Ночная жизнь моей свекрови

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 27

Салон с дурацким названием «Волос с неба» внутри напоминал холл пятизвездочной гостиницы. Мозаичные полы, ковры, кожаные кресла-диваны, повсюду вазы с цветами, а за стойкой рецепшен две белокурые красотки с голубыми глазами-блюдцами.

– Мы рады приветствовать вас в нашем центре изменения внешности, – пропела одна, едва я очутилась в зоне видимости.

– Вы записаны на десять? – подхватила вторая. – Самое лучшее время, утром привели себя в порядок и весь день пребываете в хорошем настроении.

– Назовите, пожалуйста свою фамилию, – щебетала первая.

– Желаете чай, кофе, коньяк? – вторила ей другая.

– Мне нужна Дарья Славкина, – остановила я поток сиропа.

Одна блондинка глянула в компьютер и улыбнулась еще шире:

– У Дашеньки на десять никого нет. Первый клиент с тринадцати.

– Мы не договаривались заранее, – призналась я, – заглянула просто так.

– Замечательно, – захлопала в ладоши администратор, стоявшая справа.

– Ой, как хорошо, – обрадовалась та, что слева, – у вас день везения! Решили попасть к Дашеньке, а она свободна.

– Меня звали? – спросил из-за спины тоненький голосок.

Очевидно, беседуя с потенциальной клиенткой, кто-то из блондинок незаметно нажал на кнопку вызова, и мастер поспешила в приемную.

Я обернулась и постаралась скрыть удивление. Обладательница детского дисканта оказалась чудовищно толстой. Рост совпадал с объемом талии.

– Дашунечка, – зачирикала блондинка, – это к тебе.

Славкина внимательно меня оглядела:

– Пойдемте.

Я двинулась за ней, ожидая очутиться в просторном зале с зеркалами и рядами кресел, но оказалась в небольшой комнате с мягкой мебелью и двумя столами. На письменном столе стоял компьютер, на журнальном лежала открытая коробка шоколадных конфет.

– Садитесь, – предложила Славкина, – я Даша, а вас как зовут?

– Лампа, – представилась я.

Мастер с трудом втиснулась в кресло и спросила:

– Вы к нам по рекомендации постоянного клиента?

– Я от Ларисы Ерофеевой, вашей соседки по даче, – начала я, но Дарья не дала мне договорить.

– Ах, от Ларки! Извините, я обязана предупредить, что у нас очень дорого! Вам лучше сначала уточнить на рецепшен прейскурант.

Я вынула удостоверение, открыла его и показала мастеру.

– Девушки-блондинки в приемной очень милы, но мне не хотелось сообщать им истинную цель своего визита. Вы в курсе того, что случилось с Ларисой Ерофеевой?

– А что? – эхом повторила Славкина.

– Она пропала, – ответила я, – не вернулась домой в ночь с десятого на одиннадцатое июля. Неужели вам Анатолий не сообщил?

– Толька? – скривилась Даша. – Бьюсь об заклад, он заметил отсутствие горячего завтрака, а не любимой жены. Не уверена, что он помнит, как меня зовут. Лара его сюда раз в два месяца таскает, так он с кислой рожей в кресле сидит. Можно подумать, его на плаху приволокли. Эгоист.

– Вы недавно стригли Ларису? – спросила я.

Даша попыталась положить ногу на ногу, но не смогла.

– У Лариски шикарные волосы, многие о таких мечтают, да достаются они единицам. Пышные, густые, укладываются идеально, и мне очень ее естественный цвет нравится, рыже-медовый. Красота!

– Но Ерофеева красилась в брюнетку, – напомнила я.

Славкина кивнула, три подбородка вздрогнули.

– Детские комплексы. Ларка рассказывала, как ее в школе дразнили и мать масла в огонь подливала, дудела ей в уши: «Мужчины боятся рыжих, они их ведьмами считают».

– Не самая мудрая позиция, – вздохнула я.

Даша сложила на подушкообразной груди толстые руки.

– Ну это с какой стороны посмотреть. Моя маманька весила полтора центнера, папаня с бабушкой ей под стать были. Начни они меня с раннего детства толстухой звать и пугать, что я останусь без мужа, я бы, может, на диету села. Но у нас никто дома по поводу веса не заморачивался, и вот итог. Я пытаюсь хоть десять кило скинуть, но организм с ними расставаться не собирается.

– Рыжие волосы не нанесут вреда здоровью, – возразила я.

– Зато морально они Ларку убивали, – хмыкнула Славкина и, подавшись чуть вперед, достала из коробки конфету. – Она сначала вообще цвет вороного крыла хотела, до прихода ко мне сама так красилась. Но я Ерофееву убедила, что бледная кожа ее лица тогда серо-синей покажется. Мы постепенно ушли от излишней темноты, я ее превратила в шатенку. А в начале июля Ларка прибежала и потребовала: «Сделай мне стрижку под Викторию Манхен!» И сует мне журнал с фотографией. Я прямо взбесилась, сказала: «Ларка! У этой швабры на голове три волосины, которые ее стилист старательно лаком растрепывает, чтобы они гуще казались. Виктория бы за твои кудри полжизни отдала».

Но нет, она уперлась. Мы долго спорили, в конце концов Лара обиделась и выдала: «Если ты меня бесплатно стрижешь и красишь, значит, я не имею права на собственное мнение? Ладно, пойду в простой салон! Там мне любую прическу сделают!»

Славкина, кряхтя, наклонилась к журнальному столику, взяла из коробки круглую шоколадку, отправила в рот, прожевала и продолжила:

– Я ее не отпустила, скрепя сердце отчекрыжила шикарные волосы, устроила Ларке на голове взрыв склада макаронной фабрики, и та ушла счастливая. Постойте, когда она пропала?

– Десятого вечером, в районе двадцати трех часов, – уточнила я.

– Вот бедняжка! – расстроилась Даша. – Как раз когда собиралась выйти на денежную работу!

Я затаила дыхание:

– Куда?

Славкина чуть смутилась:

– Это не моя тайна. Лара мне доверила, как подруге, но просила не разглашать.

Даша снова потянулась за сладким, но я схватила ее за руку.

– Ларису похитил маньяк.

– Ой, мамочки! – по-детски отреагировала Славкина. – Он убьет Ерофееву?

– Да, – подтвердила я, – если мы быстро не найдем вашу приятельницу, ей грозит смерть. Поэтому забудьте об обещании хранить тайну и немедленно все рассказывайте.

Даша покосилась на коробку ассорти и заговорила.

Лариса нравилась Славкиной, а вот Анатолий вызывал у нее чувство гадливости. Он откровенно не хотел ничего делать и оправдывал собственную лень тем, что народ делится на две категории: ломовые лошади и нежные антилопы. По мнению Ерофеева, Лара принадлежала к первым, а он ко вторым. Мужик не стесняясь произносил: «Не всем от природы дано возвыситься над бытом и решать философские проблемы. Таких, как я, на Земле наберется немного, но именно мы, непрестанно мысля, создаем вокруг планеты особое поле, в котором формируется судьба человечества».

Впервые болтовню Анатолия Даша услышала на даче. Ерофеев сидел за столом, лопал пирожки, испеченные Ларой, был одет в дорогую, купленную женой рубашку, пил элитный китайский чай стоимостью тысяча рублей сто граммов и вещал о своей ментальности, начисто лишенной примитивного, бытового окраса. Высокопарность и откровенное самолюбование мужа Ларисы покоробили Славкину, но она, как воспитанный человек, ничего не сказала, просто подумала: «Жаль Лару, она такая милая, а нашла себе в пару помесь осла с павлином».

Около десяти вечера Даша стала прощаться, Анатолий, очевидно, нуждавшийся в свежих слушателях, сказал: «Куда ты? Идти тебе на соседний участок, да и время детское». – «Мне на работу к восьми, – пояснила она, – в шесть вставать». – «Мне тоже на первый автобус, – вздохнула Лариса, – завтра много уроков, лето самая горячая пора, только к концу августа полегче станет». – «Странные вы, – с высокомерием заявил Анатолий, – ночь самое лучшее время для общения со Вселенной. Я люблю до трех-четырех часов смотреть на небо, думать о вечном».

И тут Даша не сдержалась: «Ну, я человек простой, в первую очередь думаю о клиентах, которым хочется красивыми стать, и о деньгах, которые мне заплатят за качественные услуги». – «Звонкая монета – зло, – отбрил Ерофеев, – я давно отказался от поклонения золотому тельцу. Человек создан не для зарабатывания денег, а для генерации идей о развитии мира».

Лариса, приоткрыв рот, внимала мужу. Славкина окинула взглядом стол, заставленный тарелками с колбасой, сыром, пирожками и прочей снедью, покосилась на бутылку дорогого коньяка, к которому с удовольствием прикладывался бессребреник Толя, и хотела брякнуть: «Ты можешь себе позволить пялиться на облака, потому что потом продрыхнешь до обеда, на который заработает твоя жена», – но удержалась.

С того дня Даша несколько раз пыталась открыть подруге глаза, убеждала ее: «Здоровый молодой мужик обязан пахать. У вас двое детей!» Но Лариса всегда отвечала одинаково: «Толя гений, а с такого человека другой спрос, к нему не применимы общие законы».

Мальчики у Лары были симпатичные, но из-за Анатолия Даша никогда не приезжала к Ерофеевым в гости. Летом она старалась пореже заглядывать на соседний участок, свела общение с «философом» к минимуму. Но она безропотно бесплатно стригла мужика, Даше было элементарно жалко Ларису. Если она откажется работать с «гением», той придется отстегивать деньги на парикмахерские услуги. Муженек во весь голос заявляет о своей отрешенности от мира вещей, но предпочитает посещать элитный салон, а не цирюльню на проезжей дороге. Слава богу, хоть в кресле Анатолий молчал, наверное, чувствовал неприязнь Славкиной и предпочитал не разглагольствовать, или его смущало присутствие в зале звезд шоу-бизнеса и медийных лиц.

В начале июля Лара неожиданно, без предварительной договоренности, ворвалась в салон и зашептала:

– Дашенька, срочно постриги меня так, как на этом фото.

По счастливой случайности у всегда занятой по горло Славкиной в тот день образовалось «окно» – заболел клиент, поэтому она могла пообщаться с подругой.

– Ты же была у меня тридцатого июня? – удивилась Даша. – Не надо тебе пока ни краситься, ни тем более стричься.

Около четверти часа мастер уговаривала Лару не отрезать роскошные кудри и в конце концов заявила:

– Не собираюсь тебя уродовать.

Лара заплакала.

– Мне необходима короткая стрижка.

– Я чего-то не знаю? – поразилась Даша и услышала от Ларисы удивительную историю.

Тридцатого июня, в тот день, когда Ерофеева покрасила в очередной раз волосы и пошла на выход, ее догнал находившийся в салоне человек и спросил:

– Простите, вы актриса?

– Нет, – улыбнулась польщенная Лариса, – преподаватель иностранного языка.

– С вашей красотой можно сделать карьеру на экране, – не успокаивался человек.

Ерофеева обрадовалась, ей до той поры делали мало комплиментов, а человек не успокаивался:

– Педагоги много получают?

– Не особенно, – призналась Лара.

– Но вы посещаете салон, от цен которого даже у обеспеченных людей в глазах темнеет.

– Здесь работает моя подруга, – разоткровенничалась Ерофеева, – понимаете?

– Ясно, хотите получить приработок?

– Никогда не отказываюсь от учеников, – вздохнула Лариса, – но в моем расписании нет ни малейшей свободной минуты, осталась только ночь. В принципе мне хватит трех часов сна, но дети спят не меньше восьми. Спасибо за предложение.

Человек взял Лару за локоть.

– Пойдемте, посидим в кафе. Я как раз могу предложить вам ночной приработок. Не пугайтесь, ничего противозаконного вам делать не придется, никакого интима.

– И ты пошла невесть с кем пить чай? – ахнула Даша, когда подруга добралась до этой стадии рассказа.

– Мы встретились в салоне, – ответила Лара, – и какая тебе разница, с кем я говорила? Лучше послушай о моей новой работе!

В Москве существует клуб «Больница», обслуживающий персонал там щеголяет во врачебной форме, коктейли подают в пробирках, закуска имеет вид лекарств, ну и так далее. Гости, минуя строгий фейсконтроль, попадают в гардероб, где им предлагают надеть пижамы или ночные сорочки со штампами «Минздрав», синие, застиранные халаты и шлепки.

Переодевшись, люди идут по коридору и попадают в «приемное отделение». Там за столом сидит администратор, которая раздает талоны на рентген, осмотр терапевта, укол. Гость никогда не знает, куда его направят, и не имеет права спорить. Тетка не терпит возражений. Если «больной» начинает буянить, она вызывает санитаров, те накидывают на гостя смирительную рубашку и препровождают его в психиатрическое отделение.

Роль регистраторши предлагалось исполнять Ларисе.

– Не соглашайся, – испугалась Даша, – странное место.

– Ерунда! – возразила Ерофеева. – Я буду сидеть и выдавать бумажки. Клуб закрытый, в него с улицы всякая шваль не пройдет, охрана очень серьезная, посетителям в основном за тридцать, женщин больше, чем мужчин.

– Интересно, чем они там, в кабинетах, с «врачами» занимаются, – хихикнула Славкина.

– Это меня не касается! – замахала руками Лара. – Я вроде регистратуры, им нужна брюнетка с короткой стрижкой.

– Там притон, – не успокаивалась Даша, – народ наелся стриптиз-шоу с крейзи-меню, вот для озабоченных и придумали «Больницу». Ты реально оцениваешь, куда лезешь? В бордель!

– Нет, нет, – яростно спорила Ерофеева, – ни малейшего интима. Мне все точно растолковали, никто меня там пальцем не тронет.

– И ты поверила? – изумилась Даша. – Наивняк! Неужели не читала в газетах, как глупых девчонок нанимают танцовщицами, а потом они оказываются за границей на панели, без паспорта, денег, возможности уехать на родину? Откажись!

Лариса обняла Славкину.

– Во-первых, этот клуб в Москве. Во-вторых, никто на мои документы не покушается. Да, для оформления потребуется паспорт, но с него снимут ксерокопию и отдадут назад. Разве можно куда-нибудь, я имею в виду приличное место, без документа устроиться? Неприятности с налоговой никому не нужны! Пойми, развлекательный центр организовали серьезные люди, задумывали его для себя, кстати, они врачи. А уж потом к ним клиент попер.

– Доктора развлекаются, играя в клинику? – оторопела Даша. – Они точно психи. Знаешь, если кому взбредет в голову открыть клуб «Салон красоты», я туда ни ногой. За день с ножницами и феном так накувыркаюсь!

– Работать одну ночь, три отдыхать, – не обращая внимания на Дашу, частила Лариса, – оплата сто тысяч в месяц. Пока. Если я понравлюсь, поднимут оклад. Еще чаевые от клиентов.

– Супер, – выдохнула Славкина, – и чем надо заниматься, чтобы их тебе сунули?

Лариса улыбнулась:

– Опять ты за свое! Раздеваться не требуют! Наоборот. Я сижу в длинной юбке, белом, застегнутом до горла халате, на башке шапочка, на ногах темные чулки и тапки. На лице ноль косметики плюс очки. Кислая рожа, никаких милых слов, буду бубнить: «Чего пришли? К окулисту талона нет! Вон книга, записывайтесь. Что? Нет свободного дня? А мне плевать, ваши глаза, не мои! Не нравится? Идите лечиться в платную больницу, вот там вам задницу вылижут, а я за свою двухкопеечную зарплату стелиться не буду. Ходят тут, топчут, орут!» Знакомый образ?

– До боли, – кивнула Славкина, – сколько раз таких мегер в районной поликлинике встречала.

– Захочешь с такой в постель лечь? – засмеялась Лара.

– Нет, – призналась парикмахер и тут же добавила: – Ну я вообще не лесбиянка.

– И мужчина от такой «милашки» отвернется, – веселилась Ерофеева.

– А за что чаевые-то? – вернулась к прежней теме Даша.

Лариса прищурилась:

– Ну-ка, вспомни, как ты талончик к врачу вне очереди выцыганивала?

– Взятку давала, – ответила Славкина, – в регистратуре.

– Вот! – обрадовалась Лара. – Это мои чаевые. Их никто у меня не отберет. Сколько ни дадут, все унесу домой. Здорово?

– Не очень! – мрачно сказала Даша. – Не ходи туда.

Лариса достала из сумки калькулятор.

– На, посчитай. Мой урок стоит тридцать баксов. Сколько мне надо их провести, чтобы получить сто тысяч?

– Много, – вздохнула Славкина.

– И чаевых от родителей не дождешься, – подытожила репетитор, – нам, в семье, очень деньги нужны, мальчишки растут, скоро их в институт нужно будет пристраивать.

– А Толя любит телятинку с рынка, – съязвила Даша, – гений должен хорошо и обильно питаться, иначе его философские мысли пересыхают.

– Я просто попробую, – тихо сказала Лара, – если увижу, что там плохо, сразу откажусь. Такие деньги! Я коммунальные услуги на год вперед оплачу. Ване куплю хороший мобильный, Саше – DVD-плеер.

– Зачем волосы остригать? – спросила Славкина.

– Для правильного образа, – пояснила Лара, – нужна вроде как неаккуратная прическа, лохмы в разные стороны.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *