Шуры-муры с призраком

Внимание! Это полная версия книги!

Онлайн книга «Шуры-муры с призраком»

Внимание! Это полная книга!
Cтраница 45

– Сколько ему лет, по-вашему? – улыбнулась Леся.

– Судя по виду и по тому, как крепко дедулю скрутил маразм, эдак лет двести пятьдесят, – усмехнулась я.

Олеся взяла у официантки бокал с латте.

– Ему семидесяти не исполнилось, по нынешним временам это не возраст.

– Да ну? – удивилась я. – Григорий Петрович совсем седой, еле передвигается, весь сгорбленный, и с головой беда. Вот не повезло мужчине! Оказывается, он не дряхлый старец.

Леся потянулась к эклеру.

– Отнюдь. Седина не признак преклонного возраста, у некоторых людей она появляется на пороге тридцатилетия. Мне кажется, Григорий Петрович хитрец, наверное, у него есть проблемы с памятью, но он их преувеличивает.

– Зачем? – удивилась я.

Олеся отложила пирожное.

– Евлампия Андреевна, скажите…

– Давайте без отчества, – перебила я, – и… минуточку, откуда вам известно, что моего отца звали Андрей? Никогда не представляюсь по имени-отчеству.

– А я никогда не подхожу к пациентам и не сую им в руки свои визитки, – парировала Леся. – Если позволите, сейчас объясню. Наше общество создано богатым успешным человеком, который десять лет назад потерял жену. Ей сделали подтяжку, случился анафилактический шок, а в клинике не оказалось реаниматолога. Муж добился закрытия медцентра, но пока он воевал с неквалифицированными медиками, понял, как много на рынке пластической хирургии некомпетентных, жадных, гоняющихся только за сиюминутной выгодой людишек, и решил объявить им войну. Так появилось «Общество борьбы с мошенниками». Мы действуем как Штирлицы. Под другими фамилиями тайно внедряемся в клинику, нанимаемся на низшие должности: уборщица, санитарка. Поломойку или тетку с «уткой» всерьез не воспринимают, доктора при ней ведут откровенные беседы. Разве полуграмотная уборщица поймет мудреные медицинские термины? Чего стесняться дуры? Но мы подобным образом собираем много материала, у нас на руках оказываются нужные документы. Сейчас объектом нашего внимания стала «Юность», в этой клинике красоты далеко не все благополучно. Не надо считать нас пираньями, собрав полное досье, мы сначала беседуем с владельцами заведений, предлагаем им исправить ошибки, если они делают правильные выводы, мы их поддерживаем, но, если не обращают внимания на критику, действуем жестко, благодаря нашему обществу несколько медцентров закрылось. У нас прекрасные связи с прессой, многие журналисты охотно оказывают нам помощь, публикуют материалы про обманщиков. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Помните, из какого романа эта фраза?

– Ну конечно, – откусив кусок от корзиночки со взбитыми сливками, ответила я. – Илья Ильф и Евгений Петров «Двенадцать стульев».

– Если чиновникам от медицины плевать на граждан, которых убивают и обирают нечестные пластические хирурги и косметологи, то кто же будет наводить порядок? – вздохнула Олеся. – Вот мы и пытаемся это сделать. Отлично знаю, чем занимается Анна, она подпольно оказывает разные услуги, вам сделала процедуру «Открытый взгляд». Медсестра, даже опытная, не имеет права этим заниматься. Но, повторяю, к постороннему человеку я бы не подошла, а вас решила предостеречь.

Я положила остатки пирожного на тарелку.

– Мы знакомы? Встречались раньше? Не подумайте, что я похожа на Григория Петровича, но совершенно вас не помню.

– Мы видимся впервые, – успокоила меня Леся, – но я о Евлампии Романовой с недавнего времени от Коли Епифанцева постоянно слышу. Он вами восхищается, счастлив, что попал стажером в агентство Вульфа. Я поливала цветы в холле, услышала, как Анна воскликнула «Евлампия!», и мигом сообразила, кто вы. Имя очень редкое.

– В Москве может найтись вторая Евлампия, – улыбнулась я, – вы рисковали.

– Такого же возраста? Навряд ли, – возразила Леся, – а если учесть ваш необычный цвет волос, то это и вовсе невероятно. Минут за тридцать до вашего появления мне позвонил Коля, мы с ним немного поболтали, и он сказал: «Евлампия удивительная женщина, сегодня пришла с оригинальной прической, теперь у нее красно-розовые волосы. Прикинь, ей это очень идет. Расскажу Францу, она в восторг придет». Франц – это его девушка Марина, она под таким ником ведет в Интернете блог про макияж и бьюти-новинки. А еще Николаша показывал фото, сделанное на праздновании юбилея агентства. На вас было очень красивое голубое платье, сидело идеально. Хотя с вашей фигурой можно мешок натянуть, и он прекрасным покажется.

– Коля ваш сын? – поразилась я. – Но ему двадцать семь лет.

– А мне сорок четыре, – весело уточнила Леся, – я родила мальчика, едва закончив школу. Спасибо бабушке, которая на себя младенца взяла, поэтому я смогла в институте учиться. Я могу вам чем-то помочь? Кажется, догадываюсь, что вас в клинику привело. Смерть Лауры Кривоносовой. Верно? Сотрудникам объявили, что она покончила с собой, отравилась препаратом «Дорминочь». Кстати, его в клинике активно используют, дают в стационаре, чтобы человек после операции хорошо спал. Мне жаль Лауру, у нее был непростой характер, но Кривоносова честная до мозга костей, по крайней мере, во всем, что касается профессии. Коллеги ее терпеть не могли, она никогда не прощала ошибок, халатности, лени. Если замечала непорядок, сразу докладывала Майе Григорьевне. Анна тем же занимается, стучит на коллег, но делает это тайком и наушничает не хозяйке, а ее помощнице Варе. Варвара с Аней подружки неразлейвода, друг другу помогают. Варя медсестру прикрывает, а та с секретаршей барышом от своих клиентов делится. А Лаура на летучке вставала и ну шашкой размахивать. «Майя Григорьевна, обращаю ваше внимание на то, что вчера вечером пациенту забыли сделать укол». Ну и так далее, она прямо в глаза правду-матку рубила. А кому такое понравится? Федина тоже не в восторге была. Ей-то приходилось на доклады Кривоносовой реагировать.

– Значит, у кого-то в клинике могло возникнуть желание отравить Лауру? – спросила я.

– Большинство сотрудников ее недолюбливало, – протянула Олеся, – но чтобы убить… надеюсь, таких нет.

– Персонал часто чаевничает? – продолжала я.

Леся нацелилась на «картошку».

– Чтобы все вместе за одним столом, это крайне редко бывает, но комната отдыха не запирается, любой может туда зайти. Заварку не прячут, на столе всегда торт, конфеты, булочки – подарки пациентов. Ну и привычки друг друга известны. Лаура не любила ни чай, ни кофе, она пила исключительно травяные сборы, приносила с собой термосы, ставила их на столик. Легко можно было выбрать момент и подсыпать в шиповник или ромашку «Дорминочь».

– Термосы? – повторила я. – Их было несколько? Одного не хватало?

Леся стала собирать ложечкой молочную пену со стенок бокала.

– Один раз я поинтересовалась у нее: «Зачем два термоса таскать? Тяжело ведь». Она ответила: «Лесенька, если я не остаюсь на дежурство, то всегда перед уходом выпиваю два стакана успокаивающего чая, там пустырник, валерьяна, мята, ромашка. Днем его употреблять нельзя, он вызывает сильную сонливость, а после окончания смены милое дело. Пока до дома доберусь, минут тридцать пройдет, как раз настой действовать начинает. Поэтому и два термоса, в одном, например, листья смородины, их днем использую, а во втором то, что расслабляет. Меня часто муж встречает-провожает, сумку с чаями в багажнике возит». Про то, что Лаура перед уходом настой пьет, всем известно было. Кривоносова термосы не прятала, они всегда на одном месте стояли. Несколько раз старшая медсестра предлагала коллегам свои травяные настои попробовать, кое-кто согласился, потом плевался, никому они по вкусу не пришлись.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *