Принцесса на Кириешках

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 17

На улице неожиданно оказалось светло. Я глянула на часы, надо же, еще совсем не поздно. День выдался суматошный, начался он с похорон, процедура была назначена на девять утра, потом тягостные поминки… Вот отчего мне показалось, что сейчас уже ночь, а на самом деле вечер только начинается.

Рука полезла за мобильным. Значит, Оля, проявив решительность, выгнала домработницу и ее дочь. Что ж, насколько я успела узнать Ольгу, это вполне в ее духе. Она груба, эгоистична и абсолютно не считается с другими людьми. Все-таки странная вещь – генетика. Похоже, дочь пошла в отца. Она презирает чудаковатого Льва Яковлевича, но унаследовала папины черты характера. На первый взгляд у Оли нет ничего от Аси. Но способна ли девушка на убийство?

Некоторые могут отнять у малыша вкусную конфету, чтобы съесть самому, другие спокойно предают друзей, не счесть на земле индивидуумов, которые терпеть не могут собственных братьев, сестер и родителей, но лишить жизни себе подобного способны, к счастью, лишь единицы.

Поеживаясь от прохладного ветра, я набрала номер Маши Теткиной. Да, большинство нормальных людей не станут убивать врагов, побоятся наказания, кто божьего, а кто людского суда, с неизбежными последствиями в виде отправки на зону. Но если нам пообещают, что никто и никогда не узнает о совершенном преступлении, тогда как? Сколько людей перешагнет через моральные запреты?

– Слушаю вас, – раздался звонкий голос.

– Можно Машу?

– Я у телефона.

– Вы меня не знаете…

– Вполне вероятно, – бодро ответила девушка. – Со всеми познакомиться невозможно.

– Вы дружили со Светланой…

– Какой?

На секунду я растерялась, но потом быстро ответила:

– Женой Василия, Курочкорябской.

– Да, – подтвердила Маша, – верно.

– Вы знаете, что она умерла?

– Мне звонили.

– Что же вы не пришли на похороны? – не утерпела я. – Если были близки, то, ей-богу, это странно!

– Понимаете, – спокойно ответила Маша, – такси не приехало! Я вызывала специально, долго ждала, а потом из диспетчерской позвонили и сообщили, что накладка получилась, машина не придет!

Я ожидала услышать от Маши что угодно: заболела, не отпустили с работы, муж воспротивился поездке на кладбище, не с кем оставить ребенка, только-только вернулась из командировки, но такси…

– Можно было бомбилу поймать или на метро до морга доехать, – рявкнула я, – а еще подругой называетесь!

Внезапно Маша воскликнула:

– Метро! Ну это не для меня!

Понятно, еще одна Оля, превыше всего ставящая собственные удобства. Кто бы спорил, конечно, в подземке душно, ходят попрошайки, но если учесть, что умерла ее подруга, которую нужно проводить в последний путь…

– Собственно говоря, что вам от меня надо? – спросила Маша.

Я была настолько потрясена ее поведением, что, не задумываясь, рявкнула:

– С вами говорит майор Романова. Мне поручено расследовать дело об убийстве Светланы Курочкорябской. Я знаю, что вы тесно общались с погибшей. Ваш долг ответить на мои вопросы.

Маша кашлянула:

– Приезжайте. Только я живу далеко, в Красногорске. Это уже за МКАД.

Я обрадовалась: надо же, как удачно. Наш дом расположен совсем недалеко от Красногорска. Пообщаюсь с Теткиной и поеду к себе.

Позвонив в дверь, я услышала из-за створки:

– Входите, открыто.

Я вошла в темную прихожую. Тусклая лампочка освещала помещение, очень смахивающее на коридор в районном отделении милиции. Стены были выкрашены блестящей масляной краской, низ темно-синий, верх голубой. Пол покрывал потертый, местами рваный линолеум. В углу висела самая простая, дешевая вешалка из некрашеной сосны. Никакой обуви или верхней одежды не было видно. Прихожая выглядела нежилой и безликой, ни зеркала, ни столика или тумбочки, куда вошедшие обычно бросают шапки, перчатки, шарфы, ни кашпо с цветами, ни картины, ни календаря…

Я поискала хоть какие-нибудь тапки и не нашла. Идти в квартиру в уличной обуви, конечно, неприлично, но снимать сапожки и топать в чулках по грязному полу мне совершенно не хотелось.

Я сразу обозлилась на хозяйку. Хороша Маша! Даже не вышла встретить человека! А раз так, то получай фашист гранату.

Прямо в сапогах я шагнула в комнату. Она тоже оказалась почти пустой. Из мебели здесь были стол, большой диван и два разномастных кресла, одно из них стояло спиной к двери. Я возмутилась. Первый раз встречаю подобную девицу. Сидит в кресле, вон, над спинкой торчит голова, и даже не собирается встать, чтобы поздороваться.

– Добрый вечер, Маша! – гаркнула я.

Кресло стало медленно разворачиваться, я увидела большие колеса, потом существо, сидящее на клетчатом пледе, и едва сдержала крик.

Тщедушное тельце скрючилось между подлокотниками. Слишком тонкая шея поддерживала несуразно большую голову, покрытую редкими волосами. Длинные худые руки походили на корявые ветки.

– Здравствуйте, – веселым голосом сказала Маша, – садитесь. Могу угостить вас чаем, но для этого нам придется перебраться на кухню.

– Э… э, – промямлила я.

Маша улыбнулась и, толкая руками колеса, ловко вырулила в длинный мрачный коридор. Я покорно пошла за ней, пытаясь скрыть ужас и сострадание.

Кухня неожиданно оказалась огромной. Очевидно, когда-то помещение перегораживала стена, но жильцы снесли ее и получили столовую, совмещенную с блоком для приготовления пищи. Вот тут все было новеньким, сверкающим, чистым, только что купленным, а на большой доске, прикрепленной у окна, высился дорогой компьютер с современным плоским экраном и беспроводной мышкой.

Маша неожиданно ловко принялась хозяйничать. Наливая воду в чайник, она сказала:

– Делаю ремонт потихоньку. Сразу во всех помещениях не получается. Кухню уже в божеский вид привела, а теперь спальня и коридор на очереди. Времени не хватает, работы навалилось выше крыши.

– Вы работаете? – я разинула рот.

Маша подъехала ко мне, поставила на стол чашку и ехидно поинтересовалась:

– Почему же нет? Я молодая, здоровая, с какой стати баклуши бить, а?

Я закивала головой, как китайский болванчик, потом от растерянности глупо спросила:

– И где же вы трудитесь?

Маша отъехала к шкафчикам, достала с полки коробку дорогих шоколадных конфет и с сарказмом сказала:

– В Большом театре. Танцую ведущие партии Одетты, Одиллии, Жизели…

– С ума сошла! – вырвалось у меня.

Маша расхохоталась.

Мне сразу стало стыдно.

– Бога ради простите, я…

– Ничего, – оборвала меня Маша, – вы не первая. Даже деликатно держались. Другие вообще обалдевают и такое несут! Я работаю веб-дизайнером. Оформляю частным лицам и организациям сайты, вполне прилично зарабатываю, общаться предпочитаю через Интернет. Никаких сложностей тогда не возникает! Но вы бы видели, какие у заказчиков делаются лица, когда они мне на дом деньги привозят! Отчего-то народ полагает, что если у вас с телом беда, то и с мозгами кирдык. Вовсе нет. Я очень хорошо соображаю, денег хватает не только на хлеб с маслом, у меня довольно большой круг друзей, и я вполне счастлива. Вам это кажется странным?

– Нет, – робко ответила я.

– Кстати, – улыбнулась Маша, – мне многие завидуют. Та же Света, например. Правда, странно? Руки-ноги у нее отлично работали, да и внешне она была ничего, а мне, убогой, завидовала.

– Вы не производите впечатления убогой, – сказала я.

– Надеюсь, что нет, – усмехнулась Маша, – больше всего на свете пугаюсь слова «инвалид». Так зачем вы ко мне пришли? Извините, но вы совершенно не похожи на милиционера.

Я молча вынула из сумочки удостоверение. Маша взяла его тонкими бледными пальцами, внимательно изучила и сказала:

– Все ясно, говорите!

Большие карие глаза девушки в упор уставились на меня. На секунду мне показалось, что они прожгут в моей одежде дыру. Внезапно я сказала правду:

– После родительского собрания в школе я шла домой через стройку…

Когда я закончила рассказ, Маша спокойно произнесла:

– Ладно, хоть я и не привыкла раскрывать чужие секреты, но, думаю, в данном случае это оправдано. Однако мне придется начать издалека.

Я кивнула.

Маша стала инвалидом не из-за каких-то форсмажорных обстоятельств, она родилась полупарализованной, почти беспомощной. Ошибка природы, злая насмешка судьбы. Врачи в родильном доме уговаривали молодую мать избавиться от младенца.

– Сдай девочку в специнтернат, – советовали они, – мы тебе же добра желаем. И потом, имей в виду, такие дети, как правило, еще и умственно недоразвитые. Представляешь свои мучения? Не факт, что ты научишь дочь даже пользоваться горшком.

Но Зина, мама Маши, твердо отвечала всем «доброжелателям»:

– Ничего. Это моя девочка, какая получилась, такая и уродилась. Проживем как-нибудь.

Когда Зина оказалась дома, к ней пришла патронажная сестра из детской поликлиники. Увидев Машу, пожилая женщина воскликнула:

– Отдай уродку в интернат!

– Нет, убирайтесь прочь, – велела Зина.

– Без мужа останешься, – предостерегла медсестра, – уж поверь моему опыту! Мужики инвалидов не переносят, редко кто год выдерживает, уходят, да еще заявляют: «У меня не могла кретинка получиться. Это твоя дурная кровь!» Так что послушай умный совет: сдай девку, такие долго не живут, родишь себе другую, здоровую. И семью сохранишь.

– Пошла на!.. – ответила Зина и захлопнула за доброхоткой дверь.

Каково пришлось женщине, поймет лишь тот, кто поднимал безнадежно больного ребенка. Конечно, всем матерям приходится тяжело, когда малыш нездоров. Но даже если у ребенка серьезная болезнь, в душе у родительницы теплится надежда: вот сейчас ему сделают цикл уколов, операцию, и дитя снова встанет на ноги.

У Зины подобной перспективы не было вовсе. Но она научилась радоваться и маленьким победам. Вот Маша улыбнулась, заметив мать, вот сумела пошевелить рукой…

А потом ушел муж, сказав именно те самые слова, которые произнесла патронажная медсестра: «У меня не мог родиться урод!»

Зина осталась с Машей. Жизнь этих женщин яркая иллюстрация к фразам: «Все зависит лишь от тебя» и «Если хочешь быть счастливым, будь им». Зина не стала рыдать, заламывать руки и жаловаться на несправедливую судьбу. Для начала она забыла про свою профессию учительницы, пошла на курсы кройки и шитья, взяла в кредит швейную машинку и принялась обшивать соседей. Очень скоро о хорошей и недорогой портнихе узнала вся округа. Зина не отказывалась ни от одного заказа. Сшить выпускное платье? С радостью. Перелицевать брюки отца для сына? Не проблема. Сварганить костюм для карнавала в детском саду или комбинезон для собачки? Подшить занавески, накидки на мебель, постельное белье, укоротить джинсы, подогнать по фигуре юбку… Мало ли что могут попросить люди!

И еще, в доме у Зины никогда не было скучно. Приходившие заказчики, как правило, задерживались, пили чай, болтали. Увидев в первый раз Машу, кое-кто вздрагивал, но уже через десять минут забывал о том, что перед ним калека. Машеньку господь лишил здоровья, но наградил острым умом, великолепной памятью и чувством юмора. Среди клиентов Зины было много самых разных людей, и почти все они помогали Маше.

В школу девочка не ходила, обучалась на дому. От недостатка общения она не страдала, в квартире постоянно были люди, но со сверстниками Маша почти не общалась. Потом учительница, объяснявшая ей азы науки, собрала свой класс и рассказала о больной девочке. Несколько ребят вызвались прийти к ней в гости.

Взглянув на Машу, они поначалу испугались, но спустя полгода в просторной квартире Зины стало тесно от детей. Ребят тянуло сюда словно магнитом. Во-первых, как выяснилось, Маша великолепно делала домашние задания и давала списывать всем желающим, во-вторых, у Теткиных было весело. Тут бродило три кошки, бегало несметное количество котят и периодически появлялись собаки, которых сердобольная Зина подбирала на улице, мыла, лечила и раздавала в хорошие руки. Еще в доме имелась шикарная библиотека. Одна из клиенток Зины работала главным редактором крупного издательства и приносила своей любимой Маше эвересты самой разной литературы. У Маши первой из всех приятелей появился компьютер, подключенный к Интернету. Дорогая игрушка, редкость в те годы, мало кто из взрослых мог тогда позволить себе иметь «умную» машину, но Зина для дочери не жалела ничего.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *