Ночная жизнь моей свекрови

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 23

Алина вскочила. Сергей появился в моем поле зрения. Ему явно было очень плохо, до такой степени, что бывший студент-скрипач не обратил ни малейшего внимания на посетительницу и не узнал ее.

– Умираю, – хрипел парень, – умираю!

Алина кинулась к двери, заперла ее, добыла из шкафа какую-то ампулу, шприц, прямо через рубашку сделала Качанову инъекцию, потом посмотрела на меня.

– Поможешь положить этого идиота на диван? Он худой, но тяжелый.

Я мысленно восхитилась Колосковой. Из такой женщины можно делать гвозди. Любая другая на ее месте как минимум впала бы в истерику, а эта лишь глазом моргнула и сразу взяла себя в руки. Алине следовало пойти учиться в школу ФСБ, такие становятся суперагентами: она филигранно врет и не проявляет ни малейшего смущения, когда ее ложь выплывает наружу.

– Ты давно его знаешь? – спросила я, хватая Сергея за ноги.

– Встречались, – отдуваясь, ответила Алина после того, как нам с большим трудом удалось взгромоздить Качанова на диван, – полгода с ним валандалась, планы строила, но, сама видишь, он наркоман. С таким связывать жизнь опасно, детей не родить, хорошей семьи не создать. Я не из тех, кто будет постоянно сопли партнеру подтирать. Дала ему шанс. В нашем медцентре работает замечательный нарколог, я упросила Лидию Борисовну бесплатно лечить Качанова, она согласилась, но Сергей отказался ее посещать, и я его на три буквы послала.

Я указала на диван:

– Недалеко же он ушел!

Алина схватила с подоконника пачку влажных салфеток, выдернула пару штук и протянула мне.

– Я сто раз идиота выгоняла, а он как бумеранг: усвистит за горизонт и назад возвращается. Придет, сядет у порога и ноет: «Линочка, дай денег!»

Медсестра тщательно вытерла пальцы, я последовала ее примеру, но разговора не прекратила:

– Неужели ты помогаешь наркоману? На мой взгляд, глупо снабжать такого человека финансами.

– Я что, похожа на дуру? – возмутилась Алина. – Ни копейки ему не даю!

Я ткнула пальцем в спящего Сергея:

– Но сейчас ты сделала ему укол! Неужели в клинике Баринова безответственно относятся к наркотикам, не учитывают ампулы?

Алина выбросила скомканные салфетки в корзинку:

– Яков Сергеевич требует аккуратности во всем, в клинике царит суперпорядок. Я ввела Качанову снотворное, он подрыхнет, и я его выгоню.

Я кивнула:

– Ладно, значит, Сергей – твой бывший любовник. После вашего разрыва он жил с Лизой Абовой, подсадил ее на наркоту.

– Вот о ком ты говорила! – крайне удачно изобразила понимание Алина. – Качанов спутался с какой-то девкой. Мы с ней незнакомы.

– У меня сложилось другое впечатление, – сказала я.

Алина оперлась локтями о столешницу:

– Я помощник главного администратора, если у тебя есть проблемы, связанные с посещением медцентра, готова их утрясти. Но моя личная жизнь – с кем сплю, дружу, водку пью – касается исключительно меня. Я не собираюсь ни с кем ее обсуждать. Что тебе надо?

Я порылась в сумке, вытащила рабочее удостоверение и сунула его под нос нахалке:

– Я все ждала, когда ты задашь этот вопрос. На будущее имей в виду, если человек ни в чем не замешан, он начинает недоумевать сразу, как только собеседник проявляет нуместное любопытство. Как поживает Яна?

– Яна? – заморгала Алина. – Фамилию назови.

Вот тут я разозлилась:

– Невеста Олега Вайнштейна, девушка, с которой вы придумали план по чистке чужих карманов. Можешь не изображать оторопь. Поверь, ваши махинации мне известны. У тебя есть два пути. Первый: ты начисто отрицаешь свое участие в игре «Умирающая от страшной болезни Яна». Но тогда сюда в ближайшее время ворвется Олег с охраной, поднимется вселенский шум. Вайнштейн вне себя от злости, у него много денег, хорошие связи, поэтому на свободу ты выйдешь не скоро. На зоне несладко, но совсем плохо там людям, которые не получают с воли посылок. Сильно сомневаюсь, что Владимир Петрович, страстно желающий заиметь богатую жену, сможет регулярно поддерживать сестру. Извини за прямоту, но мне твой братец показался идиотом.

Алина резко выдохнула:

– Он и есть идиот, но ведь брат! Других близких у меня нет. Я ему с детских лет помогаю, через мединститут протащила, сама только училище закончила, пришлось в работу с семнадцати лет впрягаться, чтобы Вовка терапевтом стал. Думала, он начнет хорошо зарабатывать, но его отовсюду выгоняют, Яков Сергеевич на анкету Вовки взглянул и сказал: «Алина, я такого летуна, который за год четыре коллектива сменил, не возьму, даже не проси».

Теперь он работает в дешевой лечебнице. Одна надежда – авось он выгодно женится. Но и тут облом! Сколько раз я ему повторяла: «Вова, видишь перспективную кандидатуру, действуй аккуратно, сначала окружи ее заботой и вниманием, а уж потом прессуй». Ан нет! Он сразу напролом прет! Через пять минут после первой встречи в загс бабу тащит. Ты права, от него ничего хорошего ждать не приходится. Так что тебе надо? Что ты хочешь получить в обмен на молчание о моих личных делах?

Я убрала удостоверение в сумку:

– Информацию о пациентах клиники.

– Это незаконно, – возразила Алина. – Врачебная тайна.

Я ядовито улыбнулась:

– В наше время многие доктора, в особенности пластические хирурги, не стесняются рассказывать с экрана телевизора и со страниц газет об операциях, которые они сделали конкретным людям, называют фамилии, например: «Посмотрите на актрису N, я ей нос исправлял, поэтому ее нос теперь имеет идеальную форму. А певице О. ринопластику делал другой хирург, получилось ужасно».

– Придурки, – пожала плечами Алина, – Яков Сергеевич не такой, он за любое нарушение выгонит, не посмотрит ни на заслуги, ни на хорошие отношения.

– Или ты мне помогаешь, или сюда приезжает Вайнштейн, – я прибегла к открытому шантажу, – выбирай.

Колоскова чуть вздернула подбородок:

– Если я нарушу правила клиники, то где гарантия, что, получив свое, ты не сдашь меня Вайнштейну?

– Договора о намерениях мы подписывать не будем, – хмыкнула я, – могу лишь дать честное слово.

Алина изогнула одну бровь:

– Да? Это впечатляет. Я верю людям, которые клянутся не обманывать.

Я достала мобильный:

– Если мы не договоримся, Олег примчится в клинику на реактивной метле. Полагаю, тебе стоит рискнуть.

Алина моргнула:

– Футболисты не плачут. Говори, я попробую тебе помочь.

Я перевела дух. Вам мое поведение кажется неприличным? Но все говорит об одном: Лора Фейн недавно находилась в медцентре. Что важнее: остановить серийного маньяка или наказать мелкого мошенника? А еще есть крошечный шанс спасти Ларису Ерофееву. Поэтому не время миндальничать!

– Мне нужна информация о нескольких пациентах клиники.

Колоскова кивнула и включила компьютер:

– Уже поняла, называй фамилию.

– Лора Фейн, – отчеканила я.

– Тэкс… тэкс, – забормотала Алина, – лежала у нас Фейн, но давно, больше трех лет назад.

– Помнишь ее? – обрадовалась я.

Алина улыбнулась:

– Ты всерьез? Пациентов-то масса.

– Лора болела? Чем? Долго посещала медцентр? – зачастила я.

– Она удаляла бородавки, – пояснила Алина, – это бонус доктора Ремчука.

– Из-за такой ерунды Фейн, не очень обеспеченная женщина, отправилась в дорогой медцентр? – поразилась я. – А чистотел на что? Он продается повсюду, стоит копейки.

Алина с укоризной на меня покосилась:

– Никогда не используй чистотел без консультации с врачом. Невинная на вид папиллома может оказаться признаком онкологического заболевания. По той же причине категорически не рекомендую приходить с бородавками в салон красоты к простому косметологу. Нарост изведут, но взамен небольших отметин ты можешь получить огромные проблемы. Запомни, любые пустяковые кожные новообразования необходимо показывать профессиональному дерматологу. Фейн поступила абсолютно верно, ей удалили бородавку методом криотерапии. Грубо говоря, выморозили, у нас есть специальный аппарат. Она провела в больничном отделении двое суток, записалась на прием к профессору Варькиной четвертого мая. В тот же день ей убрали дефект, пятого днем Фейн покинула клинику. Наверное, больше у нее никаких проблем со здоровьем не было. Она у Баринова с той поры не появлялась.

– Мне послышалось, что ты сказала «бонус доктора Ремчука»? – удивилась я.

– Нет, все верно. Лора Фейн – бонус Ремчука, – подтвердила Алина.

– При чем тут этот врач, если женщину оперировала профессор Варькина? – не поняла я.

Алина сняла руку с мышки:

– Наш медцентр коммерческое заведение, чем больше в нем больных, тем успешнее бизнес. Реклама в газетах, журналах, растяжки и банеры на улицах дают потрясающий эффект. Но лучше всего срабатывает сарафанное радио. Зайди в Интернет, там на сайтах, посвященных больницам, люди пишут о своих впечатлениях. Яков Сергеевич всегда внимательно читает эти сообщения и делает выводы. Кое-кто из наших врачей поплатился своим местом. Например, стоматолог Бочкарева наорала на пациентку, что-то там неправильно пошло, дантист занервничала и сорвалась. Клиентка в Сети описала эту историю. Яков Сергеевич Бочкареву на ковер вызвал, та пыталась оправдываться, но это ей не помогло. У медцентра есть свой сайт, там тоже можно жалобу оставить, Баринов ее непременно увидит и отреагирует.

– Суровый хозяин, – протянула я, – он вас по субботам на конюшне не порет?

– Яков Сергеевич замечательный, – вроде бы искренне отозвалась о шефе Алина, – редкий человек, порядочный, умный. С одной стороны, он строгий, с другой – справедливый, ненавидит шарлатанов, беспощаден к пьяницам. Если от какого-то сотрудника алкоголем попахивает, лучше на глаза Якову не попадаться. Но если ты хороший специалист, тогда впереди тебя ждет широкая дорога…

– В Изумрудный город, к волшебнику Гудвину, – засмеялась я, – он наградит по полной программе.

– Примерно так, – кивнула Алина, – хотя бывают исключения. Например, Варькина, которая Фейн бородавку убирала. Отличный специалист, а ей дали пинка под зад.

– За что? – заинтересовалась я.

– Она закрутила роман, – Алина не упустила случая посплетничать, – с женатиком, не учла, что у коллег языки длинные. Мигом Якову Сергеевичу в уши надудели. И где теперь Варькина? Вытурил ее Баринов.

Я усмехнулась:

– За любовную связь? Это попахивает советскими временами, заседанием парткома, посвященным аморальному поведению слесаря Петрова, чья жена настрочила на мужа-изменника заявление и приволокла его в ячейку по месту работы.

– Стебайся сколько угодно, – пожала плечами Алина, – но Баринов категорически не приемлет адюльтер. Может, потому что у него жена лет на двадцать моложе? Яков Сергеевич поздно семью завел, у него дочь школьница.

– Седина в бороду, бес в ребро, – кивнула я.

– Но не в случае Якова Сергеевича, он никогда ни одну медсестру за задницу не ущипнул. Я бы хотела иметь такого мужа. Еще кого-то проверить или хватит Фейн? – Алина вернулась к главной теме разговора.

– Клиника существует двадцать лет? – спросила я.

– Восемнадцать, – поправила Алина.

– Посмотри, что есть на Анну Волынкину, – распорядилась я.

Алина застучала по клавишам:

– Да. Вижу. Ох и проблем у нее! По всем кабинетам прошла. А! В анамнезе болезнь Гоше. Волынкина таблетки горстями пила. Кардиолог ей три препарата выписал, иммунолог четыре, два до кучи невропатолог добавил. Снотворное, успокаивающее, статины, прямо бродячая аптека. Но она в последний раз здесь давно была, больше шести лет назад, потом пропала. Может, умерла? Столько пилюль глотать, точно не выживешь. Кстати, тоже бонус Ремчука. Вот он всегда говорит:

«К сожалению, мы плохо знаем, как отреагирует человеческий организм на лекарство. Два наименования, принятые одновременно, могут вместо пользы нанести вред. А уж если их три, четыре, пять, то это просто химическая атака». Ремчук сторонник неагрессивного лечения. Да только он гинеколог, а Волынкину врач этого профиля не интересовал.

– Ты мне так и не объяснила, что это за бонус, – вспомнила я.

– Я начала, да ты захотела поговорить о Баринове, – возразила Алина. – Когда человек впервые приходит в медцентр, он заполняет анкету. Имя, фамилия, адрес, телефон, ничего особенного, но внизу есть вопрос: «Откуда вы узнали про медцентр Баринова». Администратор просит непременно дать ответ. Иногда клиент пишет: «Рекламу в газете прочел». Или: «Застрял в пробке около вашего баннера».

Но чаще всего клиенты называют чью-то фамилию. «Мне посоветовала заглянуть сюда подруга, Катя Иванова».

И начинается самое интересное. Катя Иванова получает бонус. В следующий раз ей достанется подарок: бесплатно сделают анализ или проведут сеанс массажа. А в компьютере отметят у Ивановой один бонус. Накопит двадцать пять – ей скидка на все услуги. Она увеличится, если Катя приведет сюда новых пациентов. Или, допустим, ей понадобится операция, она оплатит пребывание в общей палате, а ее положат в отдельную. С врачами и медсестрами та же система. Ремчук у нас чемпион, по итогам года должен получать денежную премию, но она ему не нужна, он совладелец центра.

Я ощутила охотничий азарт:

– Волынкина и Фейн были знакомы с Ремчуком. А где они с ним встретились?

Алина пожала плечами:

– Понятия не имею. Если это тебе интересно, спроси его сама.

– Непременно, – пообещала я, – теперь ищем Ларису Ерофееву, тридцати пяти лет.

– Такой нет, – сказала спустя короткое время Алина.

– Проверь еще раз, – велела я.

Алина, не моргая, смотрела на монитор:

– Ерофеевых трое. Двум хорошо за шестьдесят, и двенадцатилетняя девочка, они явно не подходят.

– В медцентре принимают детей? – подпрыгнула я.

– Конечно, есть педиатрическое отделение, – просветила меня Алина, – грудных Яков Сергеевич не записывает, а первоклассников – пожалуйста.

– Ну-ка, проверь Ванду Плес, девяти лет, – занервничала я.

– Ей исправляли прикус, – не замедлила с ответом Колоскова, – бонус доктора Ремчука.

– Таня Косых, возраст тот же, – с замиранием сердца продолжила я и испытала разочарование.

– Такой нет, – тут же сообщила администратор.

Все верно, Ванда девочка из хорошей семьи, ее родители забеспокоились, увидев, что у дочки зубы растут вкривь и вкось. А Тане не повезло, она родилась в семье алкоголиков.

– Иванна Реутова, с ней как? – насела я на Алину.

– Булимия, – коротко ответила Алина, – бонус доктора Ремчука.

– Булимия? – поразилась я.

– Неконтролируемое обжорство, – перевела медицинский термин на бытовой язык администратор, – возникает как следствие жесткой диеты. Как правило, булимией страдают девушки и молодые женщины. Им кажется, что их вес зашкаливает за норму, поэтому они урезают порции, выбрасывают из рациона все жирное, сладкое, сдобное, худеют до состояния скелета и все равно остаются недовольны, начинают питаться листьями салата. Иногда они срываются, и тогда могут сожрать двадцать шоколадок за раз, пятилитровую кастрюлю супа, десять котлет. Желудок раздувается, подпирает легкие, девушка начинает задыхаться, засовывает два пальца в рот, и… здравствуй, унитаз. Булимия лечится трудно, иногда приводит к летальному исходу.

– В девять лет рано думать о диете! – воскликнула я. – В таком возрасте играют в куклы и классики.

Алина с превосходством посмотрела на меня:

– Не те сейчас времена. Может, ты и прыгала через скакалочку студенткой, а нынешние девчонки едва читать по слогам научатся, сразу хватают глянцевые журналы. Кто там на фото? Скелет комара в ботфортах. Ну и начинается! Иванна, вероятно, мечтала ходить по подиуму. Она у Баринова наблюдалась три месяца. Когда пришла, ее рост был метр тридцать, а на последнем приеме ее измерили – девочка вытянулась на десять сантиметров. Если так и дальше пойдет, она к пятому классу учителей перегонит. Акселерация, генномодифицированные продукты, мясо с антибиотиками. Я уже ничему не удивляюсь.

Я показала на бутылку воды:

– Можно попить? Я тоже не удивлюсь, если узнаю, что следующая девочка по имени Галя Вербова получила очередной бонус Ремчука. Этот ваш врач такой активный? Или ему очень деньги нужны?

Алина ловко открутила пробку:

– Антон Борисович больше чем доктор, он лучший друг Якова Сергеевича. Ремчук и Баринов учились в одной группе в институте. Конечно, Антон Борисович очень старается, в медцентр вложены и его деньги. Он симпатичный, говорит хорошо, имеет много друзей среди писателей, журналистов, его часто зовут во всякие шоу, и он старательно пиарит клинику. Вчера забежал ко мне и говорит: «Ангел, дай мне рекламные листовки».

Я сказала: «Закончились!» – «Очень жаль, – приуныл Антон Борисович, – мне надо хоть штук двадцать найти». Мне стало любопытно: «Зачем они вам?» – «Меня пригласили в программу на Первом канале, – похвастался Ремчук, – хочу раздать листовки людям, гостям, режиссеру, зрителям. Слушай, отпечатай мне их на принтере, у тебя должен быть макет».

Алина порылась в ящике стола, нашла упаковку пластиковых стаканчиков, выдернула один, наполнила минералкой, протянула мне и подвела итог:

– Вот почему очень многие на рецепшен про Ремчука вспоминают. Люди с ним, может, и незнакомы, но по телику видели или по радио слышали. Антон Борисович у нас знаменитость. А все благодаря Марфе Матвеевне, очень она его пиарила, на мой взгляд, это даже неприлично. Все-таки он не певец или шоумен, а серьезный врач.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *