Приват-танец мисс Марпл

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 23

В доме милосердия Наташу приняли с распростертыми объятиями и велели пользоваться исключительно той косметикой, которая находилась в ее ванной. Актриса не возражала. И кремы, и лосьон, и гель для душа оказались хорошего качества, ни малейшей аллергии, как у некоторых отдыхающих, у нее не возникло. Через пару дней ее позвали к главврачу, и та сказала:

– Пора сделать полную диагностику. Сегодня вас отвезут в центральную больницу Табаско и проведут исследование на томографе.

Врач в клинике была крайне внимательной и дотошной, она долго занималась с пациенткой, потом сказала:

– Результат вам сообщат.

На следующее утро Зинаида Борисовна пригласила актрису, протянула ей несколько сколотых листов и попросила:

– Распишитесь в конце. Можете не читать договор, он стандартный. Забыли дать вам его в день приезда. Это ваше согласие на использование нашей продукции, кремов и прочего.

Артистка не настолько глупа, чтобы подмахивать какие-либо бумаги, тщательно не изучив их. Но ведь в дом милосердия она приехала не как Наталья Одинцова, а с документами двоюродной сестры. Поэтому она поставила закорючку, прекрасно зная: если вдруг возникнет скандал и к настоящей Лидии, размахивая бумагой, придут полицейские, та сделает круглые глаза, расскажет о потере паспорта и гневно воскликнет: «Сделайте графологическую экспертизу, и вы поймете, что у меня другой почерк!»

Кстати, насчет украденного паспорта. Вступив на путь мошенничества, Варсавина сбегала в отделение, написала заявление о срезанной в магазине сумке и получила новый документ. Старым пользовались при выходе на дело…

– Вы рисковали, – не выдержала я, – фамилия Варсавина не из самых распространенных, имя Лидия тоже. Отчего не меняли всякий раз удостоверение личности?

Наталья пояснила:

– Я легко на компьютере любую справку состряпаю, а вот с паспортом сложнее, его на принтере не распечатать. Когда я отправлялась в какой-нибудь фонд, Лида всегда шла в театр, маячила на виду у многих людей, создавала нерушимое алиби. Мы с Лидой слегка похожи, а я, идя на дело, тщательно гримировалась под нее, надевала парик. Так что если кто-то увидит сестру, сразу поймет: к ним приезжала другая, чуть смахивающая на нее женщина. Один раз к нам домой приехали тетки из какой-то конторы, Лида их встретила. Визитерши потоптались в прихожей, извинились и ушли. Более проблем не было.

– Верится с трудом, – пробормотала я.

– Но это так, – ухмыльнулась Варсавина. – Во всех организациях сидят чиновники, они получают зарплату, отдают нуждающимся не свои деньги и вовсе не парятся. Забирают у просителя бумаги, передают начальству с пометкой: «Проверено, копии истории болезни и заключения врача прилагаются». И все. Если принимается положительное решение, денежки падают на счет. Главное…

– Спасибо, не надо мне рассказывать подробности вашей деятельности, – поморщилась я. – Вернемся к санаторию в Табаско.

…После того как Наталья подмахнула бумаги, Зинаида Борисовна всплеснула руками:

– У вас плохие анализы, счастье, что мы поймали проблемы со здоровьем в самом начале. И еще одна хорошая новость: сейчас разработано новое лекарство, экспериментальное, оно пока не поступало в продажу, но вы его получите и непременно поправитесь. Очень вас прошу, не говорите никому из отдыхающих о препарате. Количество его ограничено, мы не можем охватить всех нуждающихся в нем, поэтому выбираем тех, чье состояние вызывает наибольшее опасение. Вы мне очень симпатичны, я вас включаю в исследовательскую группу. Лекарство совершенно безвредное, состоит исключительно из натуральных компонентов, создано на базе народных средств, одним словом, это прекрасный препарат. Вы будете довольны результатом. Никакой опасности для здоровья и в помине нет. Повторяю, мы вынуждены давать эти пилюли вам тайно, чтобы остальные пациенты не бросились требовать их для себя, мы не сможем всех удовлетворить. Оцените свое везение и держите язык за зубами, иначе лишитесь шанса выкарабкаться из болезни. Кстати, по окончании эксперимента вам заплатят. Вот капсула и вода. Принимайте в моем присутствии.

Одинцова взяла лекарство, сделала вид, что глотает его, а сама спрятала капсулу в ладони, прижав большим пальцем. Выйдя из кабинета, Наташа, знавшая уже о камерах видеонаблюдения, засунула руки в карманы брюк и медленно пошла в сад, намереваясь выбросить дрянь в укромном месте. Но не успела осуществить задуманное, потому что столкнулась с Ольгой Богатиковой. А та заговорщицки прошептала:

– Я узнала такую тайну!

– Правда? – вяло отреагировала актриса, не испытавшая ни малейшей радости при виде инвалида. Богатикова по непонятной причине считала ее своей подругой.

Познакомились они в первый день пребывания в санатории, Одинцова, по документам Варсавина, пошла гулять в парк и столкнулась с колясочницей. Ольга обрадовалась, спросила, давно ли она приехала, что знает о Новой Табаско, и принялась рассказывать о государстве. Наталья, не понимая, с кем имеет дело, приветливо побеседовала с Богатиковой – мошеннице хотелось получше изучить место, где она собиралась отдохнуть. На следующий день Тата снова увидела Ольгу, явно поджидавшую новую знакомую. Не успела актриса спуститься со ступенек, как та буквально вцепилась в нее. И все – каждое утро Ольга караулила Наталью у выхода в парк и сразу начинала рассказывать о своем романе с молодым соседом, клянчила баночки с кремами, которые стояли у обитательницы дома милосердия в ванной, короче, очень ей надоедала. Наташа именовала про себя Ольгу прилипалой и старалась избегать встреч с ней, но не тут-то было. Богатикова словно чуяла, когда она соберется на прогулку, и подстерегала ее. В тот день – тоже.

– Вчера я случайно узнала такую вещь! – ажитированно шептала Ольга. – Ты замертво упадешь!

– Постараюсь удержаться на ногах, – хмыкнула актриса.

– Пошли к фонтану Аполлона, – попросила Ольга, – там нас не подслушают. Знаешь, тут, оказывается, испытывают капсулы молодости…

Услышав от нее пространный рассказ, перемежающийся припевом: «Вот бы мне попасть в группу счастливиц, которым вернут юность», Наташа сообразила, что за пилюли она получила от главврача, и порадовалась своей предусмотрительности. Вероятно, в лекарстве полно гормонов, ни в коем случае не стоит его принимать.

– Может, предложить ей коллекцию монет? – ныла Ольга. – Она очень дорогая.

– Ты о чем? – встрепенулась Одинцова-Варсавина.

Богатикова оглянулась по сторонам и еще более понизила голос:

– У меня есть золотые червонцы, берегла их на крайний случай, даже дочка Лена о них не знает, я их надежно спрятала. Если отдать монеты Зинаиде…

У мошенницы в голове мигом возник план.

– С ума сошла? Главврач никогда не возьмет взятку, а у тебя будут неприятности. Зинаида Борисовна пожалуется в парламент Новой Табаско, вас с дочерью выселят. Сама мне рассказывала, как здесь наказывают хулиганов и тех, кто нарушает закон.

– Это мой последний шанс выйти замуж, – всхлипнула Ольга.

– Ладно, попробую тебе помочь, – пробормотала Наташа. – Знаю в санатории человечка, очень нуждающегося в деньгах. Привози свои червонцы и получишь лекарство.

Через час аферистка взяла замшевую коробочку и отдала Богатиковой капсулу со словами:

– Завтра принесу вторую.

Неделю Наталья передавала Ольге свое лекарство. А потом та вдруг перестала приезжать, и актриса обрадовалась: слава богу, избавилась от липучки, которой честно вручала пилюли.

Еще через пару дней Зинаида Борисовна сказала подопечной:

– Вы великолепно реагируете на медикамент. Ни малейших побочных эффектов. Чудесно стали выглядеть.

Наташа спрятала усмешку. Конечно, она же перестала рисовать под глазами черные круги и пользоваться тональным кремом, придающим коже землистый цвет. Но следующая фраза главврача разом погасила ее веселье.

– В понедельник перейдем к новой стадии, будем ставить капельницы.

На тот момент любопытная мошенница успела выяснить много интересного и даже вычислила тех, кого Зинаида Борисовна отобрала для экспериментов. Отметила для себя, что кое-кто из обитателей дома милосердия перестал бывать в столовой и гулять в парке, а лежит теперь в своих комнатах. Наталья заскочила к нескольким пациентам с визитом и увидела: инвалидам плохо, их сильно тошнит. Правда, большинству потом делалось лучше, и они выползали на солнышко, а вот одна женщина пропала.

Решив разузнать, что случилось с отдыхающей, Ната сказала старшей медсестре:

– Давно не вижу Юлию Мельникову, а в ее комнате поселили какую-то тетку.

– У Юлечки закончился срок пребывания, – без капли волнения ответила Ирина Викторовна. – Ей не очень повезло, досталась короткая путевка.

Актриса сделала вид, что поверила, хотя очень хорошо помнила, как неделю назад сидевшая с ней рядом в столовой Мельникова ликовала:

– Повезло мне попасть сюда! Девяносто дней на всем готовом, да еще и денег дадут.

– За что? – искренне удивилась тогда Наташа, еще ничего не знавшая об эксперименте.

– Да так, – смутилась Юлия, – не обращай внимания, глупость несу. Имела в виду, что сэкономлю деньги, пока тут кантуюсь.

Непонятное исчезновение Мельниковой насторожило мошенницу. А слова Зинаиды Борисовны про капельницы просто испугали – вливание ведь не капсула, его в ладони не спрячешь. И Наталья позвонила Лидии.

В тот же день, когда большая часть отдыхающих и персонала села обедать, в столовую влетела молодая женщина, кинулась к главврачу и закричала:

– Вы убили мою маму! Она умерла от инфаркта! Что за омолаживающие таблетки ей давали?

– Боже, вот горе… – заохала Зинаида Борисовна. – Леночка, разрешите выразить вам соболезнование. Оля Богатикова была очень больным человеком, психически не совсем адекватным. Мы не используем лекарства, у нас исключительно кремы, сыворотки…

– Врешь! – затопала ногами Елена и начала сбрасывать на пол тарелки с едой.

– Позовите скорей охрану, – крикнул кто-то.

Чем закончился скандал, Одинцова не видела, отвлеклась на телефонный звонок. С ней связалась Лидия и задала вопрос:

– Тебе еще ничего не сообщили?

– Нет, – ответила Наташа.

– Странно, я разговаривала с дежурной на ресепшен полтора часа назад. Вот корова, небось лень начальству доложить! – рассердилась Лидия. А затем изложила свой план.

После обеда Наташа пошла в библиотеку, где ее и нашла Ирина Викторовна. Медсестра поинтересовалась:

– Ты знаешь Семена Петровича Кондратьева?

Актриса профессионально изобразила удивление:

– Где-то слышала эту фамилию. А что?

– На ресепшен звонил мужчина, назвался участковым…

– Точно! – перебила Наталья. – Вспомнила! Он полицейский, приходил в наш дом на собрание жильцов, представился, обещал решить все проблемы, связанные… Ой, мама! Что случилось?

– Произошла неприятность. В твоей квартире пожар, я вызвала такси, – вздохнула старшая медсестра. – Не волнуйся, машина за наш счет. Езжай скорее, выясни, что да как, и возвращайся.

Одинцова помчалась во двор. А на следующий день позвонила в Табаско и завсхлипывала:

– Это Варсавина. Не могу продолжить отдых, надо привести жилплощадь в порядок.

– Ужасное происшествие, – посочувствовала администратор. – Понимаю, вам сейчас не до развлечений, но очень прошу, заберите свой чемодан.

Наталье совсем не хотелось ехать в дом милосердия, но, согласитесь, было бы странно, если нищая женщина бросила свои вещи, поэтому пришлось ехать. Едва она появилась в доме, как ее отвели к Зинаиде Борисовне, а та начала уговаривать ее остаться, приводила разные аргументы:

– Вы принимаете экспериментальное лекарство, если прервете курс, вам станет плохо.

Затем проявила агрессию:

– На вас потрачены большие деньги, мы вас никуда не отпустим.

И тут у мошенницы зазвонил телефон.

– Все в порядке? – спросила Лида.

– Коля! – воскликнула Наташа. – Ты уже подъехал? Сейчас прибегу.

– Это кто? – бесцеремонно спросила Зинаида.

– Мой любовник, – заявила «Варсавина». – Он в машине у шлагбаума, работает в полиции шофером.

– Вы же написали в анкете, что не имеете ни родных, ни друзей! – возмутилась Зинаида Борисовна. – Нарушили наше условие, мы берем исключительно одиноких! И мы проверяли, вы не замужем, детей нет.

– Очень хотелось отдохнуть, вот я и наврала, что у меня никого нет, – пояснила аферистка, – гражданского супруга ваша проверка вычислить не может.

Главврач побагровела.

– Убирайтесь! И не надейтесь, что когда-нибудь придете в Табаско. Егор Фомич навсегда внесет вас в черный список. Я велю сложить ваш багаж – в корпус вам вход запрещен, ступайте на склад.

Одинцова усмехнулась и пошла в подвальное помещение. Кладовщица вынесла ее дешевый матерчатый саквояж, с которым она, нищая и убогая, приехала в дом милосердия. Наташа поблагодарила женщину, вдруг заметила на ее стуле маленькую розово-голубую сумочку с брелоком в виде мишки и воскликнула:

– Очаровательная вещица! Небось дорогая?

– Ерундовая, – ответила работница склада, – купила внучке на рынке, день рождения у нее завтра.

– Поздравляю, – улыбнулась Наташа и ушла, понимая, что вовремя унесла ноги.

А ридикюльчик принадлежал, между прочим, Юлии Мельниковой. Та не расставалась с ним, всегда держала его при себе и охотно рассказывала, что накануне поездки в санаторий отрыла торбочку в секонд-хенде.

– Совсем новая сумка, а обошлась мне в двадцать рублей, – радовалась девушка. – Мишка очень прикольный. Смотрите, какая прелесть!

Юлия бы никогда не рассталась с приобретением, значит, она не уехала домой, с ней что-то стряслось. Вещи Мельниковой попали на склад, а кладовщица решила поживиться. Но почему она не побоялась приватизировать чужой ридикюль? Скорее всего, знала, что владелица никогда за ним не явится…

– Это все? – нахмурилась я, когда Наталья замолчала.

Она сладко улыбнулась.

– Ну да. Золотые монеты, полученные от Ольги, мы с Лидой решили передать больному человеку. Сами найдем нуждающегося.

– Верно, – кивнула Варсавина, – сделаем подарок бедняге.

– Вы не встречали в доме милосердия Григория Константиновича Морозова? – спросила я.

– Нет. А кто он такой? – удивилась Одинцова.

Я не обратила внимания на ее слова.

– Может, кто-то упоминал его имя?

– Нет, – повторила собеседница. – За время моего пребывания в доме милосердия туда приезжали визитеры, но все – женщины. Там вообще мужчин мало, в основном охрана, угрюмые парни, Александр, Олег, Петр и Иван. Персонал – молодые бабы, кроме главврача. И в местной больнице одни тетки. Они там, похоже, хорошо зарабатывают, врачихе, которая меня на томографе проверяла, лет немало, а одета шикарно, в брендовые шмотки. Интеллигентно так наряжена, фирменные знаки в лицо не бьют, но я сразу поняла: розовая блузка на ней от Шанель. Видела такую в бутике, очень красивая, с вышитой на воротничке орхидеей. А на пальце у нее кольцо было – в центре огромный синий камень, вокруг маленькие ромашки из камешков, оригинальная вещичка.

– Возник вопрос, – посмотрев в глаза Наталье Одинцовой, произнесла я, – вы же здоровы. Почему врачи в санатории этого не поняли?

– Дорогая, – снисходительно ответила Наташа, – на томографе невозможно диагностировать маниакально-депрессивное состояние. Я была инвалидом с таким диагнозом. Подобные больные совершенно неагрессивны, здоровы физически, у них неполадки с душой…

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *