Принцесса на Кириешках

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 5

Утром я подстерегла Вовку и велела:

– Проверь по своим каналам, сколько в нашем городе людей с фамилией Курочкорябские.

– Зачем? – спросил Костин, запихивая в рот огромный бутерброд.

– Как ты можешь есть такое? – возмутилась я.

Майор быстро заморгал:

– А что? Колбаса не свежая?

– У нас в холодильнике не бывает тухлых продуктов!

– Тогда в чем дело?

– Только посмотри на сандвич! Белый хлеб, масло, сыр, колбаса, опять сыр и толстый-толстый слой майонеза!

– Ну и?

– Здесь же полно холестерина! А калорий сколько! Ты сейчас слопаешь дневную норму белков, жиров и углеводов за раз, а потом начнешь переживать из-за лишнего веса!

– Лампудель, – с набитым ртом пробормотал майор, – мне глубоко наплевать на объем талии! Есть очень хочется, извини, конечно, за грубую прозу жизни. Кстати, зачем тебе информация о Курочкорябских?

– Мы совсем не знаем этих людей. А собираемся совершать с ними сделку на несколько сотен тысяч долларов! Вдруг они мошенники?

– Угу, – пробормотал Вовка, доедая чудовищное сооружение, – ты наконец-то становишься разумной.

– Уточни, кто такие Курочкорябские, и сразу сообщи мне, а то Катя уже развила бешеную деятельность, вон полквартиры сложила!

Костин кивнул и убежал. Наверное, я посеяла в его душе семена тревоги, потому что спустя короткое время он перезвонил мне и сообщил:

– Лев Яковлевич ученый. Ася Михайловна отличный переводчик. Сын у них погиб, сгорел на пожаре.

– Да ну?!

– Ага, жуткая история. У Курочкорябских имеется квартира в городе, ею редко пользовались, Василий остался там ночевать, уж не знаю по какой причине, ну и начался пожар. Ничего криминального. Дом давно без ремонта, проводка старая, вот и полыхнуло.

Я молча переваривала информацию. Так вот чью смерть предстоит мне расследовать. Василий был убит, квартира занялась не из-за короткого замыкания.

– Его вдова, Светлана, осталась с родителями мужа. Ольга, дочь Аси и Льва, – спокойно продолжал Вовка, – работает в НИИ, в лаборатории, там какие-то лекарства делают, она незамужем. Детей не имеет никто, ни Оля, ни Света. Живут одной большой семьей. Ни в чем плохом не замечены.

– Интересно, зачем им понадобились средства, – пробормотала я.

– Разное случается, – протянул Вовка. – Очень прошу, погоди отдавать им деньги, не спеши. Ася же нас пока не торопит!

– А еще люди с такой фамилией есть?

Костин усмехнулся:

– Нет нигде. Ни в столице, ни в Питере, ни в Омске, ни в Перми. Ни в одном городе огромной России, эти Курочкорябские единственные, что, учитывая дикость фамилии, в общем, неудивительно. Ладно, мне пора на планерку.

Я села на табуретку около входной двери. Понятно. В мою задачу входит найти убийцу Василия Курочкорябского. И еще, деньги Асе я теперь отдам со спокойной душой.

Вручая Асе тугие пачки долларов, перехваченные резинками, я попросила:

– Не говори нашим, что я уже рассчиталась.

– Ага, – кивнула та, – ясно! Молчу, как лопата. Кстати, давай расписку тебе дам, а?

Я улыбнулась:

– Во-первых, ты не похожа на мошенницу, во-вторых, мы уже почти поселились тут, остались лишь формальности, в-третьих, мне некогда шляться по нотариальным конторам. Дай честное слово, что сделка завершится нормально.

– Клянусь, – торжественно ответила Ася.

– Отлично, у меня отпала одна забота, – воскликнула я, – теперь смогу спокойно заниматься своими делами!

Но все оказалось не так просто.

Поставив перед собой цель, я ровно неделю не могла сделать даже крохотного шажка в направлении расследования. Говорят, один переезд равен двум пожарам, поверьте, это неправда. Переезд – это ужас, катастрофа, встреча с Годзиллой… Слов не хватит, чтобы описать ситуацию. И потом, я и предположить не могла, сколько у нас барахла, просто немереная куча.

С какой стати мы развели целое стадо керамических свиней? Может, пошвырять их тихонько в помойное ведро, а потом сказать, что фигурки разбились? Приняв решение истребить на корню некстати расплодившуюся свиноферму, я сложила низ футболки ковшиком, свалила туда ни в чем не повинных хрюшек и потопала на кухню. Жить кичу оставалось от силы пару минут. Но тут, как на грех, из комнаты вырулила Лиза и заорала:

– Эй! Поосторожней. Разве можно таким варварским образом обращаться с моими обожаемыми статуэтками? Надеюсь, ты не собираешься их свалить в коробку прямо так?

– Нет, – мгновенно соврала я.

Хотя почему «соврала»? Я на самом деле не собиралась класть глиняных монстров в ящик. Просто предполагала вышвырнуть красотищу в мусоропровод и со спокойной душой забыть о ней.

– Надо завернуть каждую в туалетную бумагу, – причитала Лиза.

– Хорошо.

– В три слоя.

– Ладно.

– Смотри не забудь!

Пришлось нежно пеленать уродов.

Следующей моей попыткой сократить количество перетаскиваемых узлов было желание избавиться от горы пыльных камней, невесть зачем валявшихся у Кирюшки наверху шкафа. Но когда я, покидав булыжники в пакет, вышла в коридор, мальчик заорал, как кот, которому одновременно прищемили хвост, голову, лапы, живот, шею и все остальное, чем богат самец этого вида млекопитающих.

– С ума сошла! Моя коллекция! Ты свалила ее, словно мусор!

– Грязные, пыльные обломки – коллекция?

– Да!

– Но они лежали тут незнамо сколько лет.

– И что из этого?

– Значит, они тебе не нужны.

– Нет! Это камнебарий.

– Ты о чем? – не поняла я.

– Камнебарий, – повторил Кирюша, – гербарий – сушеные травы, а камнебарий…

– Сушеные камни, – мигом подхватила Лиза, – во дурак!

Конечно же, вспыхнул скандал, плавно перешедший в драку. Результатом военных действий стали шесть царапин на щеках Кирюшки и синяк на ноге у Лизы. Камнебарий пришлось упаковывать, а вместе с ним и кипу старых журналов, которые оказались «картотекой», разбитый пластиковый стакан, смятые плакаты, какие-то гнутые железки и непонятную конструкцию из проволоки и гаек.

Но это были еще цветочки. Ягодки поспели, когда я вытащила с антресолей чемоданы, набитые давным-давно забытым хламом. Домашние накинулись на них, как изголодавшиеся коршуны на стадо тучных кроликов.

– Моя пожарная машинка!

– Вау, красные замшевые перчатки!

– О-о-о! Вот где лаковая сумочка.

– И вельветовые брюки!

– А галстук! Да я его обыскался.

– Бусы из ракушек! Любимые!

Я попыталась вразумить домочадцев, спокойно объясняя:

– Машинка потеряла все колеса, на перчатках пятно, лаковая сумка покоробилась, галстук вышел из моды, а в эти брюки, спору нет, замечательные, ты, Вовка, не влезешь никогда!

– Почему? – с раздражением поинтересовался Костин, теребя штаны.

– Да потому что они сорок восьмого размера, а тебе сейчас и пятьдесят второй мал!

Думаете, меня послушали? Ошибаетесь! Прижав к сердцу барахло, домашние, на все корки ругая расточительную Лампу, собравшуюся лишить их столь великолепных вещей, стали внимательно следить, что появится из других загашников.

Я молчала. Ладно, пусть тащат с собой бархатные занавески, смятый самовар, ватное одеяло, похожее на изжеванный коровой лист капусты, и скукоженную резиновую клизму. В конце концов, в новом доме огромные гардеробные, свалим туда «раритеты» и похороним.

Вышла я из себя только один раз, когда заметила, что Юля впихивает в тюк нечто кричаще-розовое, с полуоторванными воланами.

– Зачем тебе сия дрянь! – взвыла я.

– Это мое платье, – рассердилась Сережкина жена, – выпускное! Между прочим, оно из натурального шелка, знаешь, сколько такое стоит?

– Чего же ты его не носишь? – ехидно спросила я.

– Оно вышло из моды.

– Зачем хранишь?

– Я, между прочим, рачительная хозяйка, – серьезно заявила Юлечка, – вот родится у меня дочь, будет ей лет семнадцать, мода вернется. Наденет она платьице…

Я предпочла ретироваться. Да, модные тенденции имеют обыкновение ходить кругами. Мини-юбки сменяют макси, и наоборот. Но вот фурнитура, всякие пуговицы, пряжки, отделка… Девочка, нацепившая на себя мамин прикид двадцатилетней давности, будет выглядеть по меньшей мере глупо. Но я не стану спорить с Юлей, из-за одного крохотного лоскута ткани, выброшенного в помойку, общая картина не изменится.

В субботу прибыли грузчики и машина. Парни, одетые в синие щеголеватые комбинезоны, начали вытаскивать коробки, чемоданы, пакеты…

– Вы, хозяйка, не волнуйтесь, – сказал старший, – мы очень аккуратные, ничего не побьем.

– А потерять можете? – с робкой надеждой спросила я.

Бригадир уставился на меня круглыми испуганными глазами.

– Потерять? Что вы имеете в виду?

Я ткнула пальцем в огромную красно-белую сумку, набитую рухлядью с антресолей.

– Если эта дура исчезнет в процессе перевозки…

– Ну что вы! – воскликнул мужик. – Это просто невозможно! Наша фирма существует вот уже десять лет. Как вы думаете, стали бы к нам обращаться клиенты, если б вещички у них испарялись? Не сомневайтесь, доставим все до последней ниточки.

Я горестно вздохнула. Грузчик не дал мне договорить, я хотела ведь сказать:

– …буду вам очень благодарна.

– Эй, Митька! – заорал тем временем бригадир.

Вмиг около нас возник невысокий крепыш:

– Да, Юрий Иванович.

– Видишь красно-белый баул?

– Да, Юрий Иванович.

– Головой за него отвечаешь.

– Ясно, Юрий Иванович.

– Смотри в оба.

– Будет сделано, Юрий Иванович.

Я предпочла уйти. Видно, не судьба мне избавиться от рванья, оно поедет в новые пенаты. Ну что может быть хуже, чем смена местожительства и сбор вещей?

Но, прибыв в особняк, я поняла, что заблуждалась. Что может быть хуже запихивания тряпок в узлы? Только их разборка на новом месте. Правда, я была предусмотрительна и надписала каждую коробку, а на чемоданы, сумки и тюки наклеила бумажки, на которых стояло: «Посуда из кухни» или «Верхняя одежда Кирюши».

Грузчики моментально растащили по комнатам багаж, и я принялась за дело. Начать решила с кухни. Ну, согласитесь, можно без особого ущерба для здоровья проходить пару дней в одной и той же кофточке и джинсах, а вот как существовать без чайника, ложек, кастрюль и прочей утвари?!

Засучив рукава, я разрезала веревки, открыла ящик и увидела гору скомканных тряпок. Никаких чашек в укладке и в помине не было, хотя надпись, сделанная синим фломастером, гласила: «Кружки и тарелки». Поудивлявшись, я вскрыла следующий тюк и вместо сковородок обнаружила в нем постельное белье.

– Лампа, – завопил, вбегая в кухню Кирюша, – где мои брюки? С какой стати в комнате стоит ящик с сервизом?

– Дайте поесть, – потребовал Костин. – Продукты привезли?

– Кому пришла в голову идея написать «Лизины шмотки» на сундуке с драными газетами? – понеслось сверху.

– Лампуша, – крикнула Катя, – у меня твои книги!

– Хочу обедать, – ныл Вовка.

– Где здесь выключатели?

– Как открыть шкаф?

– Вау, туалет! И не думала, что он тут!

– Где еда? – тупо вел свою партию майор.

У меня закружилась голова. Господи, мы никогда не разберем вещи.

– У свинки отбилась нога, – заорала Лиза. – Лампа, ты плохо завернула фигурки!

– Моя картотека, – сердился Кирюшка. – Лампа, ты перепутала вырезки.

– Постельного белья нет, – возвестила Катя. – Лампуша, ты куда его дела?

– У нас есть суп? – стонал майор. – Лампа, отчего ты его не сварила!

Чтобы избавиться от домашних, я вышла во двор и увидела наших собак, забытых на улице. Рамик и Рейчел, обалдев от простора, в полном восторге нарезали круги по двору. Грязные брызги летели во все стороны. Феня, повизгивая, пыталась поучаствовать в марафоне, Мульяна меланхолично грызла пенек, Капа… Ее нигде не было.

– Эй, Капецкий! – закричала я.

В ответ донеслось жалобное поскуливание, перешедшее в отчаянный плач.

– Где ты?

– У-у-у-у.

Минут пять, наверное, я пыталась определить, откуда несется стон, потом сообразила, что звук идет из большого серо-черного сугроба.

Я подошла и поняла, что случилось. Глупая Капа вскарабкалась на верх холмика, подтаявший снег не выдержал тяжести ее тела, и собачка провалилась вниз.

Изловчившись, я добыла дрожащую не то от переживаний, не то от холода совершенно мокрую Капу, сунула ее себе под куртку, остановила суматошно бегающих Рейчел, Рамика и задыхающуюся Феню, оттащила Мульяну от пня, пригнала стаю домой и снова очутилась в эпицентре бури. На этот раз во всей красе встала проблема выключателей.

– Какой дурак сделал их внутри комнат, – сердилась Юля, – ясно же, что свет зажигают перед входом в помещение.

– Да это ерунда, – объявила Лиза, – но почему слева? Понятное дело, что люди в основном правши!

– Небось здание строил левша, – заявил Кирюша, – ты, Лизка, прожила полжизни и никогда не слышала о таких людях? Ну и кретинка!

– Сам дебил!

– Идиотка!

– Идиот в квадрате.

– Дура в кубе.

Поняв, что моя нервная система не выдержит зрелища начинающейся драки, я снова быстро шмыгнула на двор, вытащила сигареты и, прежде чем затянуться, всеми легкими вдохнула непривычно свежий воздух. Что ни говори, а за городом дышится по-иному. Потом взор упал на коттедж, и я вздрогнула. На какую-то секунду он показался мне суровым и мрачным. Неожиданно я ощутила беспокойство. Вся семья в восторге от дома, а мне тут отчего-то не по себе, я бы поискала другое местожительство, но нельзя же портить своим праздник. Ничего, обживусь здесь и привыкну… Тяжелая рука схватила меня сзади за плечо.

– Мама, – заорала я и выронила сигарету, – вы тут! Но у меня есть время до первого мая. Извините, что задержалась слегка с началом работы, это из-за переезда, завтра же…

– Лампудель, – произнес Вовкин голос, – ты рехнулась? Что ты несешь, не пойму?!

Я мгновенно обернулась, увидела Костина и с огромным облегчением воскликнула:

– Это ты!

– А кто ж еще? – удивился майор. – Мы есть будем? Я сейчас потеряю сознание от голода!

– Честно говоря, я не помню, в какой сумке продукты, потерпи немного.

– Может, сгонять в магазин? – протянул Вовка.

– Хорошая идея, – согласилась я, – и где он тут? Подскажи!

Майор сначала надулся, а потом вдруг неожиданно заявил:

– Ты послушай, какая тишина.

– Собаки лают.

– Это не то. В городе постоянный шум, машины ездят, люди ходят, а здесь…

Костин не успел закончить фразу, потому что звук его голоса перекрыл надрывно-отчаянный вой. По улице, от которой наш участок был отделен красивым забором из кованых прутьев, пронеслись две ярко-красные машины.

– Где-то пожар, – насторожился майор.

Я подняла глаза вверх. Над вершинами деревьев, чуть левее того места, где мы вели мирную беседу, к небу поднимался столб дыма.

– Похоже, полыхает совсем близко, – сказал Костин, – хорошо, что здесь не шестисоточные участки. Вот в таких местах, где коттеджи понатыканы, словно сельди в банке, огонь – беда. Один займется – и все сгорят.

Дверь дома распахнулась, и выскочили Лиза, Кирюшка и Юлечка. Натягивая на ходу куртки, они ринулись к воротам.

– Эй, вы куда? – крикнул Костин.

Лизавета и Юля, не говоря ни слова, выбежали на дорогу, а Кирюшка заорал:

– Курочкорябские горят! Такой огонь, что глядеть жутко! Мы из мансарды заметили. Может, им помочь надо!

Мы с Вовкой, не сговариваясь, кинулись вслед за детьми.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *