Приват-танец мисс Марпл

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 22

Купив небольшой букет из неизвестных мне цветов, я приехала к дому Варсавиной и обрадовалась. Прямо у подъезда сверкал намытыми боками темно-синий «Мини-купер» с крышей, раскрашенной под британский флаг. Отлично, Лидия дома.

Держа цветы таким образом, чтобы прикрыть лицо, я подошла к двери, поискала домофон, с удивлением увидела, что его нет, с трудом открыла тяжеленную дверь, которую, кажется, не меняли со дня сдачи дома в эксплуатацию, и очутилась в грязном подъезде. Стало понятно, что сюда пока не добрались риелторские компании, расселяющие клоповники. Можно было не тратиться на букет: консьержа, которому я собиралась спеть песню о доставке цветов, тут и в помине нет.

Слава богу, нужная мне квартира располагалась на втором этаже, долго подниматься по загаженным ступенькам и вдыхать подъездные «ароматы» мне не пришлось. Очутившись на площадке, я вытащила из сумки электронную отмычку, выкраденную из стола Дегтярева, и аккуратно воткнула ее в замочную скважину, надеясь, что Варсавина не запирается днем на задвижку. А то ведь все современные суперсредства, отпирающие любые хитрые замки, бессильны перед ржавой щеколдой, которую наши бабушки никогда не забывали задвинуть перед сном.

Дверь без скрипа отворилась, я на цыпочках вошла в квартиру. Увидела круглый холл с красивым диваном и двинулась вперед по наборному, сверкающему лаком паркету туда, откуда слышалось бормотание телевизора.

Мой план удался на сто процентов. Варсавина совершенно не ожидает увидеть непрошеную гостью, а я огорошу ее своим поведением – нагло усядусь и не уйду, пока она не расскажет все, что разузнала в доме милосердия. Правда, отлично придумано? Повезло, что полковник сохранил отмычку.

Помнится, отнимая ее у меня, он страшно злился, кричал:

– Только идиотка могла полезть тайком в квартиру, где живет серийный убийца! Ты чудом осталась жива! Дай честное слово, что никогда не повторишь такой глупости.

Мне пришлось божиться и клясться, но я при этом предусмотрительно сложила пальцы крестиком. Поэтому сейчас не испытываю ни малейших угрызений совести. Я не нарушаю данного слова, всем же известно: если вы скрестили пальцы, то все ваши обещания недействительны. Конечно, с тем социопатом я погорячилась, но ведь осталась жива и здорова. Лидия всего-навсего мошенница, а плуты не убивают людей. Вот Морозов страшный человек, и его необходимо вывести на чистую воду. Варсавина отдыхала в доме милосердия, небось прошерстила все здание от подвала до крыши. Каким-то образом она доставала омолаживающие таблетки для Ольги Богатиковой, значит, знала об эксперименте, и ей известно многое, в том числе и где хранят пилюли. Вполне вероятно, что она может сообщить мне нечто, изобличающее Морозова, или хотя бы подсказать, как часто и когда Григорий Константинович приезжает в дом милосердия. Вдруг она слышала разговор маньяка с главным врачом? Видела, как он берет коробку с лекарством? Меня устроит любая информация.

Я прокралась на кухню, увидела хрупкую женщину, стоявшую ко мне спиной, и громко сказала:

– Привет.

Далее произошло то, что я и ожидала. Варсавина обернулась, уронила сковородку и заорала:

– Вы кто?

– Даша, – спокойно ответила я. – Успокойтесь, я не собираюсь вас грабить. Хочу просто поговорить.

– Что случилось, Тата? – раздалось из коридора.

Я насторожилась. Раиса уверяла, что Варсавина прописана в квартире одна, но получается, здесь еще кто-то есть.

В кухню быстро вошла вторая хрупкая дама, отдаленно похожая на ту, что стояла у плиты.

– Сестры! – подпрыгнула я. – Вот здорово! Лидия ходит по благотворительным фондам, а вы обеспечиваете ей алиби. Когда сюда заявляются разгневанные люди, вы рассказываете им сказку о потерянном паспорте. А если все же потерпевшие отнесут в полицию заявление, то Варсавина с обидой воскликнет: «Избавьте меня от мошенницы! Она надевает парик, гримируется, чтобы стать похожей на меня, и разбойничает. В тот день и час, когда якобы я беседовала с обворованными мною людьми, я находилась на работе. Меня там видело сто человек». И ведь не врете! Как вас зовут?

– Немедленно покиньте нашу квартиру, пока мы не вызвали полицию, – без тени волнения ответила вошедшая.

Я села на стул.

– Сомневаюсь, что вы помчитесь набирать ноль два. Любой человек на вашем месте уже бы давно схватился за телефон. Кстати, я сама из полиции.

Сестры переглянулись, а меня понесло:

– Наш отдел не занимается мошенниками. Мы охотимся на серийных убийц. Лично мне отвратительны люди, грабящие инвалидов, но еще больше я ненавижу тех, кто убивает ни в чем не повинных женщин. В процессе поиска одного социопата, на совести которого много жертв, мы вышли на Лидию, отдыхавшую в доме милосердия, расположенном в Новой Табаско.

Тетки снова посмотрели друг на друга.

– Предлагаю вам сделку, – не останавливалась я. – Никому не сообщу о том, что Варсавина зарабатывает на жизнь, прикидываясь тяжело больным человеком, а вы ответите на мои вопросы касательно смерти Ольги и Елены Богатиковых. У вас десять секунд на размышление. Время пошло. Раз…

Одна из сестер попыталась наклониться.

– Не стоит трогать сковородку, – предупредила я. – Два… Если попытаетесь напасть на меня, будет плохо. Три… Вы не глупы… четыре… и должны понимать, что никто не отпустит сотрудника одного на задание, неподалеку дежурит группа захвата. Пять… На мне микрофон. Шесть… И как только я произнесу условное слово, сюда ворвется ОМОН, злые, как голодные питбули, мужчины. Тогда я ничем не смогу вам помочь. Семь… Ну подумайте, как я открыла вашу дверь? У полиции есть электронные отмычки. Восемь… Девять…

– Хорошо, – быстро произнесла та, что стояла в дверях, – договорились.

Я слегка расслабилась. Моя бабушка Афанасия, заядлая картежница, не раз говорила мне:

«Жизнь напоминает игру в покер. Побеждает тот, кто ничего не боится, идет на риск и умеет блефовать. Хочешь устроиться на интересную работу с солидной зарплатой, но понимаешь, что вряд ли справишься со служебными обязанностями? Гони прочь сомнения и уверенно заявляй кадровику: «Прекрасно знаю все нюансы». Оформляйся, а потом накупи книг, запишись на курсы и быстро повышай свою квалификацию. За пару месяцев испытательного срока ты во всем разберешься и заткнешь коллег за пояс. Никогда не говори: «Ой, я этого не могу». Нет слова «не могу», есть «не хочу». Вот так!»

– Ладно, не кипятитесь, – продолжила женщина, – меня зовут Лидия, а ее Наташа. Мы двоюродные сестры и ничего плохого не делали.

– Никогда не брали деньги у больных и бедных, – подхватила Наталья. – Фондами пользовались, но искали такие, где спонсоры только прикидываются милосердными, а на самом деле в руководстве сидят богатые дамочки, которым претит работать, зато охота на страницах журналов свои фотографии видеть. Вот, например, Анна Брутто. Ее муж миллиардер. Ну и почему бы ему чуток денег супруге на благое дело по-тихому не дать? Брутто могла без шума людям инвалидные коляски покупать. Так нет, создала фонд помощи, стала призывать всех: «Дайте, сколько сможете, хоть рубль». В Интернете шум подняла, в газетах, щиты на дорогах поставила. Да на бабло, выброшенное на уличную рекламу, можно десяток инвалидов осчастливить! И каков итог работы Брутто? Шумная вечеринка с банкетом, тьмой журналистов и армией тусовщиков, во время которой Анна объявила: «Мы купили на собранные средства одну инвалидную коляску и сегодня передаем ее владельцу». Одну коляску! Вам не смешно?

– Лично мне противно, – скривилась Лидия. – Таких, как Брутто, нужно наказывать. И мы это с радостью делали.

– В доме милосердия вечеринок не устраивают, – остановила я обличительные речи сестер, – а реально помогают страждущим.

– В санатории жила я, – призналась Наташа, – и со знанием дела скажу: там внешне все идеально, а по сути жуть.

– Вот с этого момента поподробнее, – велела я и включила в кармане диктофон.

Сестры обменялись взглядами, и Наталья завела рассказ.

…Лида и Тата дружат с детства. Они практически не расстаются. Обе окончили театральный вуз и служат в известном театре, куда мечтают попасть на работу многие лицедеи. Но не все работающие даже в таком храме искусства яркие звезды. Главный режиссер не замечал двоюродных сестричек, им никогда не доставались главные роли. Они изображали горничных, гостей на вечере, прохожих на улице, иногда им доверяли произнести фразу типа: «Барин, карета подана». И это все.

Не помню, кто из великих сказал: «Нет маленьких ролей, есть маленькие артисты», – но этот человек был не прав. Даже если у тебя огромный талант, он никогда не раскроется за двадцать секунд пребывания на сцене. Лида с Натой ощущали свою нереализованность и очень хотели показать, на что способны, но время шло, а ничего в жизни не менялось, их даже ни разу не пригласили поучаствовать в сериале. Похоже, судьба пыталась объяснить сестрам: вам не стоило взбираться на подмостки. Но ни Лидия, ни Наталья не желали сдаваться.

Как-то раз летом, когда в Москве в очередной раз отключили горячую воду, Лида шла домой после спектакля, не сняв грима. Путь был недалек, время подкатывало к полуночи, на улице стоял слякотный, аномально холодный июнь, моросил дождик, вот актриса и подумала: «Не буду умываться в уборной ледяной водой, побегу так, определенно не встречу ни одного прохожего». Варсавина накинула на голову платок, закуталась в куртку и отправилась домой.

Незадолго до описываемых событий она подвернула ногу и теперь слегка прихрамывала. Проходя мимо супермаркета, она остановилась у витрины и вспомнила, что в доме закончился хлеб – Наташа, в тот день имевшая выходной и не желавшая выходить под дождь, звонила, просила купить по дороге батон. Артистка уже хотела войти в магазин, но притормозила, сообразив, что выглядит, мягко говоря, неважно, ведь только что в спектакле изображала больную, которая является в кабинет врача и падает у порога. Лидия всегда гримируется сама и делает это виртуозно. Сейчас ее волосы покрывал особый спрей, который сделал их тусклыми, безжизненными, кожа лица приобрела землисто-желтый оттенок, под глазами чернели синяки, губы потеряли цвет, а веки казались красными. Одним словом, смотрелась она полутрупом. Стоит ли заходить в таком виде в супермаркет?

Пока она, поджав ноющую ногу, терзалась сомнениями, невдалеке притормозила дорогая иномарка. Из нее вышел хорошо одетый мужчина и направился к магазину. Но увидел Лидию, остановился, открыл кошелек, достал несколько крупных банкнот, визитную карточку и сказал:

– Вижу, вы инвалид. Обратитесь в благотворительный фонд «Улыбка», там помогают тем, кому плохо.

Варсавина растерялась. Добрый самаритянин ушел.

У сестер, как вы догадываетесь, не было большого дохода, в театре им платили гроши. Слава богу, у них было две квартиры, расположенных в Центральном округе. Когда родственницам стало понятно, что к ним тихим шагом подкрадывается нищета, Наташа перебралась жить к Лиде, а свое жилье сдала. Получаемая арендная плата позволяла держаться на плаву, но вспомните, мы говорим о двух актрисах. Им же просто необходимо следить за собой – регулярно посещать салон, красить, стричь, укладывать волосы, делать маникюр-педикюр, покупать модную одежду. Средств на все нужды катастрофически не хватало. Триста долларов, которые Лидия сейчас держала в руке, пришлись очень кстати, однако Варсавина решила отыскать незнакомца и вернуть ему деньги. Но найти его в толпе покупателей она не смогла. Лида купила хлеб, подошла, хромая, к кассе и пристроилась в хвост очереди.

– Пропустите инвалида, – внезапно сказал парень, стоявший впереди. – У нее всего один батон, а стоять трудно.

– Идите, идите, – закивали люди.

Дома Лидия рассказала сестре о своем приключении, а та вместо того, чтобы посмеяться, сделала вывод:

– Мы очень талантливы, странно, что главреж этого не замечает.

– Да уж, – улыбнулась Лида, – никто из покупателей не усомнился, что я одной ногой почти в могиле.

Тата повертела в руках визитку.

– Но тебе не поверят в фонде, там постоянно видят недужных.

– Спорим, я так изображу умирающую, что мне дадут любые деньги? – обиделась Лида.

– Нет, не получится, – стояла на своем Наташа.

– Ха! Вот увидишь, – завелась Лидия.

Так, с простого спора, все и началось. Через год сестры стали жить припеваючи.

Они не считали себя мошенницами, наоборот, полагали, что совершают добрые дела. Прежде чем откусить деньги у какого-то фонда, кузины наводили о нем справки и начинали атаку на благотворителей, только если знали, что они в основном занимаются самопиаром и устройством вечеринок.

У Лиды и Наташи были незаурядные пробивные способности и большой актерский дар, также их обеих отличало умение настоять на своем. В общем, они всегда получали неплохой куш.

Не все милосердные организации оказывают финансовую поддержку нуждающимся, часто предоставляют какие-нибудь бесплатные услуги. Мошенницы ездили на халяву отдыхать, посещали бесплатно салоны красоты, получали продукты. И хорошо знали, где работают сострадательные люди. Ну, например, Дом книги в Медведкове. Там стараются помочь людям с ограниченными возможностями, даже сделали особый туалет, куда въезжает инвалидная коляска. Лида и Тата знали: если придут в открытое при магазине кафе и робко попросят дать чашечку самого дешевого кофе без сахара, добрая девушка за прилавком моментально сделает им большой бокал латте, положит к нему пару прекрасных пирожков и возьмет за все две копейки. Можно чудесно отдохнуть на мягком диване, попивая кофе и читая книгу.

Что бы там ни говорили, добрых и сострадательных людей на свете больше, чем злых и жестоких. А сестры действительно прекрасные актрисы, и они хлебали доброту и сострадание полной ложкой.

Еще Лидия виртуозно умеет подделывать любые документы, поэтому ни история болезни, ни другие бумаги не вызывали в фондах и прочих организациях ни малейших подозрений. Почему Наташа решила отдохнуть на дармовщинку именно в Табаско? Ей понравилось, что там предложили отдельную комнату, пятиразовое питание и ежедневное посещение СПА. Ни в каком другом санатории, куда мог поехать инвалид, ничего подобного не обещали.

– Вы же говорите, что наказывали организации, которые мало помогают людям, а тратят собранные средства на самопиар, – не выдержала я. – При чем тогда дом милосердия? Его сотрудники не собирают пожертвований.

– Ага, вам так сказали, а вы и поверили, – скривилась Наталья. – У них на сайте написано: «Принимаем только совершенно одиноких людей, инвалидов, тех, кто ограничен в общении». Очень подозрительным нам это условие показалось. Почему бы им не позвать больного человека, имеющего родственников? Ведь заодно бы и близкие его отдохнули. Мы сразу поняли – нечисто там дело. И не ошиблись. Но лучше я по порядку расскажу…

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *