Штамп на сердце женщины-вамп

Внимание! Это полная версия книги!

Онлайн книга «Штамп на сердце женщины-вамп»

Внимание! Это полная книга!
Cтраница 8

Глава 3

Локтев уехал, а я осталась сидеть на скамейке. Стоит ли говорить мужу о визите Андрея? Наверное, нет. Маневин очень расстроится. Не нужны Феликсу лишние переживания. Он ничего не сможет сделать с бывшей супругой. Сама справлюсь. Найду подход к Марии Ивановне, она заставит свою подлую внучку прикусить язык. Ну-ка, изучу содержимое папки, которую оставил Локтев. Я пошла в сад, легла на раскладушку и погрузилась в чтение.

Семья Демидовых раньше жила в центре Москвы в старом доме, построенном в начале двадцатого века. В небольшой трешке обитали Борис Константинович, сотрудник одного из московских НИИ, Мария Ивановна, его жена, врач-терапевт, и двое их детей: Гена и Миша, который был на пять лет младше брата. Евдокия Сергеевна, мать Марии, жила вместе с дочерью и зятем.

Пятерым людям не очень-то комфортно жилось в небольших апартаментах с шестиметровой кухней и крохотным санузлом, но тогда многие ютились в коммуналках. Демидовы мало чем отличались от своих немногочисленных соседей, у них не было машины, зато имелась избушка в деревне Козловка. В пятистенке всю жизнь прекрасно обитала Евдокия Сергеевна, но потом ее дочь вышла замуж за Бориса, родила Гену, и мать приехала помочь с младенцем. Декрет тогда давали на короткий срок, ребенка, которому исполнилось несколько месяцев, приходилось определять в ясли. Нет, никто не запрещал уволиться с работы и сидеть дома, но как прожить на одну зарплату? Научный сотрудник получал немного, да и терять трудовой стаж Мария не хотела. Поэтому Евдокия Сергеевна засучила рукава, стала для Гены нянькой, а для дочки и зятя домработницей. Не успел первый внук подрасти, как появился второй, и баба Дуня окончательно угнездилась в столице, в деревню она уезжала с мая по сентябрь, увозила на свежий воздух мальчишек и работала не покладая рук, закатывала на зиму банки. Когда ребятишки подросли и отпала необходимость везде ходить с ними за руку, Евдокия постарела, ей стало трудно носить воду из колодца, топить печь, и вопрос об ее возвращении на постоянное жительство в Козловку не поднимался. Баба Дуня осталась с дочкой и зятем, твердой рукой вела хозяйство.

Никаких бурных событий в жизни Демидовых не происходило. Были радости: Борис защитил кандидатскую диссертацию. Марию Ивановну сделали завотделением районной поликлиники. Денег стало больше, но машиной они так и не обзавелись. Геннадий окончил девять классов и поступил в художественное училище, он решил стать декоратором, делать реквизит для театральных спектаклей. Когда Гена перешел на второй курс, семья перебралась в новую квартиру, сменила свою трешку на такую же по размеру, но в блочной башне в другом районе, в противоположном конце столицы. Почему Демидовы решили переехать? Обмену предшествовала череда мрачных событий. В доме Демидовых ограбили, изнасиловали и убили молодую женщину. На труп наткнулся возвращавшийся вечером с занятий Гена. Юноша, наверное, перепугался, и, конечно, его стали таскать в милицию для дачи показаний. Общение с сотрудниками отделения – не самая приятная вещь, но следствие закончилось. А куда деться от неприятных эмоций, которые испытываешь, входя каждый день в подъезд, где ты обнаружил труп? Скорее всего родители, чтобы избавить сына от нервного потрясения, в рекордно короткий срок провернули обмен. Долго квартиру не выбирали, перебрались в первую попавшуюся. Не успели они обустроиться на новом месте и отойти от стресса, как скончался Борис Константинович. Его никак нельзя было назвать стариком, он никогда не жаловался на сердце, но у Бориса случился обширный инфаркт. Вскоре после похорон зятя умерла баба Дуня. Казалось, птица удачи навсегда улетела из гнезда Демидовых. Но рано или поздно тяжелые времена проходят. Гена получил диплом и устроился на работу в театр, создавал декорации, разные предметы, которые требуются по ходу действия спектакля: вазы, украшения, мебель. Несколько лет он трудился в мастерской, а потом ему в голову пришла гениальная идея. В России тогда зарождался класс по-настоящему богатых людей. Они, в отличие от подпольных советских миллионеров, не скрывали свои доходы. Обладатели тучных состояний в СССР ставили в своих квартирах обшарпанные входные двери, ходили годами в одном пальто и не пускали в дом гостей, чтобы те, не дай бог, не увидели кузнецовские сервизы, картины великих мастеров, уникальные ковры. Их жены никогда не выгуливали свои шубы из соболя, детям строго-настрого запрещалось говорить, что они едят на завтрак черную икру. Такое поведение объяснялось страхом попасть в зону внимания ОБХСС
[3]
. Деньги в те времена богачи зарабатывали отнюдь не законным путем. Кое-кто шил в подпольных цехах одежду (особым спросом пользовались плащи из ткани «болонья» и женские костюмы из кримплена), а кое-кто просто воровал. Мужские и женские трусы тех лет держались на теле с помощью белой тонкой резинки. Она продавалась на метры в каждой галантерее и стоила дешево. Но никто не знал, что копеечный товар имеет сортность. Директор магазина получал его с фабрики с маркировкой «Три», а потом выставлял на прилавок под номером «Один». Первый вариант стоил десять копеек за метр, а второй – четырнадцать. Изделия ничем друг от друга не отличались, ну разве что чуть варьировался цвет. Разница в четыре копейки шла в карман директора и тех, кто его прикрывал. Всего-то четыре копейки! Вам смешно? Ну да, полная ерунда. Да только эта резинка нужна была всем, начиная с младенцев и заканчивая престарелыми бабушками-дедушками. Ее активно использовали домашние хозяйки, мужчины в гаражах. Ею перевязывали кипы бумаг, с ее помощью держались не только трусы, но и мебельные чехлы, простыни на кроватях, девушки стягивали резинкой волосы в хвост. В каждом доме, гараже, учреждении, в общем, везде имелись мотки этой очень дешевой резинки. В тысяча девятьсот шестьдесят первом году население СССР составляло двести шестнадцать миллионов человек. Умножьте эту цифру на четыре копейки и представьте, что одного метра потребителю мало. Понимаете теперь, почему дети директора какого-нибудь магазина «Галантерея» ели черную икру половниками?

В начале девяностых в России стали появляться другие богатые люди. Они не скрывали своих доходов, наоборот, демонстрировали их окружающим. Кичились роскошными домами, заграничной мебелью. Если советский человек мечтал купить ондатровую шапку и машину «Жигули», как у соседа, то нувориши изо всех сил желали обзавестись эксклюзивными вещами, и Геннадий понял это одним из первых. Он основал маленькую мастерскую, в которой начал производить мебель на заказ. Но предприятие не снискало успеха. Диваны, кресла, столы, стулья от Демидова стоили дорого, но это же были изделия российского мастера. А все, что произведено на родине, «новые русские» покупать не спешили, им требовался товар из‑за границы. Гена прогорел, с горя пил три недели, а потом решил, раз ничего не получилось, потратить свои маленькие накопления на отдых. Демидов давно мечтал побывать в Великобритании, походить по замкам. Вот он и отправился в Шотландию, и там ему в голову пришла гениальная идея. Вернувшись в Москву, Демидов распечатал сделанные во время поездки фотографии, нашел снимок оригинального торшера, у которого вместо ноги была винтовая лестница, сделал копию, снабдил ее табличкой «Торшер. Восемнадцатый век. Собственность барона Мортира. Замок Труи» и позвонил одному из своих приятелей, дизайнеру Юрию Витову. Тот как раз оформлял квартиру толстосума, который заказал интерьер в классическом стиле. Светильник хозяину понравился, но он потребовал доказательства того, что напольная лампа на самом деле копия той, которой владеет барон. Геннадий предоставил снимки помещений замка. Нувориш заплатил солидную сумму и спросил:

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *