сделал Макс уехавшей в Лондон Асе Нифонтовой, за что она подсунула ему вместо прислуги это чучело? И что делать мне? Приказать Роксане собрать вещи и уходить? Но у нее нет в Москве дома, она окажется на улице, сейчас ночь, теплая, июльская, но все равно ночь. А еще моя мамочка частенько повторяла: «Никогда не суди о человеке по первому впечатлению. Вероятно, он стесняется, кое-кто от смущения становится наглым или глупым. Каждому надо дать второй шанс, а порой и третий, чтобы понять: кто перед тобой».

Я схватила тряпку, промокнула воду, вылившуюся из холодильника на пол, и сказала притихшей Роксане:

– Тебе нужны работа и жилье?

– Очень! – призналась она. – Иначе я умру от холода и голода.

– А у меня сейчас не хватает времени на ведение домашнего хозяйства, – продолжала я. – Из нас получится отличный тандем. Но давай заключим соглашение: я хозяйка, а ты меня слушаешься. С этой секунды никаких разговоров о приметах. Я в них не верю. Буду составлять список дел и класть его на стол, выполнишь – отдыхай. Не выполнишь, я урезаю тебе зарплату. Справедливо?

– Нет, – замотала головой Рокси, – нечестно. У вас одни права, а у меня обязанности!

– Ничего не поделаешь, – развела я руками, – тебе придется смириться. Впрочем, можешь отказаться от места.

– Лучше я останусь, – быстро приняла решение Роксана.

– Отлично, – одобрила я, – и последнее, ты со мной не споришь. Если тебе велено пожарить на ужин полотенце с луком, беспрекословно принимаешься за стряпню.

– С ума сойти! – подскочила домработница. – И вы съедите тряпку?

– Все! Лишних вопросов ты тоже не задаешь, – объявила я. – Спокойной ночи!

Роксана метнулась в коридор, а я села писать перечень дел на завтра. В детстве, читая книгу «Хижина дяди Тома», я обливалась слезами над судьбами несчастных черных рабов, которыми командовали властные белые хозяева. И вот сейчас мне в голову неожиданно пришла мысль: что, если дядя Том был похож на Рокси? Вдруг злобные владельцы всего-то хотели заставить слугу выполнять положенную работу?

Я положила список на видное место и придавила его сахарницей. Однако как меняется менталитет человека в зависимости от того, с какой стороны баррикады он находится. Неделю назад я целиком и полностью поддерживала дядю Тома, а сегодня одобряю его мучителей.

– Полотенце надо обязательно жарить с луком? – спросил тихий голос.

Я вздрогнула, Рокси вернулась в кухню и, судя по вопросу, хочет шуткой сгладить конфликт.

– Нет, можно сдобрить его морковкой, – улыбнулась я, – или кабачками.

Роксана кивнула:

– Раз у нас с вами дружеские отношения, открою тайну. Максим спал с Еленой, женщиной, которая здесь гостила. Не оставляйте мужа наедине с бабами, даже близкими родственницами. Это плохая примета.

– Спасибо, Рокси, – нежно ответила я, – непременно приму к сведению.

– Вы ему не устроите промыв мозгов? – с явной надеждой на вселенский скандал поинтересовалась ябеда.

– Нет, – безо всякой агрессии сказала я, – никогда не верю сплетням. Кто, что и как сказал про Макса, меня не волнует. И больше не делись со мной секретами, храни их при себе.

– Супруга необходимо дрессировать, – завела Рокси, но я встала и быстро ушла в спальню.

Будем считать, что для домработницы настало время третьего шанса. Два она уже использовала, и я пока не увидела в ней человека, с которым хочу общаться каждый день.

В семь пятнадцать Макс умчался в офис, а я пошла принимать душ, налила шампунь на голову, ощутила легкий сквозняк и услышала голос Рокси:

– К вам пришли.

– Кто? – отплевываясь от пены, крикнула я.

– Не знаю! – завопила в ответ Рокси. – Тетка в шубе!

Странно увидеть в июле месяце ранним жарким утром женщину в манто. Я спешно смыла пену и завернулась в халат и пошла в гостиную. Роксана ничего не перепутала. По комнате вышагивала маленькая фигура, облаченная в мохнатую шубейку с капюшоном. На всякий случай я ущипнула себя за руку, почувствовала боль и громко воскликнула:

– Кто вы?

Дама обернулась.

– Олег! – подскочила я. – Что случилось?

Вайнштейн сдернул с головы капюшон:

– Тошно мне. Поехал в клуб, прогудел всю ночь, совсем плохо стало. Все бабы гадюки!

– Ты пришел в полвосьмого утра, чтобы поделиться сим гениальным открытием? – разозлилась я.

Вайнштейн забегал по гостиной. Он напоминал короля из мультика про «Бременских музыкантов». Слишком длинный подол шубы волочился за бизнесменом наподобие мантии.

– Я мучился всю ночь, – тараторил он, – разбудил в шесть хозяина бутика, купил эту хрень и приехал. Знаешь, кто это?

Олег сдернул с плеч меховое пальто и начал интенсивно его трясти.

– Норка? – предположила я.

– Фу! Дешевка! – скривился незваный гость. – Еще про нутрию вспомни.

– Ну извини, я не разбираюсь в пушнине, – вздохнула я, – а зачем тебе доха в июле? Или решил заранее купить, в сезон скидок?

Олег вытянул руки:

– Это шибоболь! Ну? Каково? А? Настоящий шибоболь!

– Кто? – хихикнула я. – Ни разу не слышала. Где он обитает? В Шибобляндии?

– Дурочка, – ласково зажурчал Вайнштейн, – это уникальное изделие, единственное в мире. Мать у него шиншилла, отец баргузинский соболь, а бабушка тигр бо!

– Тигр бо? – переспросила я.

– Не перебивай! – топнул красным ботинком Вайнштейн. – Шиншилла – соболь – тигр бо. Получился шибоболь.

– Тогда уж Шинсотибо, – не согласилась я.

– Шибоболей во всем мире сорок штук, – продолжал Олег, – половина на это манто пошла. Оно стоит полмиллиона долларов, обрати внимание на пуговицы, они из изумрудов.

– Прикольно, – промямлила я. – Лучше держать этот эксклюзив в холодильнике, при правильной температуре и под охраной!

– Это тебе от меня! – громогласно заявил Олег. – Надевай!

– Матерь Божья! – ахнула подслушивавшая под дверью Рокси. – Ну и деньжищи! Можно дом купить!

Вайнштейн встряхнул манто и попытался набросить его мне на плечи.

С быстротой, которой позавидует юная обезьянка, я увернулась от обновки:

– Спасибо. Не ношу шубы.

– Почему? – поразился Олег.

– Не люблю, – коротко сообщила я.

– Шибоболь! Ты поняла? Офигенно дорогой! – закричал Вайнштейн. – Ты за подарок будешь со мной везде ходить. Месяца два-три, а там увидим.

Я с трудом сдержала смех:

– Шуба в обмен на мою любовь и нежность?

– Это не какая-нибудь занюханная норка! – тоном купца завел Олег. – Эксклюзив.

– Но почему ты выбрал меня? – удивилась я. – Поищи себе юную леди. К тому же есть маленькая проблема: я замужем.

– Свадьбу не предлагаю, – деловито уточнил Вайнштейн. – Мы только весело проведем время.

– Нет, – отрезала я, – езжай домой, ты пьян.

– Трезвее всех, – заявил Олег. – Ну? Хорош шибоболь?

Я поморщилась, Вайнштейн швырнул шубу на пол.

– Не желаешь носить – сделай из нее ковер.

Я отпихнула доху ногой:

– Гран мерси. Терпеть не могу паласы.

Олег носком ботинка вернул шубейку на прежнее место:

– Хватай, пока предлагают!

– Уноси, – велела я, отфутболивая манто к олигарху, – у меня аллергия на шибоболей.

– Если вам эта красота не нужна, отдайте ее мне, – пропищала из коридора Рокси.

– Не возьмешь? – с угрозой спросил Олег.

– Жамэ де ма ви[14], – заявила я и удивилась.

Из каких глубин памяти выплыло сие французское выражение? Моя мама может быть довольна, ее воспитание наконец-то пригодилось. Не зря маленькая Фросенька тосковала над учебниками!

– Поехали ко мне! – заверещал Олег. – Не хочешь шубу, подарю машину.

Я распахнула дверь, вышвырнула манто в прихожую и велела:

– Проваливай.

– Гонишь? – покраснел Вайнштейн.

– Точно, – кивнула я.

– Шубу оставь себе, – гордо заявил Олег.

– С ума сошел! – разозлилась я. – Уноси!

Минут пять мы перекидывались шибоболем.

– Дура! – вопил Олег. – Ее шила сама Елена Ярмак! Лично! Своими руками! Знаешь, кто она такая? Модельер с мировым именем! Шуба от Елены Ярмак – это как Юрий Гагарин! Ее вещи весь Голливуд носит! Уитни Хьюстон от нее тащится!

Сравнение меня удивило, я замерла с мехами в руках.

– При чем тут первый космонавт?

– Он единственный, да? – вытер вспотевший лоб Олег. – И шуба тоже!

– Вот и забирай ее! – не сдалась я.

– Не могу, – сказал Олег.

Мне стало интересно:

– Почему?

– Охрана в джипе сидит, – грустно сказал бизнесмен, – если вернусь с шибоболем, вмиг поймут: ты мне отказала. Оставь ее себе!

– Не собираюсь! – заорала я. – Можешь мне пол-Европы подарить, не возьму. Я люблю Макса.

– Тише, тише, – попросил Олег. – Не тренди! Я просто скажу парням, что у нас все случилось. Для имиджа! О’кей? Тебе шуба, мне репутация. Иначе слух пойдет: Вайнштейн с бабой не справился!

14

Никогда в моей жизни (испорченный фр.).

Мы поспорили еще некоторое время, потом я сгребла шубу:

– Ладно, беру, только уйди.

– Молодец, – обрадовался Олег, – договорились.

Вайнштейн убежал. Я с шубой в охапке понеслась на лоджию.

– Правильно, – заскрипела вслед Роксана, – и мужу не изменила, и манто получила. Очень хозяйственно!

Я выскочила на балкон, перевесилась через перила и закричала:

– Витя! Андрюша!

Шкафоподобные парни, стоявшие у джипа, задрали головы.

– Держите! – завопила я и швырнула шубу.

Манто полетело вниз, напоминая диковинную птицу.

Я вернулась в квартиру и пошла в столовую.

– Полмиллиона в валюте, – причитала Роксана, – если вам не нужно, бедным отдайте. Лично мне! Я «спасибо» скажу!

Слава богу, в этот момент затрезвонил сотовый, и муж велел мне спешно ехать в офис.

В кабинете кроме Макса сидел еще и Вадим. Ковальский при виде меня скорчил такую гадкую ухмылку, что мне захотелось вылить ему за шиворот бутылку минералки. Желание было почти нестерпимым, я сцепила пальцы рук в замок и выпалила:

– Я хотела отправиться в клинику Баринова, пообщаться с Алиной, но пришлось менять план и мчаться сюда. Что случилось?

– Сурово! – не замедлил с оценкой моего выступления Ковальский. – Здравствуй, Лампа, сегодня мы еще не виделись. Макс, она в вашей паре строгая госпожа?

– Садись, дорогая, – нежно попросил Макс, – тут куча информации, которую тебе нужно знать. Начинай, Вадик.

Ковальский стер с физиономии мерзкую ухмылку:

– Я прошерстил гору инфы. Женских трупов, таких, что нам подходят, не обнаружил. Но это не значит, что их нет, вероятно, просто не нашли.

– Ценное сообщение, – фыркнула я, – стоило ради него нестись сюда со всех колес.

– Настоящая блондинка! – не остался в долгу Вадим. – Не дослушала до конца и сделала вывод.

– Брек, ребята, – приказал Макс. – Подеретесь после работы. Ковальский, говори.

– Зато нашлись дети, – спокойно продолжал эксперт, – шесть лет назад пятнадцатого июля пропала Ванда Плес. Девочка не вернулась из школы. Вот ее фото.

Передо мной на столе оказался снимок светловолосой, голубоглазой, улыбающейся малышки.

– На момент исчезновения ребенку исполнилось девять лет, – рассказывал Ковальский, – она из хорошей семьи, отец полковник, мать врач. Ванду любили, баловали, учили, воспитывали. Школа, которую посещала девочка, находится во дворе ее дома. В час дня она покинула учебное заведение, идти ей до подъезда три минуты, было светло…

– Эй, постой, – воскликнула я, – какие занятия пятнадцатого июля? Летние каникулы в разгаре.

Вадим вздернул уголок рта:

– Ванда посещала гимназию американского типа. Там другие порядки. Дети отдыхают летом в августе, зато у них месяц зимой, столько же весной и еще всякие там Дни благодарения, матери, звездно-полосатого флага.

– Понятно, дальше, – попросил Макс.

– В час Плес ушла из школы, – повторил Вадим, – и все. Больше ее не видели. Через два дня одежда девочки и ранец были найдены неподалеку от родного подъезда, все покрывала запекшаяся кровь. Мать Ванды в тот же день выбросилась из окна, отец умер от инфаркта через месяц. Через два года исчезла Таня Косых.

Ковальский выложил на столешницу еще одну фотографию.

– Блондиночка с голубыми глазами, – выдохнула я, – тот же тип, что и Ванда.

– И, внимание, Косых исчезла пятнадцатого июля, – поднял указательный палец Вадим, – правда, с ней вышла другая история. Татьяна отличалась склонностью к бродяжничеству, с пяти лет уходила из дома. Мать девочки алкоголичка, зарабатывала на жизнь проституцией.

– Такая мамаша не поднимет шум по поводу исчезновения ребенка, – сказала я.

– Не стану спорить, – вполне дружелюбно согласился Вадим, – но у Косых была соседка Антонина Лязгина, она кормила девочку, жалела. Антонина не видела ребенка с пятнадцатого июля и помчалась в милицию, когда нашла на лестничной клетке возле своей двери одежду Тани всю в крови. Все покрывала кровь. Девочка пропала без следа. Ее мать вскоре допилась до смерти, Лязгина вышла замуж за итальянца и уехала в Неаполь. Да, забыл сказать, Тане на момент пропажи исполнилось девять лет. Прошло еще два года, и пятнадцатого июля исчезла Ваня Реутова.

Я опешила:

– Мальчик?

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *