Ночная жизнь моей свекрови

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 28

– И вы обкромсали шевелюру подруги, – подвела я итог беседе.

Даша кивнула:

– Верно.

– Когда Ерофеева предполагала выйти на работу? – поинтересовалась я.

Славкина схватила очередную конфету:

– Дату она не назвала, но радовалась: «Толя с мальчиками как раз уедет на дачу, а я могу на ночь в городе задерживаться. Ну вроде как на последнюю электричку опоздала, отлично получится!»

– Лариса не хотела рассказывать своим про «Больницу», – протянула я, – боялась гнева мужа?

Славкина скомкала фантик и швырнула его в пепельницу.

– Анатолию плевать, а вот Ваня мог не пустить мать в вертеп, он не по годам разумный. Съешь шоколадку, очень вкусные.

Я покосилась на гору бумажек:

– Спасибо, не хочу. Осталось уточнить маленькую деталь. Как звали мужчину, который предложил Ларисе эту работу?

– Она не сказала, – растерялась Даша, – и вообще, как я сейчас вспоминаю, она старательно говорила лишь слово «человек», не хотела, чтобы я даже заподозрила, кто он такой!

– Лара приходила красить волосы тридцатого июня? – продолжила я беседу. – А потом прилетела в начале июля с просьбой о стрижке?

Славкина развернула бог знает какую по счету конфету.

– Верно. Но только на тридцатое я ее записывала, а в июле она без договоренности прибежала. Хоть убейте, не вспомню когда: первого? Третьего? Пятого? Я здесь каждый день, и у меня всегда день сурка! Если не запишу, не вспомню.

– Вы заранее планируете посетителей? – не успокаивалась я.

– Конечно, – обнадежила меня Славкина.

– Давайте посмотрим тех, кто тридцатого июня находился в салоне в то же время, что и Лариса, – попросила я.

– А смысл? – без особого энтузиазма откликнулась Даша.

– Простой логический расчет, – объяснила я, – тридцатого июня Лариса не заикается об изменении прически. Но через короткое время в начале июля прибегает с просьбой о стрижке, рассказывает о клубе «Больница» и о некоем человеке, клиенте «Волос с неба», который сделал ей на редкость заманчивое предложение. Складываем вместе факты и получаем вывод: Лора встретила благодетеля тридцатого июня. И мне почему-то кажется, что вербовщик, подыскивающий «тетку для регистратуры», мужчина.

– Дерьмо вопрос, – засопела Даша и стала вывинчиваться из кресла, – хорошо тебе! Раз – и вспрыгнула! А я туша неповоротливая, сижу без конца на диете, а толку?

Я опять покосилась на гору фантиков:

– Ты сидишь на диете?

– На очень жесткой, – пропыхтела Славкина, – одни овощи, без масла и соли. Гадость первостатейная, а что делать? Мне врачи конкретно сказали: не сбросишь сорок кило, жди инсульта. В спортзал меня отправили, я там только на дорожке шагаю. Но эффекта ноль. Вес держится.

Я ткнула пальцем в полуопустевшую коробку:

– Конфеты не сочетаются с похуданием.

– Какой от них вред? – абсолютно серьезно спросила парикмахер. – Совсем крохотные.

– Прекрати есть все, кроме овощей, в особенности не увлекайся маленькими шоколадками, – посоветовала я, – чипсы, орешки, семечки вроде не еда, но помогают накапливать жир.

Даша наконец-то умудрилась встать.

– Я к отличному диетологу обратилась, – сказала она, медленно двигаясь к письменному столу с ноутбуком, – мне дали бумажку, там четко написано. Можно: огурцы, зелень, антоновку, один кусок черного хлеба в день и минералку без газа. Нельзя: колбасу, сыр, мясо, каши, белый хлеб, булки, масло, молочные продукты, даже кефир под запретом. Про фисташки-шоколад ни слова.

– Наверное, врач думал, что ты сама это знаешь, – вздохнула я.

– Так надо предупреждать! – топнула ногой Даша. – На завтрак давлюсь огурцами, а потом на работе чай с печеньем пью. С курабье, оно вкусное, сдобное! Ну кто мог подумать, что от печенюшек разносит? Что, и эклер с заварным кремом нельзя?

– Нельзя, – кивнула я.

– Крем заварной, – уточнила Славкина, – не масляный!

– Не годится, – помотала я головой.

– Предупреждать надо, – обиженно протянула Даша, направляясь к столу.

Я молча шла следом. У Лизаветы есть подружка, Олечка Маленкова, девочка из очень обеспеченной семьи. Нет, нет, не надо думать, что Оля заносчивая и вредная девица. Вежливый, хорошо воспитанный подросток, учится на одни пятерки, не курит, не бегает по вечеринкам, готовится поступать в институт. Как-то раз я свалилась с простудой, лежала под одеялом, и тут в мою спальню вошла Оля. «Тетя Лампа, – сказала она, – Лизка задерживается у репетитора, она попросила меня зайти к вам и спросить: не хотите ли чего? Воды вам принести, соку?» – «Спасибо, – ответила я, – вообще-то я не прочь поесть. Ты можешь сделать макароны с колбаской?» – «Как это? Объясните», – попросила девочка.

Меня ее реакция не удивила: в семье Маленковых полно прислуги, ясное дело, Олю не пускают на кухню. «Все очень незамысловато, – начала я курс молодого бойца, – нагрей сковородку, положи на нее кусочек сливочного масла размером с лесной орех, порежь мелко немного докторской, высыпи ее в растопленный жир, помешай лопаткой, добавь макароны, прикрой крышкой и подержи смесь пару минут на маленьком огне». «Действительно просто», – обрадовалась Маленкова и заторопилась к плите. «Осторожно, – крикнула я ей вслед, – не порежься, у нас острые ножи. И не давай собакам колбасы, они ее выпрашивать будут».

В предвкушении ужина я продолжила чтение, потом посмотрела на будильник и удивилась: прошло полчаса, а где еда?

Словно услышав мои мысли, в спальню влетела Оля со словами: «Тетя Лампа, подождите, мне кажется, еще не готово. Макароны жесткие». – «Конечно, милая, – кивнула я, – а ты где взяла пачку?» – «В шкафу, над столиком», – пояснила Маленкова. «Правильно, молодец, – похвалила я, – имей в виду, это настоящие итальянские спагетти, их делают из твердых сортов пшеницы, они никогда не станут абсолютно мягкими, останется небольшая твердинка внутри, это показатель их высокого качества». – «Ой, как интересно!» – подпрыгнула Оля и унеслась.

Прошло еще четверть часа.

«Олечка! – закричала я. – Как там мой итальянский ужин?» – «Не готовится! – крикнула девочка. – Может, срок годности макарон прошел? Они не мягчеют! Совсем!»

Тут до моего носа добрался странный запах, и я, забыв про температуру и слабость, поторопилась на кухню.

«Вот, – обиженно прогудела Маленкова, – я сделала все, как вы велели! Масло, колбаска кусочками, макароны, и что вышло? Почему они черные? Наша повариха Катя всегда на стол белые спагетти подает!» Я подняла крышку, обозрела обгорелые палочки, перемешанные с пережаренной докторской, и, сдерживая смех, спросила: «Оленька, ты прямо из пачки высыпала сухие изделия?» – «Конечно, тетя Лампа», – подтвердила Оля. «Вообще-то их сначала варят, – вздохнула я, – в кипящей воде, семь-десять минут». – «Ва-рят? – по слогам произнесла девочка. – Варят? Но почему вы меня не предупредили?»

Действительно, почему? Просто в голову не пришло, что старшеклассница не знает элементарных вещей.

Думаю, диетолог Даши оказался в столь же глупом положении, что и я, предвкушавшая ужин в постели. Доктору в голову не пришло, что худеющий человек сдобрит строгую диету шоколадками, пирожными и прочим, и он не подумал внести их в список строго запрещенных продуктов. Я наивно полагала, что все знают о варке спагетти, а врач решил, что Славкина в курсе, сколь пагубно сладкое влияет на фигуру.

– Тридцатого июня у нас приводили себя в порядок трое мужчин, – сказала Славкина, глядя в компьютер, – один пришел в одиннадцать, второй в пять, а третий под закрытие, в двадцать два.

Я забыла про дурацкую историю с Маленковой.

– А когда красилась Лариса?

– В конце смены, – отрапортовала Даша.

– Отлично, теперь назови фамилию последнего мужчины, – попросила я.

– Ремчук Антон Борисович, – прозвучало в ответ, – очень приятный человек, врач, всегда оставляет большие чаевые.

Я прикусила губу:

– Даша, а ты помнишь Галю Вербову?

Славина поморщилась:

– Маленькая мартышка! Вот уж гадкий ребенок! Она понимала, что бабушка с дедом ее обожают, и вертела стариками, а те любые ее прихоти выполняли. Представляешь, ей девять лет, а она вбила себе в голову, что ее карьера актрисы ждет. Потребовала, чтобы Ангелина Иосифовна ей портфолио сделала с разными прическами и макияжем. Ангелина рада стараться, выкупила меня и нашего ведущего визажиста Кирилла на целый день! Знаешь, сколько такая услуга стоит? Впрочем, лучше это вслух не произносить. Я Галину укладывала в зале, Кирюха красил, потом она шла в кабинет к фотографу. Шуму было! Представляешь, эта юная макака всерьез себя звездой считала. Ее бабка и дед милейшие люди, а девчонка настоящая хамка. Ты бы слышала, какие она замечания персоналу делала! «Не сяду в кресло, пока его дезинфицирующей салфеткой не протрут!» У нас в салоне никто, кроме Вербовой, до подобного не додумался. Подошла к ней маникюрша Валя, взяла пакостницу за руку, а девчонка ей в лицо: «Чем вы надушились? Отвратно воняет! Неужели вам разрешают пользоваться дерьмовым парфюмом? Вы с людьми работаете, у меня от вонизмы аллергия началась!»

Спектакль здесь разыграла, кларитин потребовала, врача, в кашле заходилась. Самое противное, что Ника Разбаш, наша хозяйка, Валю из-за этого случая уволила. Наорала на нее, почти слово в слово девкины слова повторила: «С людьми работаешь, не имеешь права дрянью обливаться», – и под зад коленом!

Славкина раздраженно схватила очередную конфету, на сей раз в виде золотой медали, и нервно содрала с нее фольгу.

– Нике на мастера плевать, она нового быстро найдет, в Москве с маникюршами проблем нет. А вот хорошего клиента терять неохота. Вербовы сюда семьей ходили: дедушка, бабушка и принцесса в памперсах, они платили без писка, оставляли хорошие чаевые. Мастерам же следует улыбаться и кланяться!

Даша с шумом проглотила конфету и запила ее минералкой из бутылки.

– Но в тот раз Галина себя превзошла. Запинала меня почти до обморока. То челка плохо лежит, то объем маленький, то слишком большой, то локоны верти, то разгладь. Добро бы девчонка вежливо просила, мне иногда укладку людям по три раза переделывать приходится, есть у нас такие клиенты. Сначала велят: «Хочу начес и «помпон» на макушке». Потом увидят себя в зеркале и назад сдают: «Ужас! Дашуля, сделай распущенные пряди».

Я все понимаю, работа у меня специфическая, человека красиво оформить, но ведь надо с мастером по-человечески общаться. А эта! Командовала, как Кутузов солдатами. «Выпрями бока! Я сказала!!! Вытяни виски! Живо!!!» Мне в один момент ну очень захотелось ей по башке щеткой втемяшить!

– И что тебя удержало? – усмехнулась я.

– Ангелина Иосифовна, – ответила Славкина, – когда малолетняя мымра в очередной раз фоткаться поспешила, бабушка ко мне подошла и зашептала: «Дашенька, милая, Галчонок очень нервничает, она ни разу на портфолио не снималась, не знала, как это суетно и трудно. Поверьте, Галонька хорошая девочка, но она устала, потому и впадает в истерику. Пожалуйста, не обращайте на это внимания, мы с мужем, наверное, ее немного после смерти родителей избаловали». И сунула мне в карман офигенные чаевые!

Славкина запустила пальцы в коробку и заморгала: конфеты закончились.

– Я-то стерпела, – продолжала она, – деньгами утешилась. А вот клиенты возмутились. В соседнее кресло с девчонкой сел Ремчук. Антона Борисовича мы знаем, он замечательный человек, хоть и игрушка Марфы Матвеевны.

– Игрушка? – не поняла я. – И вы знаете Марфу Матвеевну?

– Конечно, она совладелица салона, открыли его с Никой Владимировной на паях. Ника в дело деньги вложила, у нее супруг водкой торгует, Марфа тоже, думаю, финансами поучаствовала, Ника с жирными кусками. Марфа не в пример беднее, зато у нее полно знакомых!

Сколько в Москве салонов? Тьмища! Растут, как грибы в Чернобыле. За год сто штук разоряется и двести новых оформляется! Да столько людей не живет, сколько в столице парикмахеров. Очень конкурентный бизнес. А «Волос с неба» цветет и пахнет. Почему? Марфа гениальная пиарщица, она сюда множество селебритис привела, всякие акции придумывает. Не женщина, а фонтан идей. В прошлом году не видели в метро листовки «Прическа, как у любимой звезды»?

– Я езжу на машине, – пояснила я, – подземкой пользуюсь редко.

– Правильно, – кивнула Даша, и ее многочисленные подбородки затряслись, словно желе. – Нечего там приличной девушке делать, я в метро задыхаюсь и в обморок норовлю свалиться.

– В вашем салоне за услуги надо выложить огромные деньги. Зачем рекламировать заведение в подземке, где ездит не самый обеспеченный слой населения? – запоздало удивилась я.

– Говорю же, Марфа умная! – с восторгом воскликнула Славкина. – Придумала открыть еще одну парикмахерскую для небогатых людей. И с помпой это сделала, в большом торговом центре на МКАД. Там можно подстричься за три копейки, экспресс-маникюр прилагается, окраска бровей-ресниц до кучи. Заняли Марфа с Никой два сегмента услуг – круто-дорогой и бросово-дешевый. Но как народ зазвать? Ну и додумались! Если три раза уложился в салоне за полрубля, получаешь билет вроде лотерейного. Розыгрыш раз в месяц. Если тебе улыбнулась удача, зовут сюда, к нам, а здесь сидит звезда. Ее вместе с тобой бесплатно обслуживают, ты с ней запросто болтаешь, чай пьешь, подарок от знаменитости получаешь.

– Кого-то подобная глупость привлекает? – поразилась я.

Славкина сделала новую попытку встать.

– Конечно! Раз в тридцать дней тут полно фотографов, снимают счастливицу с какой-нибудь певичкой в обнимку, народ прессу читает и в дешевый салон валит.

– Ладно, – пресекла я поток ненужной информации. – Но почему Ремчук – игрушка Марфы Матвеевны?

Даша вздохнула:

– Марфе давно не тридцать, даже не сорок, а семьи у нее нет. Постоянный облом с мужиками. Никто колечко на пальчик не надел. Сама виновата, выбирает неподходящий объект. Она много лет обожала Якова Баринова, приятеля Ремчука. Я случайно о ее любви узнала. Салон закрывается в полночь, но если клиент просит, можно задержаться…

Славкина вцепилась в ручки кресла, с силой рванула свое тело вверх и избавилась от его цепких объятий. Вдохновленная победой, Даша заговорила с удвоенной скоростью.

Она осталась на работе, как ей показалось, последней, проводила клиентку, зашла в гостиную и увидела на диване вытирающую глаза платком Марфу Матвеевну.

– Вам плохо? – забеспокоилась мастер. – Почему домой не идете?

– Зачем мне туда, – устало ответила Марфа и добавила: – Погода меняется, у меня голова закружилась, а еще в глаз с ресниц тушь попала!

Чем упорнее совладелица салона пыталась внушить парикмахерше, что у нее все в порядке, а красные веки результат действия косметики, тем яснее Даша понимала: ушлая пиарщица плакала в тихом уголке.

Славкиной стало жаль Марфу Матвеевну, она сказала:

– Не в мужиках счастье, уж поверьте мне.

Марфа Матвеевна внезапно захохотала, Даша испугалась, налила воды в стакан и подала даме, та оттолкнула ее руку, минералка вылилась на Славкину.

– Прости», – опомнилась Марфа.

– Ерунда, – поспешила сказать Даша, – я сама виновата.

– У меня от зависти припадок случился, – вдруг призналась Марфа, – я увидела, как Яков Злату обожает, и мне поплохело. Очень Баринов жену любит! Мне ничего не светит.

– Вам нравится Яков Сергеевич? – с недоверием спросила Славкина. – Он хороший человек, но совсем не красавец, не комплиментщик, не дамский угодник. И у нас все считают, что вы с Кириллом Логовым живете. Уж простите за откровенность, Кирюша такой милый!

Марфа засмеялась и повторила:

– Кирюша очень милый! Да, он моя игрушка. Нравится ли мне Яков? Дашенька, я так устала! А поговорить не с кем. Ты очень домой торопишься?

Марфа, похоже, задала последний вопрос для проформы. Пиарщица начала рассказывать Славкиной историю своей жизни. Лизорук – совладелица салона, обидеть одну из хозяек Даша не могла, ей пришлось остаться. Славкина незаметно отключила в кармане мобильный и стала слушать.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *