Ночная жизнь моей свекрови

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 32

Едва я отошла от поста медсестры, чтобы соединиться с Максом, как телефон сам затрезвонил. Безо всяких предисловий муж сказал:

– О Кире Винтер ничего не известно. Кредитных карт на нее не оформлено, Винтер имеет права и владеет машиной. Однако никаких штрафов за семь последних лет по линии ГАИ она не платила. И автомобиль не меняла, ездит на старом. Кира ушла с работы десять лет назад, вела домашнее хозяйство, увлекалась выращиванием цветов. В Москве проводится летом международная выставка «Сад на окне», ее организует одноименный журнал. Пять лет подряд Гран-при получала Кира Винтер, она демонстрировала уникальные, собственноручно выведенные розочки. Еще писала статьи о том, как надо ухаживать за цветами. Но! Семь лет назад жена Ремчука проигнорировала выставку, хотя заявила о своем участии. И больше ни разу не пришла на экспозицию, прекратила и журналистскую деятельность, чем весьма огорчила главного редактора издания. Тот попытался связаться с Винтер, но в качестве контакта имел лишь номер мобильного, а тот оказался отключен.

Я, кстати, проверил, на имя Киры сотовый не зарегистрирован. И она вот уже семь лет никуда не выезжает, не приобретала билет ни на поезд, ни на самолет. Не стану долго «растекаться мысью[18] по древу», подведу итог. Кира – фантом. Никто не заявлял о ее пропаже, но такой женщины, похоже, нет. Сильно сомневаюсь, что обеспеченная дама будет раскатывать на старой раздолбайке. Кстати, сам Ремчук за семь лет успел поменять три автомобиля, приобретая всякий раз все более крутые тачки. Детей у Антона Борисовича и Киры нет, родители у обоих скончались, некому поднять шум и искать Киру. Угадай, когда открылась та самая выставка «Сад на окне», в которой Винтер не стала участвовать?

– Десятого или одиннадцатого июля? – предположила я.

– Пятнадцатого, – уточнил Макс.

– Пятнадцатого! – ахнула я. – Дата пропажи девочек. Кира тоже жертва! Ее убили семь лет назад! Что будем делать? Послушай теперь историю про кошелек!..

– Надо брать Ремчука теплым, – отрезал Макс, когда я рассказала все, что узнала, – он спокоен, орудует не первый год, уверился в собственной безнаказанности. Ты в клинике?

– Да, – ответила я.

– Еду с ребятами в медцентр, – сказал Макс, – а ты попытайся попасть к чудо-гинекологу на прием и задержись там.

– Меньше всего мне хочется идти на осмотр к врачу этой специализации, – закапризничала я, – это хуже, чем визит к стоматологу!

17

Бомбер – короткая кожаная куртка.

18

Это не опечатка. Течь мысью по древу – так сказано в «Слове о полку Игореве». В обиход вошло неправильное выражение: «Течь мыслью по древу». Мысь – это белка, автор древнего текста нашел красивое сравнение: разговор течет, как «мысь по древу», то есть плавно, ловко. Но современный человек не знаком со словом «мысь», поэтому заменил его на «мысль». И все повторяют, не спрашивая себя: «По какому дереву и зачем стекать мыслям?»

Но Макс уже отключился, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти на рецепшен.

Дорогой частный медцентр отличается от муниципальной поликлиники, как балерина от медведя. Попробуйте в разгар рабочего дня выпросить в районном заведении талончик к гинекологу! Впрочем, лучше не предпринимайте таких попыток, ничего не добьетесь. А в клинике Якова Сергеевича мне лучезарно улыбнулись и проворковали:

– Извините, придется подождать, у Антона Борисовича сейчас прием по предварительной записи. Спуститесь в кафе, у нас вкусно готовят, отдохните, вас проконсультируют через полтора часа.

– Замечательно, – обрадовалась я, менее всего жаждавшая общаться с гинекологом. – Как раз супруг успеет подъехать.

Ожидание вместо обещанных полутора растянулось на два часа, но я была не в обиде на профессора. Макс примчался в клинику вместе с тремя крепкими парнями в черных костюмах. Мы с мужем сели в кресла у двери в кабинет, сопровождающие устроились у окна. Особого интереса ни у посетителей, ни у врачей наша компания не вызвала. Здесь привыкли к богатым бизнесменам, которые и шага без вооруженных до зубов секьюрити не ступят.

Когда мы с Максом вошли в кабинет, Антон Борисович встал, произнес несколько дежурных слов приветствия и перешел к делу:

– Вас двое, следовательно, я могу предположить, что есть проблемы с зачатием?

Я постаралась изобразить смущение и начала самозабвенно врать:

– Мы женаты пять лет, а дети не получаются. Еле-еле уговорила Максима на прием прийти.

– У меня полный порядок, – выступил Макс, – если беременности нет, баба виновата!

Ремчук зацокал языком:

– Вы не правы, очень часто бывает бесплоден мужчина.

– Да я семь раз за ночь могу! – изобразил возмущение муж. – Или десять!

Антон Борисович спрятал усмешку под кашлем.

– «Могу» и способность к оплодотворению – разные вещи.

– Развыпендривался тут! – зашумел Макс. – Я не импотент! Сам-то женат?

– Да, – спокойно ответил Ремчук, – вы не волнуйтесь, сейчас у медицины огромные возможности.

– Ах, подожди, дорогой, ну что ты сразу лезешь в бутылку. Надо же по-человечески говорить, тем более с врачом. Доктор, у вас редкая фамилия. Вашу супругу случайно не Кира зовут? – промурлыкала я. – Мы с ней на выставках «Сад на окне» встречались. Жаль, что она больше в них не участвует. Где она сейчас? Что поделывает?

Антон Борисович прикрыл глаза рукой и откинулся на спинку кресла.

– Вам плохо? – забеспокоилась я.

Не отрывая ладони от лица, Ремчук ответил:

– Нет, теперь уже нет. Слава богу, конец! Вы пришли! Не надо больше притворяться пациентами! Я понял, вы наконец-то пришли! Почему так задержались? Мне было очень плохо. Семь лет я представлял, как ко мне домой вваливается милиция и спрашивает: «Где Кира?» А я убегаю! Мне снился по ночам один и тот же кошмар: я выскакиваю в окно, несусь по лесу, цепляюсь одеждой за ветки, они сдергивают рубашку, брюки, я оказываюсь голым, под снегом.

Ремчук передернулся и продолжил:

– Затем мне стала являться Кира. Повсюду: в кухне, гостиной, столовой. Я начал пить лекарства, и жена исчезла, но, знаете, отчего-то мне стало еще хуже. Я больше не могу! Не приди вы сегодня, сам бы отправился в милицию! Я на днях уже ездил к Яше! Я хотел…

– Где Кира Винтер? – резко перебил Антона Макс.

– Она умерла, – тихо ответил Ремчук.

– Вы убили жену? – ожила я.

Антон Борисович вздрогнул:

– Убил? Нет, они сами съели те таблетки. Мы узнали, когда уже было поздно. Позвонила Марфа в истерике. Идея, естественно, принадлежала Злате. Она бывшая модель, зацикленная на своей внешности.

– Сейчас вы говорите о супруге Баринова? – уточнила я.

Ремчук снова прикрыл глаза:

– Да. Красивая женщина, но нереализованная. Когда Яша на ней женился, я не мог понять: ну чем его Злата привлекла?

– Красотой, – вздохнула я, – седина в бороду, бес в ребро.

Антон Борисович издал смешок:

– Около Яши постоянно крутятся бабы, и богатые, и красивые, и знаменитые. Я женился в студенческие годы и жил с Кирой душа в душу. А Яшка длительных отношений не планировал. Монахом он не был, постоянно с кем-то встречался, даже, как говорится, вел совместное хозяйство, но через полгода разочаровывался в очередной обожэ. Сколько раз он мне говорил: «Завидую твоей любви к Кире, вот мне отношения быстро приедаются».

И вдруг Злата! Да, красивая, но сколько их таких было раньше у Яшки! Баринова раздражала глупость, а Злата была, простите, дура. Книг она не читала, хорошее кино не смотрела, любила порассуждать на разные темы, но несла инфернальную чушь!

После замужества Злата отказалась от карьеры модели, родила Настю и посвятила себя – нет, не домашнему хозяйству. Квартиру убирала домработница, обед готовила кухарка, за Настюшей приглядывала няня. Злата ревностно занималась своей внешностью. Походы в фитнес, к косметологу, парикмахеру, маникюр-педикюр занимали у нее все время, а те часы, что были свободными, Злата отдавала шопингу.

Яков Сергеевич умилялся любым занятиям жены, не ограничивал ее в расходах, Злата обожала супруга и не забывала о нем, бегая по бутикам. Супруга постоянно что-то покупала Баринову, а вечером долго рассказывала, в каком магазине отрыла галстук или рубашку.

Ремчук лишь поражался, глядя на лучшего друга. Яша, которого раньше любая самая умная баба быстро начинала раздражать, с восторгом слушал бывшую модель и вроде как влюблялся все сильнее.

– Есть у меня парочка приятелей, – вдруг вмешался в рассказ гинеколога Макс, – до сорока пяти лет жили холостяками, а потом бац! Обвенчались с девочками, которые им в дочери годились, потеряли голову, делают уколы ботокса, на шопинг в Милан летают, в солярии до стадии сильного закопчения сидят.

Ремчук начал гонять по столу пепельницу:

– До ботокса Яша не докатился, а за одеждой он с женой и в Италию, и во Францию, и в Англию гонял.

Когда Настя чуть подросла, она стала лучшей подругой матери. Злата не принимала в расчет возраст ребенка, сладострастно обсуждала с девочкой новинки косметики. С шести лет Настя знала разницу между консилером[19] и тональным кремом, не путала помаду с блеском, подводку с тенями, а рассыпчатый бронзатор с сухими румянами. Девочка бойко рассказывала про новые коллекции лаков для ногтей, разбиралась в кремах, флюидах, эмульсиях, сыворотках, пенках для умывания. Любой бутик по продаже косметики охотно принял бы Настю на работу. Еще девочка, словно рыба в воде, чувствовала себя в магазинах одежды, обожала обувь, сумки, ходила с мамой на модные показы.

Злата подружилась с Кирой. К огромному удивлению Антона Борисовича, его скромная жена, раньше спокойно носившая три-четыре года подряд одно пальто, превратилась в отчаянную шмотницу. Занятый по горло Ремчук упустил начало этого процесса, а когда сообразил, что творится, было уже поздно. Кира, Злата и Настя стали неразлучными. Тут надо сказать, что в первое время Ремчук был приятно удивлен тем, как изменилась Кира. Она сменила прическу, цвет волос, выкинула «бабушкины» платья, стала модно одеваться и сильно помолодела. Но вскоре Антон встревожился. Как врач, он не одобрял бесконечные банные процедуры, загар до коричневой корочки и уколы красоты. Ремчук попытался поговорить с супругой, но всегда спокойная, разумная Кира возмутилась: «Тебе жаль денег?» – «Конечно, нет, – возразил Антон, – но все, что ты проделываешь, может навредить здоровью». – «Яков Злате мораль не читает», – закричала Кира. «Злата намного тебя моложе», – начал было Антон, но жена не позволила ему договорить: «А! Значит, я старая мымра? Мне пора накрыться медным тазом и ползти на кладбище? Очень приятно знать, как к тебе относится муж!»

Кира дулась целую неделю, Ремчуку пришлось извиняться. Более он разговоров о здоровье с женой не затевал, решил действовать иначе, побеседовал с Яковом. Антон думал, что друг, хороший доктор, моментально встанет на его сторону и велит Злате поумерить пыл. Но Баринов неожиданно продемонстрировал несвойственное ему легкомыслие. «Оставь женщинам их мелкие радости. Они хотят быть красивыми. Ничего плохого в ботоксе нет, его во всем мире давно используют и не только в косметологии. Ботокс дает отличный результат у больных с парезом[20], а у тех, кто страдает мигренью, купирует приступ». – «Бабы повсюду таскают с собой Настю, – выдвинул конечный аргумент Антон, – ты считаешь нормальным, что девочка растет в обстановке вещизма?»

«Злата отличная мать, они с Настеной подружки, – отмахнулся Яков, – у вас с Кирой детей нет, чем твоей жене увлекаться? Садом-огородом? Это пенсионерские забавы. Пусть лучше за собой следит. Вот они на фитнес записались, разве это плохо?»

Антон Борисович вопросительно взглянул на меня.

– Занятия в спортзале хорошая идея, – согласилась я.

Ремчук кивнул:

– Да. И я успокоился. Если бы я тогда настоял, запретил Кире общаться со Златой… Но, с другой стороны, разве это возможно при условии, что мы с Яшей лучшие друзья и партнеры по бизнесу?

Семь лет назад, поздно вечером десятого июля Антону позвонила Марфа и звенящим от сдерживаемого напряжения голосом приказала: «Немедленно приезжай на дачу к Якову». – «Скоро полночь, – запротестовал Ремчук, – Кира еще с фитнеса не пришла, она сегодня вечером тренируется, потом у нее бассейн. Что за спешка?» – «Кира здесь! – объявила Марфа. – Я делаю, что могу, но все очень плохо. Поторопись!»

19

Консилер – средство, при помощи которого маскируют синяки под глазами.

20

Парез – частичный, неполный паралич мышц, может вызвать эффект «перекошенного» лица.

Испуганный Антон влез в джип и помчался.

Загородный дом Баринова расположен недалеко в поселке, где у каждого хозяина примерно по гектару земли. Соседи практически не пересекаются, Антон часто бывал у Яши в гостях, но как зовут тех, кто жил справа и слева от друга, не знал. Впрочем, и Баринов не знакомился ни с кем из ближайшего окружения.

Когда Антон вошел в особняк, Яков уже был там, сидел на диване в гостиной и пил коньяк.

– Они умерли, – огорошил он Ремчука.

Гинеколог попятился, вид у друга был ужасный.

– Кто?

– Злата и Кира, – пояснил Баринов, потом вдруг вытянулся на подушках и захрапел.

Ремчук ни на секунду не поверил в сказанное и пошел искать Марфу. Лизорук была в кухне, она увидела Антона и прошептала:

– Кира поздно позвонила, когда я подоспела, все уже было кончено! Настя жива, она под капельницей в спальне.

Антон начал расспрашивать подругу, и та выложила правду.

Некоторое время назад Марфа подбила друзей открыть клуб «Больница». Лизорук, очевидно, хотела заработать все деньги России, ей было мало дохода от медцентра и салона красоты, хотя сама она объяснила свое желание так: «Клиника сейчас приносит не очень большой доход, парикмахерская тоже не может похвастаться грандиозной прибылью. А в индустрии развлечений крутятся бешеные деньги! Не знаю, как вам, а мне не хочется лет в семьдесят пустые бутылки на помойке собирать. Есть гениальная идея! Давайте откроем клуб».

Яков и Антон сначала отказались. Не то чтобы они были против дополнительного источника доходов, но отлично понимали: им не освоить новый проект. «Клубное движение для меня вещь непонятная», – вздыхал Яков. «Там свои законы, – вторил ему Антон, – молодежная субкультура не простая штука».

Марфа легко смела в сторону все возражения. «Ерунда. Организуем развлекуху для взрослых. Народ обожает сериалы про «Скорую помощь», истории про врачей, вот и сыграем на этом. Я разработала концепцию проекта».

Вероятно, Лизорук в прошлой жизни была боевой машиной пехоты. Ей удалось сломать Баринова и Ремчука. Марфа пообещала коллегам: «От вас ничего, кроме денег, не надо. Все сделаю сама».

И не обманула. «Больница» в момент стала популярной. Антон и Яков стали получать неплохой доход. Марфа лучших приятелей в клубную жизнь не втягивала, ни о каких проблемах не сообщала, поэтому сейчас ее рассказ ошеломил гинеколога.

В «Больнице» постоянно возникали проблемы с наркотиками. Дилеры посещают все столичные клубы, а тот, где играли «во врачей», показался им особенно притягательным. В «Больнице» раздавали посетителям «лекарства» – разноцветные конфетки, имитирующие пилюли, порой к какому-нибудь гостю подходил мужчина, шепотом предлагавший: «Оторваться хочешь? Только кивни, и все получишь».

Охрана «Больницы» регулярно вылавливала наркоторговцев, но те появлялись снова и снова.

– В клубе до сих пор угощают «колесами», – сочла я нужным прокомментировать его рассказ, – Вайнштейн там съел какую-то дрянь и окончательно ум потерял, приехал ко мне с шубой из неведомой зверушки. Внешне он выглядел нормально, от него не пахло спиртным, он не качался, не падал, но говорил и совершал глупости, потом заснул и, проснувшись, не смог вспомнить, что творил.

– Рынок наркотиков постоянно видоизменяется, – продолжал Антон, – семь лет назад на танцполах появились таблетки под названием «Стрик». Проглотишь одну дозу и скачешь, как очумелый, сутки, ни есть, ни пить, ни курить не тянет.

Ясное дело, «Стрик» стали активно расхватывать клубмены. Дешевый препарат позволял сэкономить на выпивке, закуске, дарил хорошее настроение и, по утверждению дилеров, не вызывал зависимости. Продавцы позиционировали отраву как таблетированную разновидность энергетических напитков, которые в ночных заведениях потребляют цистернами. А еще у «Стрика» оказался замечательный побочный эффект: он сжигал лишние килограммы. Девушки, желавшие похудеть, глотали «Стрик» с целью избавиться от «бубликов» на талии и с радостью наблюдали, как стрелка весов споро скатывается к нулю.

Когда Злата услышала от одной из подруг про «потрясающие розовые таблеточки, слопаешь и делаешься стройненькая-стройненькая», она тут же подбила Киру отправиться в «Больницу». Бывшая модель начала расплываться в боках, сидеть на диете скучно, а «Стрик» мог решить проблему.

– С ума сойти! – возмутился Макс. – Если учесть резкое снижение веса, препарат заставляет щитовидную железу работать с удесятеренной силой. У дурочек, лопавших чудо-средство, мог случиться инфаркт или инсульт.

– Правильно, – мрачно подтвердил Антон, – но что может остановить идиотку, которая уверена, что ее полному счастью мешают лишь жировые складки на боках?

Злата прихватила Киру, и они помчались в клуб. Веселиться ночь напролет не собирались, рассказывать мужьям о походе тоже. Им требовался не кураж на танцполе, а сжигатель жира.

«Стрик» глупышки приобрели легко и стали его принимать.

Молва не обманула. Аппетит у Винтер и Бариновой отшибло, пить им тоже не хотелось, сил было полно, и самое главное: обе дамы сбросили за неделю по пять кило.

Ни Яков Сергеевич, ни Антон Борисович не заметили лихорадочно-возбужденного состояния своих спутниц жизни. Правда, Ремчук спросил у Киры: «Ты вроде слегка постройнела? Отлично выглядишь». – «Это фитнес! – уверенно ответила жена. – Я не пропускаю занятий, упорно тренируюсь».

А вот Настя оказалась более внимательной. Она пристала к матери, и та поведала дочери о «Стрике». Дочь обиделась: «Вот ты какая! Сама худеешь, а я оставайся толстой?» – «Мы с тетей Кирой завтра опять сбегаем за таблетками, я с тобой поделюсь», – пообещала Злата.

– Она кретинка? – подскочил Макс. – Давать девятилетнему ребенку наркоту?

– Дура! – со злостью выплюнул Антон. – Безмозглая дрянь! Убедила Киру, что «Стрик» не опаснее кофе. «Это не синтетика, растительный препарат. Мы потеряем лишний вес, что хорошо для здоровья, – вот что говорила Злата, – эти таблетки даже дети принимают, ни малейшего вреда от них нет, одна польза».

Я не сдержала негодования:

– Ваша жена тоже хороша! Она, в отличие от Златы, имела высшее образование! И была старше глупой модели!

– Всякая наука забывается, когда баба хочет помолодеть, – отрубил Макс, – значит, Винтер и Баринова приобрели новую порцию «Стрика», привезли ее в загородный дом Якова Сергеевича и приняли?

– Да, – выдохнул Антон. – Злата угостила таблеткой Настю.

– И что случилось? – не успокаивался Макс.

Ремчук скрючился в кресле:

– Бариновой первой стало плохо. Пока Кира дошла до кухни и принесла воды, жена Яши умерла.

Винтер перепугалась и звякнула Марфе. Лизорук, схватив чемодан с лекарствами, ринулась на помощь. По дороге она не отнимала от уха телефон, хотела, чтобы Кира висела на проводе. Винтер рассказала про «Стрик», умоляла ничего не сообщать мужу, а потом затихла.

Когда Лизорук ворвалась в особняк, обе женщины уже не дышали, а Настя подавала слабые признаки жизни.

Ремчук захлебнулся словами, в кабинете стало очень тихо, я решила нарушить камерную обстановку:

– Вы скрыли их смерть! Объявили Киру сбежавшей, придумали ей любовника!

Антон Борисович затрясся:

– Это не я! Не я! Марфа! Понимаете, женщины умерли. Все! Конец!

– Лизорук не вызвала «Скорую»? – протянул Макс.

– А смысл? – плаксиво осведомился гинеколог. – Медики напишут в соответствующей графе «смерть до прибытия» и сообщат в милицию. Врачи обязаны сигнализировать о подозрительных случаях, а тут как раз такой: бездыханные молодая Злата, еще не пожилая Кира и девочка в тяжелейшем состоянии. Значит, начнется разбирательство, возьмут анализ на токсикологию, выяснят про «Стрик», потянут за ниточку, опросят приятельниц умерших, те расскажут о «Больнице»! Сами знаете, как это бывает!

Макс крякнул, а я кивнула:

– Ну да! «Больница» принадлежит Баринову, Ремчуку и Марфе Матвеевне. Желтой прессе понравится этот расклад, начнется обширная кампания в газетах и журналах. Заголовки вроде «Врачи-убийцы» или «Хозяева «Больницы» отравили жен» будут перетекать из одного издания в другое. Незамедлительно выяснится, что вдовцы – владельцы популярного медцентра, и тут знамя из рук папарацци выхватят радио, телевидение и так называемая серьезная журналистика. Итог: народ начнет обходить клинику стороной, в клубе «Больница» появится наркоконтроль, а вокруг Баринова и Ремчука – ореол слухов. То ли они убили своих жен, то ли у них убили супружниц, но осадочек-то останется. Вы побоялись потерять свои доходы!

У Антона Борисовича мелко затряслись руки:

– Что вы несете! Мы не думали об этом.

– Да ну? – фыркнула я. – Верится с трудом!

– Сначала мы растерялись, – признался гинеколог, – потом, ради Насти, решили скрыть произошедшее. Девочке бы проходу не дали!

Макс наклонился вперед:

– Вы отвезли ребенка в стационар?

– Нет, – после короткой паузы признался Антон, – это было невозможно.

– Ага! Огласка, – кивнула я, – девятилетняя малышка глотала наркотики из папиного клуба, преподнесенные ей мамой. Не лучшая реклама для семьи Баринова.

– Мы заботились о психике девочки, – заголосил Антон.

– Поэтому бросили ее умирать? – почти ласково спросил Макс.

– Насте оказали помощь в полном объеме, – сопротивлялся Ремчук, – мы же опытные врачи. В дом доставили все необходимое, не спали ночами, ни на секунду не оставляли девочку одну.

– И? – протянула я.

– Пятнадцатого июля Настенька ушла от нас, – прошептал Антон Борисович. – Господи, она выглядела, как ангел. Белокурая, красивая, невинная.

Я посмотрела на Макса:

– Злата и Кира скончались в ночь с десятого на одиннадцатое июля, Настя умерла пятнадцатого.

Муж кивнул и придвинулся к Ремчуку:

– Вы их похоронили?

– Вместе, – всхлипнул Антон Борисович. – В лесу, на участке у Яши. Они там рядом лежат. Боже, как нам было плохо! Одна Марфа силу духа не теряла! Яша чуть с ума не сошел, Лизорук с ним носилась, как с новорожденным, с ложечки кормила. Баринов много месяцев в себя приходил. Я физически оклемался чуть быстрее, но поверьте, мне было очень непросто.

– Ваша стажировка на Кипре, – воскликнул Максим, – то-то мы удивились! Зачем докторам ехать именно в эту страну! Америка, Япония, Германия – понятно. А Кипр? Не хочу никого обидеть, но это государство не является флагманом в области медицинских исследований. Да еще и безвизовый въезд. Марфа отправила друзей поправлять психику туда, куда быстрее получилось. Главное было увезти Баринова и Ремчука из России. К сожалению, в нашей стране не слишком заморачиваются с сохранением врачебной тайны. Едва владельцы клиники оказались бы в лечебнице, по Москве пошел бы шум. Марфа прятала концы в воду.

– Мы восстанавливались в одной из кипрских частных лечебниц, – признался Антон, – вернулись и впряглись в работу, пахали как очумелые. Спасибо Марфе, она нас зубами из ямы вытянула. Пришлось сказать, что Кира убежала с другим. Жена часто заходила в клинику, могли начаться расспросы. Злата и Настя тут не бывали, с ними не возникло никаких проблем. Марфа распространила слух, что Настя уехала учиться в Лондон, никто, естественно, это не проверял. Яков документы дочери из платной московской школы забрал, это теперь просто. Злата вроде как с дочкой поселилась, а Яша к ним летает. Но народ особенно и не интересовался. Тусовщики Злату быстро забыли, она не кинозвезда, не медийное лицо. Нынче модно жить на две страны, многие в Англию семьи услали.

– Осталось выяснить маленькую деталь, – вкрадчиво произнес Макс, – зачем вы начали убивать женщин?

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *