Ночная жизнь моей свекрови

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 29

Яков, Антон и Марфа учились в медвузе в одной группе. Баринов и Ремчук сами выбрали профессию, а Лизорук стала врачом по приказу родителей-стоматологов. Единственное, что смогла вымолить у строгих предков девушка, это разрешение не прикасаться к бормашине. Правда, ей пришлось вытерпеть неслабый скандал, выслушать повесть про папу-маму, дедушек-бабушек дантистов, но в конце концов отец позволил ей поступать на лечебный факультет.

На первом курсе Марфа влюбилась в Якова, но Баринов не обращал на нее ни малейшего внимания. Марфа использовала все женские уловки, эффектно одевалась, никогда не приходила в институт растрепанной, всегда пребывала в хорошем настроении, но Баринов считал ее своей подругой и только.

Очень скоро Марфа сообразила, что Якова интересует исключительно учеба. Она записалась во все научные кружки, куда после основных лекций спешил Яша. Девушка делала вид, что она, как и любимый, поглощена изучением кардиологии, но парень не проявил к ней интереса. Яша великолепно относился к Марфе, свободное время Баринов и Лизорук часто проводили вместе, но в компании с ними в кино или в парк на прогулку всегда шел лучший друг Яши Антон Ремчук. Потом к сплоченному коллективу присоединилась его невеста Кира, студентка педвуза.

После окончания института компания не распалась. Антон женился на Кире. Ремчук и Баринов работали в обычной больнице. Яша мог поступить в ординатуру, защитить кандидатскую, а там и докторскую, но на все уговоры преподавателей парень отвечал: «Меня интересует оказание практической помощи больным, а не написание научных статей».

Марфа, желавшая всегда быть рядом с объектом обожания, пристроилась в ту же клинику, но поняла: лечить людей она не способна. Молодую женщину раздражали ноющие старухи, испуганные мужчины и истеричные бабы, заполнявшие палаты, ее тошнило от запаха, мутило от вида крови, передергивало при виде язв, ран и прочих «прелестей».

Промучившись пару лет, Марфа приняла решение: надо что-то менять в жизни. Как сказать об этих мыслях родителям и чем заниматься, бросив ремесло врача, она не знала. Самым парадоксальным в этой истории было то, что Лизорук считалась одним из лучших докторов больницы. Марфа мечтала о совместной жизни с Яковом, понимала, что для Баринова значит работа, и пыталась соответствовать требованиям любимого, читала профессиональные журналы, ездила на конференции, куда катался Яков Сергеевич. Абсолютно не любя профессию, ответственная Лизорук стала лучше тех, кто пришел учиться на врача, руководствуясь светлыми идеалами.

Постоянной спутницы жизни у Якова не было, он заводил короткие романы и очень быстро разочаровывался в своих женщинах. Когда Баринов впервые пришел в кино с какой-то девицей, Марфа чуть не скончалась от ревности, но решила ни в коем случае не показать своих чувств. Она моментально подцепила смазливого парня по имени Леня и демонстративно привела его в гости на день рождения к Ремчуку. Марфе не хотелось выглядеть в глазах Якова старой девой, она полагала, что Баринов, поняв, какой успех она имеет у мужчин, взглянет на нее иначе. Но девушка просчиталась. Никакие кавалеры, а их вокруг веселой Марфы крутилось предостаточно, не вызывали ревности Якова.

Вот так они все и жили до начала девяностых, когда в муниципальных больницах установилась полнейшая анархия, пропали почти все лекарства, а доктора бросились кто куда, лишь бы заработать хоть немного на прокорм семьи.

Баринов и Ремчук растерялись, а вот Марфа нет. В конце восьмидесятых у нее скончались родители. Они оставили дочери в наследство две хорошие квартиры и благоустроенную дачу. Марфа пришла к друзьям и сказала: «Давайте создадим свой медцентр!» – «Где деньги возьмем?» – поинтересовался практичный Яков. «Я продам дачу, ты можешь пожертвовать квартирой, – моментально ответила Марфа, – поживешь временно в коммуналке». – «У меня и так пятнадцать метров в общей трешке, – вздохнул Антон, – если их продам, мы с Киркой станем бомжами». – «Не беда, – оптимистично заявила Марфа, – ты внесешь в дело другой вклад, будешь заниматься оформлением бумаг».

Решительная Лизорук нашла помещение, быстро провернула сделки по продаже недвижимости, и клиника заработала. Около года медцентр кое-как держался на плаву, потом стал тонуть. Яков Сергеевич ходил мрачнее тучи, больные не спешили в клинику, расходы превышали мизерные доходы, и в конце концов Баринов сказал: «Надо признать, что мы потерпели крах. Ну зачем я вас послушал?» – «Зато мы попробовали», – решил утешить Якова Антон.

Всегда милый, улыбчивый Яков Сергеевич неожиданно рассердился и накинулся на Ремчука: «Тебе хорошо говорить. Ты ни копейки не вложил, а я теперь живу не в отдельной квартире, а с тремя соседями». – «Марфа тоже свою жилплощадь продала, – напомнил Антон, – а мы с Кирой со свадьбы обитаем в общей трешке. Ничего, привыкли!»

Яков стал еще злее: «Ага. Точно. Но ты никогда своей квартиры не имел. А у Марфы, кроме дачи, две здоровенные двушки. Ты при своем остался, Лизорук лишилась фазенды, но сохранила обустроенное жилье, один я все потерял». – «Переезжай в одну из моих двушек, – быстро предложила Марфа, – забирай ее себе».

Баринов дернул шеей и вышел из комнаты. На пороге он обернулся и горько сказал: «Я никогда не брал подарки от женщин. Мелкие сувениры типа галстук-кошелек не в счет. Не приму и сейчас. Даже от тебя, Марфа! Хотя это ты втравила нас в глупую затею с медцентром. Впрочем, извини, я сам во всем виноват, наверное, нет во мне жилки бизнесмена. Надо срочно избавиться от клиники! Можешь этим заняться? Я устал».

И Марфа начала действовать. Она нутром чуяла, что медцентр может стать успешным. Яша просто пал духом, опустил руки. Но если сейчас найти денег, учесть совершенные ошибки, то мотор заработает!

Лизорук решила продать одну из своих квартир, и тут к ней с деловым предложением обратилась одна из бывших пациенток, Ника Разбаш. «Я открываю салон, – сказала она, – парикмахерские и косметические услуги. Мне нужен в составе владельцев врач, тогда я получу лицензию на всякие манипуляции со шприцами и аппаратами. Не хотите поучаствовать? Вы будете совладелицей без долевого участия, ваше имя успокоит тех, кто выдает разрешение, и привлечет клиентов, я использую вас в рекламе. Идет? Будете получать деньги, по мере нашей раскрутки их количество будет возрастать».

Марфа решила рискнуть, но внесла свое предложение: «Я вложу в салон часть своих средств, хочу быть полноправным компаньоном». – «Хорошо, – согласилась Ника, – меня такой поворот вполне устраивает».

Оцените смелость Лизорук и глубину ее чувства вины перед друзьями, которых она втянула в бизнес! Марфа продала обе квартиры, себе купила крохотную норку в Подмосковье и вложила вырученные средства сразу в два проекта: в медклинику и салон. Ну не могли же скончаться оба бизнеса! Марфа Матвеевна надеялась, что хоть один даст прибыль.

И неожиданно госпожа Удача обратила свое внимание на отважную женщину.

В Лизорук проснулась вдохновенная пиарщица, правда, фонтан креатива бил лишь в области парикмахерских услуг. Баринов и Ремчук категорически отказывались от рекламы. Как многие бывшие советские люди, доктора полагали, что хорошее нет необходимости навязывать, нахваливают лишь дерьмо. Ника Разбаш была намного прогрессивнее, Марфа получила возможность устраивать любые акции.

В середине девяностых Лизорук перестала принимать больных. Она объяснила свое решение так: «Устала работать врачом, буду решать административные вопросы».

Постепенно клиника стала процветать.

На самом деле Марфу Матвеевну глубоко ранила женитьба Якова. Баринов неожиданно повел в загс манекенщицу Злату, хорошенькую брюнетку, не имеющую ни малейшего отношения к медицине. Лизорук была сильно уязвлена, она по сию пору надеялась, что старый друг оценит все то хорошее, что сделала Марфа Матвеевна, и начнет испытывать к ней нежные чувства. Кто дал Баринову богатство? Марфа. Именно ей пришла в голову идея основать частную клинику, только Лизорук спасла медцентр от краха. Яков Сергеевич давно забыл о коммуналке, жил в роскошных апартаментах, обзавелся дорогой иномаркой, обрел завидную финансовую стабильность и… пошел в загс с вульгарной манекенщицей, купился на красивую обертку.

Марфе было обидно так, что и не передать словами, и она решила на время отдалиться от любимого. В глубине души она лелеяла надежду, что Яков скоро поймет: его молодая женушка – глупая кукла, бросит Злату и примчится к Марфе. Конечно, Лизорук уже не молода, но Якову следует наконец-то по достоинству оценить верную подругу.

Однако брак Якова неожиданно оказался таким же крепким, как союз Антона и Киры. Жена Ремчука быстро подружилась с бывшей манекенщицей, а когда та родила дочь Настеньку, стала ей крестной мамой.

Компания по-прежнему встречала вместе все праздники, Яков, Злата, подрастающая Настя, Антон, Кира и Марфа с очередной своей «игрушкой». Лизорук часто меняла мужчин, ко многим из кавалеров она испытывала самые светлые чувства, была не обделена радостями секса, но любить продолжала Баринова, который обожал Злату. Ситуация до смешного походила на глупую песенку, которую одно время часто гоняли почти по всем радиостанциям: «Маша любит Ваню, а Ваня любит Таню, а Таня любит Саню, а Саня любит Галю, а Галя любит Сашу, а Саша любит Машу. Вот такая тут любовь, черт возьми!»

В конце девяностых, когда клиника Баринова вдруг снова стала «провисать» на рынке, Марфа опять кинулась спасать бизнес. Теперь Лизорук была опытна в рекламном деле, обзавелась массой контактов и вытянула медцентр из финансового болота.

Марфа Матвеевна давно смирилась с ролью лучшего друга Якова, но сегодня в салон приходили делать прически Злата и Настя. Баринов заехал за ними, обнял Настю и сказал Марфе, которой в тот момент маникюрша покрывала ногти лаком: «Моя копия, да?» – «Одно лицо», – согласилась Лизорук. «По генетике карие глаза являются доминантными, – засмеялся Яков, – а я блондин. Злата брюнетка, Настюхе следовало пойти в мамину масть. Но, видно, я так крепко люблю жену, что девочка у нас светленькая и голубоглазая!»

Лизорук словно ткнули под дых кулаком, она хотела пошутить: «Злата красавица, а ты не самый прекрасный принц, лучше бы Настенька унаследовала внешность матери», – но язык не повернулся.

Внезапно Марфе стало понятно: все! Надежды нет! Злата из жизни Якова никуда не денется. Даже если Баринов когда-нибудь бросит супругу, Настя навсегда поселилась в сердце папы. Лизорук никогда не станет первым номером для Яши, она проиграла в борьбе за любимого.

Даша достала из шкафчика новую коробку конфет, содрала с нее целлофан, поставила на стол, взяла очередную шоколадку и посмотрела на меня:.

– Представляете, чего с некоторыми бабами случается?

Я пожала плечами:

– В психологии есть такое понятие, как эффект недостигнутой цели. Допустим, вы хотите стать певицей, а не получилось. Заноза останется на всю жизнь, вы попытаетесь реализовать свои мечты, заставив дочь петь на эстраде. Не получив желаемое, человек еще больше мечтает о несбывшемся. Но вот удивительно: если ему все-таки удается реализовать мечту, у него часто начинается депрессия.

Славкина кивнула:

– Кулер.

– Что? – не поняла я.

Даша алчно посмотрела на конфеты, но сдержалась, не потянулась за новой.

– Одна моя подруга любит повторять: «Многие создают семью и рожают детей, надеясь перед смертью получить от них стакан воды. А соберутся умереть и… ба! Пить-то совсем не хочется. А некоторые не собираются обзаводиться мужем и выводком, говорят, лучше куплю кулер и поставлю у кровати».

Я закрыла коробку с конфетами и продолжила:

– Но если цель недостигнута, у человека может возникнуть мания. Вероятно, поведи Баринов Марфу в загс, она бы через год увидела в обожаемом муже недостатки. Поскольку Яков Сергеевич не давался ей в руки, он становился для нее все желаннее. Очень хорошо, что в конце концов Лизорук стала жить с Ремчуком.

– От Антона жена сбежала, – не упустила момента посплетничать Даша, – вот уж от кого я не ожидала! Помню, они со Златой все худели, когда их разносить стало. Златку, очевидно, от тихой жизни в стороны поперло, а к Кирке климакс подгреб. Сядут они тут, в салоне, и давай жужжать: грейпфрутовая диета, белковая, углеводная, кремлевская. То бабы манго вагонами ели, то рисом сухим давились. Чума. Златка дочку все стройнила, Настя тоже начала вес набирать. А потом Кира фрр и смылась с каким-то богатым мужиком. Вон чего с бабами гормоны творят! Кинула хорошего мужа и унеслась в даль туманную. Хотя чужая жизнь потемки, это со стороны Ремчук кажется идеальным, а может, он вблизи гад! Галю Вербову врач красиво осадил.

– Антон Борисович знал девочку? – уточнила я.

– Так ведь я рассказывала! – скривилась Даша, поднимая крышку коробки ассорти и подцепляя конфету. – Ей тут портфолио снимали, она кривлялась, всех строила, истерила, а Ремчука Жанна стригла. Антон встал, подошел к Гале и спросил: «Хочешь стать моделью? Не получится. Как врач тебе обещаю, через пару лет ты попадешь к психиатру, если сейчас не научишься себя сдерживать. Так и знай, загремишь в лечебницу, будешь там среди дураков звездить. Королева психушки, как тебе такое звание?»

– Впечатляюще, – кивнула я.

– Жанка аж ножницы уронила, – захихикала Даша, – а у меня челюсть к окну уехала. От кого, от кого, а от Ремчука я такого не ожидала. Он очень воспитанный человек, хотя Вербова своими воплями святого из себя вывести могла. Но самое интересное не это! Галина притихла, долго сидела молча, замечаний стилистам не отпускала, видно, ей нечасто от взрослых людей по мордасам доставалось. Ну прямо другая девочка стала, даже воды вежливо попросила: «Пожалуйста, принесите попить». Некоторым деткам полезно отпор давать.

– Бабушка не возмущалась? – протянула я.

– Ангелина Иосифовна глухой и слепой прикинулась, – улыбнулась Славкина, – думаю, она в глубине души была Антону благодарна. А Ремчук, похоже, переживал. Уходя, снова подошел к Гале и сказал: «Ты красивая девочка, но пока должна думать исключительно об учебе. Подрастай, я тебя тогда покажу своему приятелю, он кинопродюсер». Вот здесь Ангелина Иосифовна встрепенулась и спросила: «А ему школьницы для фильмов не нужны? Галочка ходила на пробы в «Ералаш», она там понравилась, мы ждем приглашения на съемки. Но полный метр намного лучше». – «Я буду очень стараться, – затараторила Галя, – честное слово! Я не сумасшедшая, здесь душно, поэтому я и закапризничала. Извините».

Антон Борисович осторожно потрепал ее по щеке: «Я тоже погорячился. Будем друзьями».

На том инцидент и завершился.

– Уж не знаю, познакомил ли Ремчук Вербову с продюсером, но ни Галя, ни бабушка с дедушкой сюда больше не ходят, – вздохнула Даша, – я не жалею о капризуле, а вот пожилая пара оставила о себе самые приятные воспоминания. По некоторым клиентам скучаешь, отсутствия других не замечаешь. Бариновы, Злата и Настя, от моих услуг тоже отказались. Я спросила у Марфы: «Может, я обидела их чем?»

Лизорук усмехнулась: «Нет, просто Злата решила сменить салон, у нас нет полных СПА-услуг, только парикмахерская и косметолог, а ей подавай баню, хамам, массаж, водорослевые обертывания. Вот она и переметнулась к конкурентам, сказала: «Дружба дружбой, а расслабиться мне по полной программе хочется».

Марфа, конечно, здесь обслуживается, и Антон Борисович к нам постоянно ходит.

– Яков Сергеевич ушел вместе с супругой и дочерью? – предположила я.

– Он у нас никогда не стригся, – возразила Славкина, – просто за своими девочками заезжал. Очень он их любит, это без микроскопа видно.

Даша вновь решила полакомиться шоколадкой, а я сменила тему:

– Итак, Ерофеева красила волосы?

– Мгм, – промычала с набитым ртом толстушка.

– Когда у нее отрастут рыжие волосы у корней? – поинтересовалась я.

Мастер схватилась за бутылку с водой:

– Я с ней по-хитрому поступаю. Сначала волосы затемняю, а потом наношу шатуж, делаю легкое осветление от корня, иначе Ларке придется каждые семь дней шевелюру корректировать. Маленькие хитрости помогают ей почти месяц продержаться, но больше не получится. Слишком уж большая разница между своим ярко-рыжим оттенком и шатенкой.

– Так когда у нее волосы отрастать начнут? – повторила я вопрос.

Даша взглянула на большой календарь, висевший на двери.

– Сейчас терпимо, а дней через семь-десять заметно станет.

– Значит, пока Лариса темненькая? – обрадовалась я временной отсрочке.

– Ну, если сверху на макушку не глядеть и в волосах не рыться, то да, – кивнула Славкина, – на висках рыжина быстрее лезет. Но у Ларки сейчас стрижка-боб, ее никак в махрушку не утянуть.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *