Полет над гнездом индюшки

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 9

На следующий день я проснулась крайне недовольная собой. Надо же было допустить такую глупость и не спросить, на какой машине уехал таинственный мужчина, купивший пять штук кукол. Мальчишки, как правило, хорошо разбираются в марках автомобилей. Андрей глазастый паренек, вдруг запомнил номер?

Часы показывали одиннадцать утра, значит, все умылись и ненужных вопросов мне не зададут. Быстро выпив кофе, я вскочила в «Пежо» и понеслась на Киевский вокзал.

Вроде и недалек путь, а занял более двух часов. Мне, как всегда, повезло угодить в пробки. Сначала на съезде со МКАД, потом на Беговой улице… К рынку я подъехала около двух и обнаружила, что железный вагончик с сигаретами заперт, видимо, торговцы ушли на обед.

Рядом, около такого же киоска, сидел на стуле кавказец, меланхолично глядевший перед собой.

– Не подскажете, Ахмет скоро будет? – поинтересовалась я.

– Нет Ахмета, – спокойно ответил дядька.

– Когда у него обед заканчивается?

– О чем толкуешь, дорогая? Какой такой обед-шмабед, – заявил мужик, продолжая глядеть перед собой. – Сигарет хочешь? У Махмуда купи, мои свежие, Ахмед старыми торгует, мокрыми, рваными! Возьми здесь, сколько надо?

– Мне нужен Ахмед, вернее, Андрей.

– Какой такой Андрей?

– Мальчик, беспризорник, который у него грузчиком работает.

– А-а-а, – протянул кавказец, – отнести чего? Эй, Сережка, заканчивай жрать, пожалуйста, да оттащи сумки.

Из ларька высунулся паренек, очень похожий на Андрея, такой же тощий, в грязных джинсах и с всклоченными волосами.

– И где поклажа? – хрипло спросил он.

– За углом, – спокойно ответила я.

Мы с пареньком отошли в сторону.

– Чегой-то коробок не вижу, – пробормотал мальчик.

Я быстро сунула ему деньги.

– Андрея знаешь?

– Из Ахметовой точки?

– Да.

– Ну!

– Когда он придет?

– А вам зачем?

– Поговорить с ним надо.

Сережа прищурился, потом начал медленно складывать купюру, когда та превратилась в крохотный квадратик, беспризорник сообщил:

– Нету Андрея.

Я решила проявить терпение и повторила вопрос:

– Когда он придет?

– Так никогда, убили Андрюху.

Я схватила парнишку за грязную куртку.

– Кто? Почему?

Оборванец пожал плечами:

– Хрен их знает! Нашли его сегодня утром, в ларьке, ножиком его пырнули, кровью истек. Ахмет так ругался, товар попорчен, и в милицию ехать заставили. Небось девки постарались.

– Какие? – безнадежно спросила я.

– Да с вокзала, – объяснил Сережа, – позвал шалав повеселиться, а они его и истыкали. Сигареты сперли, зажигалки. Чайник еще унесли, электрический, и куртку Ахмета, она у него с зимы в магазине висит. А зачем вам Андрюха, может, я сгожусь?

– Нет, дружок, спасибо, – покачала я головой и двинулась к «Пежо».

В руках у меня есть только тонюсенькая ниточка из паутины – татуировка на руке незнакомого мужчины.

Посидев минут пятнадцать в оцепенении, я стряхнула с себя непонятную усталость, спустилась в метро, купила справочник «Желтые страницы» и принялась искать адреса тату-салонов. Глаза сразу наткнулись на Мосфильмовскую улицу. Так, начну с этой мастерской, улица близко, в двух минутах езды от Киевского вокзала.

Услыхав о моем желании сделать татуировку, мастер, молодой парень, затянутый в кожу, совершенно не удивился и вытащил большой альбом.

– Выбирайте.

Страницы были заполнены рисунками. Знаки Зодиака, кошачьи, собачьи морды, растительные орнаменты, цветы, бабочки…

– Мне такое не нравится!

Юноша без лишних разговоров вытащил другой том. Там превалировала иная тематика: черепа, кости, воины, оружие…

– Слишком жестко, – капризно протянула я.

– Что, не хотите? – спокойно осведомился мастер.

– У меня есть рисуночек…

Несколько минут «татушник» рассматривал «пуму», потом вздохнул:

– Можно попробовать, оригинальная штучка.

– Вы таких раньше не накалывали?

– Никогда, народ в основном из каталога берет, а тут целая эпопея. Дорого встанет.

– И что, в каждом салоне свой каталог?

– Конечно, – ответил парень, – но картинки похожи, в основном для женщин: бабочки, птички, дракончики… Девушки не любят большие изображения, да и больно их делать, просят маленькие татушки, они очень сексуально смотрятся на попке. А на ногу или руку можно пустить орнамент. Хотя иногда клиенты такое пожелают! Позавчера я одному паровоз рисовал!

Я молча слушала паренька. Кажется, гиблое дело. Во-первых, куча времени уйдет на то, чтобы объехать все салоны, во-вторых, мужик мог сделать наколку не в Москве, в-третьих, мастер, сделавший тату, скорей всего забыл о клиенте…

– Похоже, у вас с деньгами порядок? – спросил парень.

– Ну, не бедствую.

– Если хотите что-нибудь оригинальное, ступайте к Лебедю, – вздохнул татуировщик, – вот у кого классные картинки. Я вам так не наколю, правда, у него очень и очень дорого.

– Кто такой Лебедь?

– Не знаете? – удивился парень. – Никита Лебедев, он один из первых в Москве салон открыл, поезжайте на Большую Татарскую улицу, там его мастерская. Только имейте в виду, Лебедь маленечко чокнутый. Колет только то, что хочет, его невозможно заставить делать то, что ему не нравится.

Никита Лебедев принимал посетителей в небольшой комнате, до потолка забитой книгами.

– Тату на предплечье? – спросил он. – Ну зачем вам?

– Хочу быть модной.

– Не советую.

– Почему?

– Вы уже не первой молодости, а татуировка – удар по иммунной системе. Потом, с возрастом кожа теряет эластичность, рисунок может «поехать», исказиться. Вы уверены, что захотите до конца дней ходить с картинкой? Я не советую после тридцати пяти радикально менять свой облик при помощи тату. Если хотите выглядеть моложе, сходите в парикмахерскую или косметологическую лечебницу…

Я вытащила рисунок.

– Смотрите какой красивый!

Никита надел очки и молча принялся рассматривать бумажку.

– И где вы видели подобную роспись? – спросил он наконец.

– А вы встречали такую? – вопросом на вопрос ответила я.

Никита улыбнулся:

– Моя работа. Но вам такое накалывать не стану.

– Это почему? – Я решила прикинуться идиоткой. – Очень красиво! Недавно я ехала в метро, рядом сел мужчина, у него на предплечье красовалась татушка. Так понравилась! Потом я по памяти нарисовала.

– У вас хорошая рука, – пробормотал Лебедев, – наверное, учились в художественном кружке, сразу видно. Значит, с тем мужчиной незнакомы?

– Нет, просто татушка понравилась, – завела я и поняла, что ляпнула глупость, как же теперь выяснить имя клиента?

Никита положил очки на стол.

– Понимаете, татуировка – не всегда невинная забава. В криминальном мире нательный рисунок – своего рода визитная карточка. Допустим, перстни, вытатуированные на фалангах, говорят о числе ходок на зону, форма «украшений» сообщает о том, по какой статье загремел клиент. Есть рисунок, который получает пассивный гомосексуалист, есть «царские» отметины. Человек войдет в камеру, и сразу станет ясно, кто он: лежать новенькому под шконками или сидеть на почетном месте у окошка.

– Так серьезно? – удивилась я. – А что мешает сделать себе самую крутую татушку и жить в неволе припеваючи?

Никита рассмеялся:

– Не получится, моментально выяснится правда. Если человек украшен не по чину, его могут убить, чтобы другим неповадно было.

– Но зачем гомосексуалисту сообщать окружающим о своих наклонностях? Насколько я наслышана, в тюрьме их жизнь очень тяжелая.

Лебедев вздохнул:

– Часто татуировку делают насильно, против воли человека.

– И что, избавиться от нее нельзя?

– Очень трудно, к тому же на месте картинки останется рубец, который знающему человеку мигом расскажет о проведенной операции. Есть другой способ устранить позорную татуировку.

– Какой?

– Превратить ее в другой рисунок. Те, что делают заключенные, не бывают цветными. Значит, надо добавить красок и изменить детали. Вот смотрите, у вас пума, с цветком в лапе.

– Да, только морда странноватая…

– Раньше у этого человека была вытатуирована крыса с плеткой. Я переделал хвост, утолщил туловище, как мог изменил «лицо», в лапу всунул кинжал, а плетку превратил в невиданное растение. Да еще, если вы помните, картинка стала цветной, растение все переливается… Даже если парень вновь попадет на зону, ему ничего не грозит. Вы знаете, что обозначает крыса?

– Нет.

– Ее накалывают парии, человеку, который ворует у своих, а это считается в уголовном мире самым страшным грехом, но даже с крысой можно выжить на зоне, хотя я, честно говоря, не понял, каким образом остался жив тот, у кого изображена еще и плетка! По идее, его должны были сразу замочить!

– Почему?

– Крыса с плеткой – это крысятник-стукач, даже самый последний петух имеет право плюнуть в него.

Я схватила Никиту за руку.

– Пожалуйста, скажите мне его имя.

– Чье?

– Вашего клиента, который переделывал тату.

Лебедев вынул сигареты.

– Я его не знаю.

– Как? Вы же записываете фамилию?

– Зачем?

– Ну, для отчетности.

– Выдаю чек, и все, иногда, правда, люди сами представляются, называют, как правило, только имя. Мне легче общаться с клиентом, если знаю, как его зовут. Но когда человек предпочитает остаться инкогнито – это его право. Впрочем, некоторые, сделав одну татушку, приходят через некоторое время за другой, кое с кем мы стали приятелями, но этот мужчина не из их числа.

– Мне очень, очень надо его найти!

– Почему? – спокойно спросил Никита.

В салоне стояла жара, пахло чем-то едким, наверное, краской, и у меня начала кружиться голова.

– Понимаете, я давно живу одна, без мужа… А этот человек так на меня смотрел! Он жутко сексуальный, мечтаю найти его! Понимаете? Прямо по ночам снится! Думаю, мой супруг ему и в подметки не годился. Время уходит, старость подбирается… Очень хочу его найти! Заплачу вам, только назовите его фамилию!

– Да не надо денег! Я не знаю парня!

– Ладно, – пробормотала я, вставая, – делать нечего, до свидания, наверное, вы правы, возраст для тату уже не тот.

На улице стало совсем душно, над Москвой висело липкое, плотное марево, прохожие разделись почти догола. Мужчины сняли рубашки, большинство влезло в шорты, девушки и молодые женщины нацепили нечто напоминающее носовые платки, даже пожилые матроны надели сарафаны. Я села в «Пежо» и чуть не задохнулась: машина стояла на самом солнце, и теперь на сиденье можно печь пироги. Надо переехать в тень, дать автомобилю остыть, а потом, закрыв окна, врубить кондиционер на полную мощность.

Перебравшись на другую сторону улицы, я вяло смотрела на тротуар. Мозг, одурманенный духотой, отказывался соображать.

Внезапно перед глазами возникла стройная фигура в майке, обтягивающей хорошо накачанный торс. Предплечье мужчины украшали разноцветные татуировки. Лебедев! Интересно, куда это он спешит, бросив работу?

Быстро подняв стекла, я поехала вдоль тротуара. Если Никита войдет в метро, как поступить? Но мастер поднял руку, и тут же около него притормозили старые, раздолбанные «Жигули» странного вишнево-коричневого цвета. Выпуская из выхлопной трубы темно-серый дым, развалюха поехала вперед, я пристроилась за ней.

Похоже, за рулем «Жигулей» сидел не профессиональный шофер. Машина двигалась медленно, странно шарахаясь от тех, кто ее обгонял. Я ползла следом, от души надеясь, что Лебедев не заметит преследователя. Но Никита ни разу не оглянулся, очевидно, не думал о плохом.

«Жигули» прокатились по набережной, пересекли мост, вырулили на Кутузовский проспект и замерли возле дома из светлого кирпича. Лебедев выскочил из салона, что-то сказал шоферу и вошел в дверь. Я разинула рот: татуировщик приехал в «Волшебный мир».

Помедлив секунду, я загнала «Пежо» за угол, а сама притаилась рядом. Вход в магазин был виден как на ладони.

Судя по тому, что вишнево-коричневые «Жигули» покорно стояли у бровки тротуара, водителю велено ждать пассажира. Минут через пятнадцать Никита появился на улице. Он был мрачен и не держал в руке фирменный пакет. Я обрадовалась, ведь могло быть так, что татуировщик просто решил купить подарок ребенку, поэтому и зарулил в магазин игрушек, но его пустые руки без слов сказали: Никита спешно прикатил сюда по иному поводу.

Забыв об осторожности, я побежала к «Волшебному миру». Продавщица Таня очень любит доллары. Сейчас она расскажет мне все, с жадным человеком легко иметь дело, его честность и порядочность мигом засыпают при виде большой суммы налом.

Вновь в разгар солнечного дня я попала в темное холодное помещение. Колокольчик робко звякнул, но гномик не спешил в торговый зал. Стояла полная тишина. Я осторожно прошла между стеллажами и увидела дверь, ведущую в подсобку. Рука сама собой толкнула створку. Передо мной открылся длинный коридор, залитый безжалостным светом галогеновых ламп. На глаза моментально навернулись слезы. Наверное, у местных служащих быстро портится зрение, не слишком-то полезно постоянно перебегать из темноты в яркий коридор, выкрашенный белой краской. И куда все подевались?

Я осторожно прошла вперед, поскреблась в первую дверь, не услышала ни звука в ответ и приоткрыла ее. Кухня! Следующая комната оказалась туалетом. В третью по счету дверь я не стала стучать, просто потянула за ручку и в образовавшуюся щель увидела менеджера Свету.

Девушка стояла спиной ко мне и разговаривала по телефону.

– Не злись, пожалуйста, – сказала она, – Никита ничего о тебе не знает, ни имени, ни фамилии… К нему явилась какая-то пятидесятилетняя кретинка, из молодящихся особ, и попросила сделать татушку, пуму с цветком…

Очевидно, невидимый собеседник пришел в негодование, потому что Света замолчала, а потом извиняющимся тоном продолжала:

– Не нервничай, тебя невозможно найти, не осталось ни одного свидетеля, все под контролем. Вполне вероятно, что тревожиться нет никаких причин. Эта дура заявила, что видела тебя в метро и запомнила тату. Скорей всего так оно и есть. Лебедев очень известный мастер, к нему пол-Москвы бегает.

Вновь повисло молчание, потом девушка усмехнулась:

– Никита ничего не знает, он просто надеется уложить меня в постель, вот и ищет любой повод для встречи, не нервничай, это глупое совпадение, нас невозможно вычислить, болтливые рты заткнули.

Но человек на том конце провода, похоже, не успокаивался.

– Ладно-ладно, – пробормотала Света, – в четыре часа встретимся на Большой Якиманке, там и поговорим.

Я молнией метнулась в торговый зал, потом на улицу. После холодного помещения жара рухнула на тело, словно топор, но мне было не до неприятных ощущений. Постояв пару секунд у порога, я распахнула входную дверь и заорала:

– Здравствуйте! Ой, как темно! Девушки, продавцы… Вы где?

Из-за стеллажей вынырнула Света.

– Добрый день. Что желаете?

– Кукол, разных, много, штук десять. У нас детский праздник, хотим устроить лотерею.

Света обрадованно завела:

– Героев каких сказок… – но потом замолчала и уже другим тоном спросила: – Погодите, вроде вы у нас вчера были?

– Точно, – навесив на лицо кретинскую улыбочку, закивала я, – купила Емелю, ребенок пришел в восторг. Ах, у вас такой выбор, глаза разбегаются… Кстати, в прошлый раз меня обслуживал гномик, такой милый, где он?

Света спокойно поправила плюшевого мишку.

– Таня уволилась, сегодня товар отпущу я.

– Такая жалость, – я продолжала нести ахинею, – милая девушка, впрочем, вы тоже очаровательны. Ах, мишка, зайка, царевна – всех заберу. Снимайте вон ту и эту…

Света послушно принялась наполнять фирменные пакеты. Внезапно мне в голову пришла великолепная мысль.

– Погодите, душечка, надо кое-что уточнить.

Света послушно замерла возле полок.

– Сейчас я позвоню невестке, посоветуюсь, стоит ли брать домовенка, уж больно он страшный, – сюсюкала я, – вдруг дети перепугаются. Алло, алло… Что за ерунда, отчего не соединяет? Вот черт! Батарейка села! Золотце, у вас есть телефончик?

Девушка вынула из кармана трубку.

– Прошу вас.

Так, надеюсь, она разговаривала только что по этому аппарату. Палец быстро ткнул в кнопочку, украшенную надписью «repаt». В окошечке замелькали цифры.

– Алло, – произнес глухой мужской голос, – Света, ты?

Значит, у дядьки есть определитель номера.

– Позовите Олю, – пропищала я.

Мужчина кашлянул и недоуменно ответил:

– Не туда попали!

Я быстро нажала на красную клавишу и капризно протянула:

– Боже, какой странный аппарат! Надавила вот здесь, потом стала набирать номер, а он меня с кем-то сам соединил! Ужасно!

Трубка зазвонила. Светлана поднесла ее к уху.

– Слушаю. Нет, извини, покупательница попросила позвонить, мобильный у нее разрядился, и случайно нажала «повтор». Ладно, чао!

– Ах, я совершенно не умею пользоваться техникой, – закатила я глаза, – вечно попадаю в идиотские ситуации! Вчера у домработницы был выходной, я решила сама постирать белье, запихнула его в машину и чего-то там не то включила. Ха-ха-ха-ха… Несчастные трусики вертелись шесть часов, пока я сообразила, что они слишком долго болтаются в барабане… Ладно, не буду звонить невестке, беру и домовенка тоже, не понравится нашим – отдам кухаркиной внучке. Считайте, душечка!

Получив километровый счет, я поглядела на часы: половина четвертого. Сейчас Света начнет торопиться на свидание. У меня есть телефон оптового покупателя гадких кукол по имени Сара Ли, но неплохо бы и взглянуть на него.

– Котеночек, донесите пакеты до машины. Извините за хамскую просьбу, остеохондроз замучил.

– С удовольствием помогу, – улыбнулась Света и подхватила совершенно ненужные мне покупки, – заходите еще, всегда рады вас видеть.

Еще бы, я оставила в «Волшебном мире» гору денег, такой клиентке не грех и сумочку до автомобиля подтащить. Света вряд ли надорвется, игрушки совсем не тяжелые.

Когда пакеты исчезли в багажнике, я мило улыбнулась:

– Спасибо, кисонька, поеду, мне надо успеть к шестнадцати в салон, на Большую Якиманку.

– Куда? – переспросила Света.

– В парикмахерскую спешу, может, вас подвезти? Вы тоже уходите? Если вам по дороге, то я с большим удовольствием.

– Наверное, это неудобно, – пробормотала Света, – хотя мне тоже надо на Большую Якиманку, к метро «Октябрьская».

– Почему неудобно?

– Ну вы клиентка…

– Фу, какие глупости, залезайте, ангел мой.

Но Света колебалась, наверное, вспоминала мои рассказы о конфликтах с техникой.

Я решила приободрить ее.

– Душечка, я сижу за рулем давно, правда, езжу очень медленно, но ведь лучше проявить осторожность, чем лететь сломя голову? Садитесь, милочка, не глупите! Смотрите, какая жарища стоит! Вам сейчас до метро по самому солнцепеку топать, да и в вагоне небось задохнуться можно… А у меня в «Пежо» кондиционер, поверьте, никакого труда вас подбросить мне не составит, все равно в то же место качу!

– Спасибо, – улыбнулась Света, – я только за сумочкой сбегаю и радиотелефон служебный оставлю.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *