Приват-танец мисс Марпл

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 17

Лидия не обманула. Они с Ольгой встречались каждый день после обеда в парке. Варсавина приносила Богатиковой одну капсулу, та моментально ее проглатывала и катила домой. Несколько дней у нее не было никаких плохих симптомов, наоборот, она ощущала невероятный прилив сил, кожа лица порозовела, глаза заблестели. Но потом пришли озноб, тошнота, температура.

– Не нервничай, – успокаивала ее Лидия, – у всех так. Кое-кто вообще лежит пластом.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Богатикова. – Пациентам же запрещено рассказывать об эксперименте.

– Догадалась, – ухмыльнулась Варсавина. – Я все время обедать садилась с Юлией Мельниковой, у нее тяжелая травма бедра, еле ходит с палкой. В понедельник она кашлять начала, во вторник к обеду не появилась, и я к ней в комнату заглянула, спросила, как дела. Она ответила: «Простудилась сильно, температура поднялась». А в четверг я вошла к Мельниковой в спальню – кровать заправлена, вещей нет. Я у Ирины поинтересовалась: «Где Юля?» Медсестра пояснила: «У нее сильная аллергия на гель для душа, пришлось ее временно в нашу больницу поместить, хотим, чтобы она под постоянным наблюдением специалистов побыла». И я сообразила, в доме есть где-то палаты для тех, кому совсем хреново. Всех-то постояльцев я не знаю, их человек пятьдесят. Кормят нас в любое время, с девяти утра до девяти вечера, приходи, когда хочешь, ешь, что пожелаешь. Потерпи, Оля, скоро тебе станет легче.

Богатикова стиснула зубы, крепилась еще два дня, но когда на градуснике появилась цифра сорок, сдалась, призналась в своей афере дочери.

– Надо рассказать врачам, которые будут тебя лечить, об этих таблетках, – заявила Лена.

– Нет! – испугалась Ольга. – Дай честное слово, что этого не сделаешь! Не знаю, где Лида пилюли брала, но думаю, легально ей их никто не давал, Варсавину накажут. Она пострадает за свое доброе сердце, за то, что помочь подруге решила. Мне и так плохо, не нервируй мать, поклянись молчать.

– Ладно, – нехотя выдавила из себя дочка.

Ольгу увезли в больницу, где она быстро пошла на поправку, все симптомы заболевания исчезли.

– Вот видишь, – радовалась она, – говорила же, что подхватила грипп. Как я выгляжу? Стала моложе?

– Выглядишь ты прекрасно, но пить неизвестный препарат нельзя, – заявила Лена. – Если узнаю, что ты опять встречаешься с Лидией, устрою скандал.

Через неделю Ольгу, совершенно здоровую, выписали домой, а ночью она умерла.

– Аневризма сосудов головного мозга, – сказал рыдающей Лене патологоанатом. – Вашей матери когда-нибудь делали томограмму головы?

– Нет. Хотя я точно не знаю. Может, в клинике, где она с переломом позвоночника лежала, – предположила Лена.

Прозектор развел руками.

– Все под богом ходим. Смерть была мгновенной, больная ничего не почувствовала, не поняла, что умирает. Это лучше, чем медленное угасание.

Но Лену эти слова не утешили, она сказала Полине:

– Я уверена: маму убили те таблетки. Непременно разузнаю, что здесь происходит, выведу убийц на чистую воду, сдам их в полицию.

– С ума сошла? – встревожилась Полина. – Не вздумай ничего предпринимать. Если твои подозрения верны, ты окажешься в большой опасности.

– Нет, я сделаю все осторожно, – возразила Богатикова. – Попрошусь сюда на работу, разнюхаю их грязные тайны.

– Не дури, лучше уходи скорей из парка и более здесь не показывайся, – велела Полина. – Мать твою уже не вернуть, подумай о себе.

Разговор состоялся во вторник, а в четверг Полина столкнулась с Еленой в коридоре дома милосердия. Богатикова быстро сказала:

– Иду на собеседование, я уверена…

– Девушка, я с вами не знакома, – громко заявила Поля, хорошо знавшая о камерах. – Отстаньте.

– Ты чего? – обиделась Лена. – Неужели забыла наш разговор? Я тебе рассказала о странной смерти мамы…

Полина быстро пошла прочь в надежде, что Лена сообразит – сейчас лучше замолчать. Но Богатикова оказалась глупой. Она догнала Полину и схватила ее за руку.

– Вот ты какая? Я уж обрадовалась, что подругу нашла, поделилась сокровенным, думала, ты поможешь найти тех, кто мою мать убил. А ты…

Полина вывернулась и закричала:

– Да пошла ты, психопатка! Мы никогда не встречались! Пойди, прими лекарства от шизы!

Лена заплакала, Поля сбежала.

Через несколько дней Полина встретила в парке одну из жительниц Табаско, пожилую Нину Сергеевну, с которой иногда перебрасывалась парой слов о погоде. Всегда улыбчивая старушка выглядела подавленной и на слова Поли, что сегодня хороший день, отреагировала мрачно:

– Да, солнце светит, поэтому очень не хочется думать о смерти.

– Вы заболели? – насторожилась девушка.

– К счастью, нет, – вздохнула Нина Сергеевна. – Соседка умерла, она через дорогу жила. Совсем юная еще, а инфаркт случился. Вот оно как бывает, сегодня жив, завтра нет. Сначала у Лены мать скончалась, тоже, между прочим, не пожилая, а теперь и дочь за ней ушла.

– Богатикова! – ахнула от неожиданности Полина. И тут же прикусила язык…

Я миновала въезд в поселок и сказала спутнице:

– Приехали.

Полина скрестила руки на груди.

– Понимаете, да? Ее точно убили. Нельзя в двадцать с небольшим лет сыграть в ящик. Ленка небось куда-то нос сунула, главврач поняла, что от ее любопытства возникнет куча неприятностей, и отправила ее на тот свет.

Я молча нажала на брелок, и решетчатые ворота в заборе начали медленно отползать в сторону.

Увы, слабое сердце может оказаться и у юной девушки, и даже у ребенка. К сожалению, от инфарктов-инсультов умирают не только глубокие старики. Но если вспомнить о кончине Ольги, то смерть ее дочери Лены и правда выглядит очень и очень подозрительно.

А теперь вернемся к супругам бизнесмена Морозова. Все они оказались в гробу в том возрасте, когда жизнь только-только начинается. У Илоны обнаружилась аневризма головного мозга, та же сосудистая патология, что у старшей Богатиковой и у Натальи Брусковой. У Валерии случился инсульт, у Ларисы инфаркт… Вспомним о Морозове и Пискунове. Эти два мужчины явно косят траву на одном поле – Егор Фомич разрабатывает и производит косметику, а Григорий Константинович, небось, продает ее в своих многочисленных магазинах, которые открыты не только по всей России, но и в ближнем зарубежье. И они поддерживают приятельские отношения. Почему я так решила? Так ведь Полина только что рассказала, что владелец торговых предприятий попросил Пискунова приголубить свою горничную, Лену Богатикову. Не мог же Морозов обратиться с такой просьбой к совсем уж постороннему человеку. И, вполне вероятно, бизнесмен в курсе, что в доме милосердия тестируют какое-то лекарство для омоложения, прекрасно понимает, сколько женщин бросится покупать средство, возвращающее им молодость. Возможно, он даже один из спонсоров создания волшебного препарата и знает о побочном действии тестируемых на беззащитных инвалидах таблеток, подозревает, что те могут вызвать проблемы со здоровьем и даже убить.

– Какой красивый дом! – восхитилась Полина, идя к крыльцу.

Я вынырнула из мрачных мыслей, потянула на себя тяжелую дверь.

– Мы его долго строили, старались сделать уютным. Секундочку, свет зажгу.

Под потолком вспыхнула яркая лампа, в ту же секунду из коридора вылетела Мафи, подпрыгнула до уровня моего носа, лизнула в лицо, упала на четыре лапы, вновь взвилась вверх, запечатлев поцелуй на шее Полины, и вихрем унеслась в сад.

– Кто это? – взвизгнула гостья, вытирая ладонью подбородок.

– Собачка, – сказала я. – Не бойся, она не злая, просто слишком энергичная, в ней бушуют гены охотничьего пса, энергии через край.

– Ой, мама! – заголосила Полина и попыталась встать между шкафом для одежды и стеной. – У вас свиньи живут? До смерти их боюсь, меня в десять лет у бабушки в деревне хряк едва не затоптал. Заикалась три года, мама меня по врачам затаскала.

– Это мопсы, – обиделась я, – Киса и Роза. Присмотрись внимательно, разве поросята покрыты шерстью?

– Нет, – сказала девушка и осеклась. – А там кто?

– Афина. Она большая, но очень тихая, не то что…

Договорить я не успела – в прихожую снова влетела Мафи, держа в зубах мужской ботинок размера этак сорок пятого. Пагль бросил его мне под ноги и удрал. Я присмотрелась к подарку. Где собака взяла обувку? Может, порылась в помойке? Хотя кто же станет выбрасывать почти новую вещь из кожи крокодила! Может, Игорь решил полежать на раскладушке в саду, а псинка стащила ботинок хозяина? Сразу два унести не смогла и сейчас небось полетела за вторым.

Я отвела Полину в столовую, познакомила ее с Анфисой и услышала тихий сигнал мобильного. Меня разыскивал Дегтярев.

– Почему Николай сказал, что у меня неважное чувство юмора? – спросил он.

– Понятия не имею, вероятно, ты не очень удачно пошутил, – предположила я.

Александр Михайлович стал потихоньку закипать.

– У нас с новым начальником не те отношения, чтобы шутить. Он столкнулся со мной в коридоре, странно поглядел и заявил: «А вы, полковник, оказывается, шутник. Но ваш юмор весьма груб». И дальше потопал. Фразу произнес таким тоном, что стало ясно: он обижен насмерть. Не понимаю, в чем дело.

– Ты мог с кем-то пооткровенничать, покритиковать нового шефа, а коллега выслушал тебя и наябедничал новоиспеченному боссу, – пояснила я. – Или поспорил с ним на совещании.

– В моем отделе доносчиков нет и никогда не было, – отрезал Дегтярев. – С Николаем мы ничего не обсуждали, он противник общих собраний, ввел новый стиль руководства – компьютерный. Велел всем приобрести ноутбуки и завести там почту. Мол, будет подчиненным, как он выразился, брифы рассылать. Ты, часом, не в курсе, что за зверь такой?

– Бриф? – уточнила я. – Письмо, задание.

– А-а-а… – протянул Александр Михайлович. – Весело заживем, однако! И еще сказал, что нужно, чтобы в компьютере у всех имелся… черт, слово забыл, простое такое… Скальп!

– Может, скайп? – старательно сохраняя серьезность, спросила я.

– Точно! – обрадовался полковник. – А это как понимать? За каким шутом эта фигня нужна?

Я не удержалась от замечания:

– Неужели ты, возглавляя такой серьезный отдел, совсем ничего не знаешь о программе скайп и прочих компьютерных радостях?

– Мне это неинтересно, – возразил полковник. – И не нужно. Если по работе возникает вопрос, связанный с Интернетом, я велю Геннадию им заниматься. Я предпочитаю живое общение с людьми. Наш новый шеф просто ребенок, не наигрался еще в машинки, а я из-за этого, как идиот, должен ему эсэмэски посылать. Потому что, цитирую дословно его речь: «Нехорошо жить птеродактилем, когда на дворе двадцать первый век. Я вас всех научу современным технологиям, вытащу из тьмы пещеры на вершину небоскреба».

Я удивилась. Александр Михайлович только что вспомнил Гену, талантливого айтишника, вежливого человека, готового до бесконечности объяснять неофитам, как пользоваться дарами научно-технического прогресса. Почему Дегтярев не пошел со своими проблемами к Геннадию, а позвонил мне? Да, я освоила сенсорный телефон, общаюсь по скайпу со своими родными, живущими в Париже, отправляю и получаю емайлы, но это все. Меня нельзя назвать продвинутым пользователем, я овладела всего парой-тройкой операций.

– Я прекрасно жил до сих пор в своей неандертальской пещере, нельзя меня насильно осчастливить, – злился приятель. – И, как назло, Генка в отпуск ушел. Вместо него временно прислали детсадовку какую-то. Выглядит девчонка моложе Маши на тринадцать лет, причесана отвратительно. По-моему, она голову никогда не моет. Сидит у компьютеров, все время кофе хлещет, печенье ест и умничает. Спросил у нее: «Вы умеете пользоваться таким телефоном, где пальцем по экрану водить надо?» Она на меня поверх своих очков взглянула, скорчила рожу: «Прикалываетесь, да? Скорей уж я заторможу при виде ископаемого со шнуром, который у вас в кабинете на столе громоздится. Правду говорят, что он из цельного куска камня вытесан и вам его лично изобретатель Эдисон подарил?» Нет, какова нахалка! Не понимает, что с начальником отдела разговаривает, или просто идиотка? Похоже, безобразница хорошая пара нашему новому боссу – тот птеродактилей упоминает, и Генкина замена об ископаемых речь завела. Правда, она работает отлично, претензий по службе к ней нет.

Ну, теперь мне стало ясно, почему полковник не получил консультацию у специалиста, а обратился ко мне. Геннадий отдыхает, временно же сидящая в его протертом кресле девочка слишком молода, ей любой человек старше двадцати пяти кажется египетской мумией. Охотно верю, что Дегтярев для нее – представитель каменного века. Она не шутила по поводу Томаса Эдисона, который, кстати, умер в тысяча девятьсот тридцать первом году и теоретически мог преподнести телефон в подарок родителям Александра Михайловича.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *