Сафари на черепашку

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 29

Рита Семина с детства мечтала стать парикмахером, поэтому никаких проблем с выбором профессии у нее не было. Закончив школу, Риточка поступила в замечательное учебное заведение: колледж стилистов, дизайнеров и парикмахеров. К сожалению, обучали там за немалую плату, но Вера Николаевна, мама Семиной, решительно сказала:

– Ничего, я выдержу, не так уж и долго тратиться придется, всего два года, зато потом ты попадешь на отличное место, начнешь много зарабатывать, я службу брошу, сяду тебе на шею!

Дочь обняла мать и воскликнула:

– Конечно, буду тебя баловать, кормить, одевать, поить!

Вера Николаевна засмеялась:

– Ну все же, надеюсь, это произойдет не скоро, до дряхлости мне далеко, и, даже превратившись в старушку, я сумею детей математике обучать. Опытные педагоги всегда в цене, не волнуйся, прорвемся.

Проучившись первые три месяца, Рита поняла, что студенты четко делятся на две группы. Первую составляли молодые люди из среднеобеспеченных семей. В колледж они пришли, осознанно сделав выбор, хотели овладеть понравившейся профессией, устроиться в приличное место, хорошо зарабатывать. Другая категория учащихся была приведена родителями, денежными мешками, решившими заставить своих отпрысков заниматься хоть чем-нибудь. Пусть лучше на дизайнера учатся, лишь бы не бегали безостановочно по клубам, не употребляли стимуляторы и энергетические напитки. Естественно, богатенькие Буратино могли отдать своих «Митрофанов» в любой вуз, хоть в тот же МГУ, денег на репетиторов и взятки в семьях хватало. Только ведь выгонят чадушек после первой сессии, мало поступить, надо еще и заниматься наукой, а из колледжа никого не вытуривали, некоторые девушки «учились» вместо двух семь лет и в результате получали совершенно ненужный им диплом.

Рита принадлежала к первой половине, перед ней стояла стратегическая задача получить профессию и начать зарабатывать, поэтому Семина прилежно посещала лекции и практические занятия.

Как-то раз к ней подошла однокурсница Анжела Лихова и, перекатывая во рту жвачку, сказала:

– Слышь, дай конспект списать!

Лихова учебой не заморачивалась, являлась на занятия к третьей паре и откровенно, безо всякого стеснения, зевала на глазах у преподавателей. Сокурсники Анжелу не слишком любили, она была заносчива, груба, обожала хвастаться обновками и всячески подчеркивала: я богата, а вы чмо.

Но Семина не была вредной, поэтому она спокойно протянула лентяйке тетрадь:

– На.

– У-у-у, сколько, – занудила Анжела, перелистывая страницы, – это что, целиком перекатывать?!

– Ну не так уж и много, – ответила Рита.

– Ага, хорошо тебе говорить, – надулась Лихова, – готовенькое имеешь!

Семина вытаращила глаза и хотела сказать, что это «готовенькое» тщательно конспектировала на лекциях сама, но тут вдруг Лихова воскликнула:

– А че вот тут почерки разные?

– Я двумя руками писала, – улыбнулась Рита.

– Как это?

– Правая устала, вот и взяла ручку в левую.

– Вау! Прикольно.

– Я в детстве на катке упала, – пояснила Семина, – и кисть сломала, пришлось учиться здоровой писать, чтобы от класса не отстать.

Анжела стала накручивать на палец прядь волос.

– Послушай, – заявила она, – перепиши мне конспект левой рукой. Препод не врубится, он же наши почерки не знает.

Семина сначала растерялась от такой наглости, а потом рявкнула:

– Некогда мне, сама постарайся, да имей в виду, я всего на два дня тетрадь дать могу.

– Ну пли-из, – заныла Лихова.

– Ты что, офигела?

– Ну помоги мне.

– Сказано же, не могу.

– Я болела.

– И что из этого?

– Поэтому лекции пропустила.

– Объясни это в учебной части.

– Справки от врача у меня нет.

– Отстань.

– Вредина!

– Но почему я должна за тебя пахать?

– Так не даром же! Вот, гляди.

Лихова вытащила из пакета коробку, раскрыла ее. Рита невольно вздохнула, внутри были очень красивые, модные, дорогие туфли.

– Папахен подарил, – пояснила Анжела, – во дурак!

– Почему?

– Размер не мой. Ты какой носишь?

– Тридцать седьмой.

– Подойдут, меряй.

Семина хотела сказать, что ей не нужна обувь, но руки сами схватили изумительные туфли из натуральной кожи. Анжела оказалась права, лодочки пришлись впору.

– Отлично, – заявила Лихова, – перепишешь лекции, получишь тапки! Даром! Я продать их хотела, но тебе так отдам, за конспект. У меня обуви как грязи, папахен еще припрет. Во идиот, никак размер запомнить не может, урод!

Рита провела бессонную ночь и получила обновку. После этого случая Анжела стала частенько эксплуатировать Семину: то велит сделать за себя курсовую, то доклад написать. Расплачивалась Лихова всегда одинаково: носила шмотки, новые, с бирками, очевидно, родители не жалели на наглую доченьку денег.

Потом Анжела разоткровенничалась, рассказала, как ловко вертит «бросившими» ее предками.

– Папахен бабла отвалит, – смеялась она, – я к мамахен иду. Та тоже расщедрится, правда, последнее время они шмутярой отделываются, но и ей применение найти можно.

Чем откровенней становилась Лихова, тем меньше она нравилась Рите. Семина была очень довольна, когда, получив диплом, ушла на работу. Лихова осталась в колледже, несмотря на бесконечную помощь Риты, Анжеле не удалось вовремя завершить курс наук.

Месяца через три на Риту начали сыпаться несчастья. Сначала заболела мама, да так тяжело, что дочке пришлось, бросив все, дежурить в больнице, иначе Вера Николаевна могла не выжить.

В конце концов Рита вырвала мать из когтей смерти, но в каком виде: безгласную, неподвижную, практически не реагирующую на действительность.

Не успела Семина привезти маму домой, как случилась новая беда: девушку уволили с работы.

– Нам нужны старательные сотрудники, – заявила управляющая, – а у тебя сплошные отпуска за свой счет.

– Извините, у меня мама больна, – попыталась оправдаться Рита.

– Будешь теперь около нее спокойно сидеть, – мерзко ухмыльнулась директриса, – а у нас не богадельня.

Вот когда Рита поняла, почем фунт лиха! Деньги испарились мгновенно, исчезли, словно кусок льда при пожаре. Маме требовались дорогие лекарства, памперсы, хорошее питание, и Семина начала продавать вещи. В конце концов положение стало безнадежным. Веру Николаевну нельзя было оставить одну, а чтобы зарабатывать деньги, Рите требовалось выйти на службу, значит, для матери нужно найти сиделку, но за услуги платят, а чтобы получать деньги… начинай сначала.

В какой-то момент на девушку навалилась такая черная тоска, что она всерьез стала задумываться о самоубийстве. Если прыгнуть с пятнадцатого этажа, проблемы разом кончатся! Удерживала ее от непоправимого поступка только мысль о беспомощной маме.

В тот момент, когда Рита окончательно пала духом, ей позвонила Лихова и спросила:

– Ты где работаешь?

Семиной ужасно не захотелось говорить однокурснице правду, и она соврала:

– В салоне.

– Говори адрес.

– Зачем тебе? Это обычная парикмахерская.

– У меня ща временные трудности, – захихикала Анжела, – предки повоспитывать решили, дотации лишили. Думаю, ты должна меня бесплатно постричь и покрасить.

– Еще чего! – обозлилась Семина.

– Экая ты неблагодарная.

– Я?

– Ты, именно ты.

– За что же мне тебе обязанной быть?

– Сколько шмоток даром от меня получила!

– Я их отработала!

– Вовсе нет, я на нищету тебе давала, неужели считаешь написание конспектов работой? – с искренним удивлением заявила Анжела.

И тут Рите стало так горько, что и не передать словами, она зарыдала и швырнула трубку.

Через час раздался звонок в дверь, и на пороге появилась, как всегда, веселая Лихова.

– Ты и дома можешь меня постричь, – заявила она.

У Риты от подобного нахальства перехватило горло, а Анжела как ни в чем не бывало сморщила носик:

– Фу, чем у тебя воняет! Как в туалете! Квартиру надо хоть изредка мыть, грязнуля!

Кровь бросилась Рите в голову, дрожащими руками она распахнула дверь в комнату Веры Николаевны и прошептала:

– Вот любуйся! Это моя мама.

– Господи! – подскочила Лихова. – Чем от нее несет? Немедленно отправь ее в больницу, открой окна, задохнуться можно! Тут жить нельзя! Отвратительно!

Семина, рассчитывающая хоть на каплю сочувствия, заплакала и на пике истерики выложила Лиховой все: про инсульт, безработицу, немилосердно дорогие лекарства и мгновенно пачкающиеся памперсы.

Анжела поковыряла носком элегантной туфли паркет, развернулась и… ушла. Рита утерла слезы и отправилась кормить маму, она страшно рассердилась на себя за проявленную слабость: нашла кому жаловаться! Анжеле!

Около одиннадцати вечера Лихова неожиданно вернулась, она протянула хлопающей от удивления глазами Рите несколько больших пакетов.

– На, держи, – надменно сказала бывшая однокурсница.

– Это что? – изумилась Рита.

– Памперсы, – презрительно пояснила Лихова, – в подарок, бесплатно.

Меньше всего Семиной хотелось брать что-либо из рук Анжелы, но крайняя бедность, как правило, учит быть смиренным.

– Спасибо, – прошептала Рита, – ты меня здорово выручила.

И тут Анжела удивила ее до отключки, она внезапно улыбнулась открыто, дружески, без обычно присущих ей ехидства и наглости, и потом воскликнула:

– Люди должны помогать друг другу.

Семина вытаращила глаза, а Лихова раскрыла сумочку, выудила оттуда очень дорогую, самую навороченную модель мобильного телефона, украшенную стразами, и велела:

– Записывай номерок.

– Зачем? – окончательно растерялась Рита.

– Место тебе, дуре, нашла, – пояснила Анжела, – да не в вошебойке, на вокзале, а в элитном салоне. Клиентов у них – лом! Стрижка больше ста баксов стоит, мастера, если, конечно, постараются, получают огромадные чаевые. Иди завтра к хозяйке, тебя берут.

Дрожащими пальцами Риточка схватилась за ручку и тут же уронила ее.

– Нет, – простонала она.

– Что «нет»? – обозлилась Лихова. – В каком смысле «нет»? Только две минуты назад ты рыдала, жаловалась на отсутствие работы…

– Маму оставить не с кем, – заплакала Семина, – за ней нужен постоянный уход.

Анжела испустила протяжный вздох.

– Господи! У тебя одни неразрешенные проблемы! Смешно! Надо лишь покрутить мозгами, и все будет пучком. Чего рыдать? Я вот включила фантазию и мигом нашла выход. Сиделка нужна? Пиши еще один номер. Прямо сейчас звони, она завтра в шесть утра примчится. Звать Нинкой, учится в институте, ей деньги требуются, на стипуху не прожить, будет к тебе по очереди с подружками бегать, возьмут копейки, потому что диплома медсестры не имеют… Памперсы поменять, накормить да укол сделать особого ума не надо. Ну, чего рот разинула? Вот дура! Хорошо, я сама ее вызову!

Рита, окаменев от радости и удивления, молча наблюдала, как Анжела ловко разруливает только что казавшуюся совершенно безвыходной ситуацию. Пару часов назад Семина всерьез подумывала о самоубийстве, а вот теперь жизнь заиграла праздничным фейерверком. Лихова легко, играючи устроила все: работу, памперсы, сиделку.

Через неделю после того, как Рита вышла на работу, в салон заявилась Лихова и сказала ей:

– Ну вот, теперь я обслуживаюсь у тебя бесплатно.

Парикмахерша заволновалась.

– Анжелочка, я готова для тебя сделать все, что угодно, но администратор тщательно следит за нами.

– Экая ты неблагодарная, – укорила Лихова, – недолго хорошее помнишь!

Рита прикусила губу и попыталась найти выход.

– Приезжай ко мне домой.

– Фу! Это очень далеко.

– Давай я к тебе приеду.

– Нет, мне нравится в салоне, – отрезала Анжела и плюхнулась в кресло, – волосы нужно покрасить, постричь, уложить, а уж как все это проделать бесплатно, твоя забота.

Семина замялась, была лишь одна возможность обслуживать Лихову – самой оплачивать услуги, оказываемые ей, но ведь это дорого! Рита оказалась в очень неприятной ситуации: с одной стороны, ей не хотелось выглядеть неблагодарной, с другой – Анжела станет теперь через день бегать на укладку.

В конце концов Рита пробормотала:

– У меня сейчас клиентка, работы еще на полтора часа.

– Ладно, – легко согласилась Анжела, – пойду пока кофе попью.

Глядя, как бывшая однокурсница выходит из салона, Рита испытала, мягко говоря, дискомфорт. Она соврала Лиховой, никакой работы у нее не было, только проблема не решена, она лишь отложена на время, Анжела скоро вернется.

С камнем на душе Семина пошла в подсобку и пригорюнилась.

– Отчего грустишь? – спросил вошедший следом за Ритой стилист Костя Рамкин.

Симпатичный юноша понравился Рите в первый день ее появления в салоне, поэтому она вздохнула и честно изложила ему свою историю. Стилист улыбнулся:

– Эка печаль. Нам разрешают обслуживать родственников, правда, не более одного человека. Материалы оплачиваются, а труд специалиста – нет. То есть ты бесплатно работаешь с клиентом, он ничего не дает за стрижку, укладку, ему говорят лишь цену краски, лака, шампуня… Поняла? Назови Лихову… ну, допустим… двоюродной сестрой.

Обрадованная Рита понеслась на рецепшен, вернувшаяся Анжела села в кресло и довольно протянула:

– Говорила же, всегда найдется выход, а ты вечно ноешь, вместо того чтобы думать.

Вечером, перед самым закрытием салона, Рамкин подошел к Семиной и поинтересовался:

– Ну как? Прокатило?

– Спасибо тебе, – с чувством воскликнула Рита, – я деньги только за материал отдала!

Костя улыбнулся:

– Пожалуйста, хочешь, научу, каким образом сэкономить на краске и шампуне?

– Очень!

– Ты свободна или тебя ждет кто?

– Только мама дома.

– Давай в кино сходим? – предложил Рамкин. – Если тебя, конечно, мой внешний вид не отталкивает.

– По-моему, ты очень симпатичный, – выпалила Рита, – сразу мне понравился.

Костя покраснел.

– Вот накоплю денег и сделаю шлифовку кожи.

– Ничего не видно.

– Да ладно, я сам знаю!

– А у меня «уши» на ногах, – вдруг ляпнула Рита, – похудеть надо.

– Да ты тростиночка.

– Нет, смотри, вот он, жировой запас.

– Так это хорошо, – с самой серьезной миной заявил Рамкин, – настанет голод – не умрешь!

Рита расхохоталась, Костя тоже заулыбался. Вот так у них начался роман, получалось, что Семина вновь должна быть благодарна Лиховой. Не пожелай Анжела сэкономить на прическе, парикмахерша бы и не разговорилась со стилистом.

В общем, жизнь Риты наладилась. Студентки-медички аккуратно присматривали за Верой Николаевной, в салоне у Семиной мигом образовалось много клиентов, зарплата росла, чаевые радовали, а еще Риточка была влюблена и любима. Костя имел самые серьезные намерения. Он жил один, о родственниках лишь сухо сообщил: «Их нет». Парализованная Вера Николаевна не испугала Рамкина. Придя первый раз к Рите, он не наморщил нос, не стал выяснять, отчего в квартире стоит тяжелый запах, не вздрогнул, увидав неподвижное тело, а просто сказал:

– Может, нам специальную кровать купить? Вроде тех, что в больницах стоят, станешь ручку крутить – изголовье приподнимется, меньше сил потребуется, чтобы Веру Николаевну ворочать.

Коротенькое словечко «нам» прозвучало как предложение руки и сердца, Рита расплакалась от счастья, она была готова теперь стричь, красить и укладывать волосы Анжелы каждый день.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *