Смех и грех Ивана Царевича

Внимание! Это полная версия книги!

Смех и грех Ивана Царевича | Дарья Донцова | страница 9

— Хозяев дома нет. Куда уехали, не знаю.

Вечером ни Ксения, ни вдова, ни Анфиса не перезвонили Людмиле, не спросили: «Ты приезжала? Ой, прости, а мы все внезапно отправились за покупками». Мила сама набрала номер Винивитиновых. Трубку сняла все та же верная Надежда Васильевна, фальшиво заахав, она сказала:

— Вы нас пока не навещайте. Грипп всех свалил. Кха‑кха… Кажется, у меня тоже начинается.

— Может, лекарств купить? — предложила Люся.

— Нет‑нет, ничего не надо, — решительно отвергла ее предложение горничная. — А главное, пока не приезжайте, а то еще заразитесь.

Две недели Винивитиновы болели. А потом у них никак не находилось свободного времени для встреч с Милой. Каждый раз, когда Оконцева звонила и говорила Елизавете Матвеевне или Анфисе, что хочет подъехать — мол, давно не виделись, соскучилась, — она слышала в ответ:

— Ой, так жаль, но не получится, мы запланировали поход в магазин за туфлями для Ксюши (или: надо отвезти к врачу Эмму Геннадиевну… купить Матвею Ильичу пиджак… ну и так далее).

Людмила, конечно, сообразила, что ее расспросы о смерти отца не понравились… кому‑то из членов семьи, скорее всего Елизавете Матвеевне, и теперь она объявлена у Винивитиновых персоной нон‑грата. Вот тут уж Оконцева окончательно пришла к выводу, что ее отца убили, и обратилась к Элеоноре.

Почему не в полицию? Смерть Семена Кирилловича объявлена естественной, он отправился в мир иной в декабре прошлого года, с того момента прошло много времени, сейчас на дворе глубокая осень. Даже если представить фантастическую ситуацию, что Оконцева сможет добиться возбуждения дела, то как доказать факт отравления? Тело невозможно эксгумировать — его нет, даже пепел развеян.

Нора умный человек и, естественно, понимает, что о неких тайнах люди никогда никому не станут рассказывать. Но если в доме постоянно находится кто‑то внимательный, он сможет разузнать много всякой информации. Поэтому нужно, говоря языком спецслужб, внедрить меня к Винивитиновым. Вот только как это организовать?

Элеонора ломала голову, у нее рождались всякие фантастические идеи, например сделать меня обожателем Анфисы. Но вдруг в дело вмешался господин Случай. Ей позвонил близкий приятель, владелец агентства по найму прислуги, и сказал:

— Нет ли у тебя на примете мужчины средних лет, приятной наружности, обладающего безупречными манерами, честного, не болтливого, не имеющего никакого отношения к миру криминала и согласного работать дворецким в аристократическом доме? Обычно на эту должность я привожу людей из Англии, в России такие специалисты мало востребованы, да их у нас попросту нет. Но сейчас особый случай. Княгиня Елизавета Винивитинова‑Бельская не владеет иностранными языками, ее родители тоже не полиглоты, поэтому им нужен россиянин. Весь мозг себе сломал, где найти такого?

Моей нанимательнице потребовалась вся выдержка, чтобы не заорать от радости. Сделав пару вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, Нора ответила:

— Есть отличная кандидатура — Иван Павлович Завирушкин. Служил за границей, вернулся из‑за болезни пожилой матери. Я его прекрасно знаю, но скорее всего, Иван уже пристроился, такие работники, как он, на дороге не валяются.

— Умоляю, познакомь меня с ним, — возопил владелец агентства. — Уж я постараюсь переманить парня!

Элеонора в кратчайший срок изготовила хвалебные отзывы от якобы бывших хозяев чудо‑дворецкого, проживающих в разных странах, и новый паспорт для меня. Увидев его, я усмехнулся:

— Фамилия Завирушкин не самая благозвучная.

— Просто это первое, что пришло в голову, — честно призналась моя нанимательница. — Сначала я на автомате выпалила «Иван Павлович», потом изменила «Подушкин» на «Завирушкин», в рифму…

И вот уже несколько дней я являюсь дворецким в усадьбе Винивитиновых‑Бельских и внимательно наблюдаю за событиями в доме.

Елизавета Матвеевна усиленно изображает из себя княгиню. Как на самом деле следует себя вести даме, чей род насчитывает несколько столетий, она не знает, поэтому старательно копирует поведение героинь глупых кинофильмов о жизни аристократии.

Эмма Геннадиевна вполне мила и никем не прикидывается. Старушка постоянно лечит мужа от разных болезней и нежно заботится о своей собаке.

Я знаком с дамами, которые вечно таскают при себе крохотных терьеров в ошейниках, щедро украшенных стразами, постоянно целуют любимцев и восклицают: «Ах, мой Жоржик все‑все понимает!»

Но Эмма Геннадиевна — особый случай. Она считает своего Рича человеком, наряжает его в пиджаки, свитера, рубашки, брючки, разговаривает с ним, спрашивает у него совета. И, самое интересное, Рич, судя по всему, тоже уверен, что он не собака. По крайней мере, карликовый пудель вышагивает в своих нарядах с весьма довольной миной, ест за обеденным столом из серебряной миски и, когда хозяйка интересуется: «Дорогой, как считаешь, что нам лучше сделать — посмотреть телевизор или пойти погулять?» — отвечает: «Гав, гав».

А чтобы Эмма Геннадиевна правильно истолковала его пожелания, идет либо к двери, либо к столику, на котором лежит пульт. Те, кто мало знаком с миром животных, поражаются его сообразительности, но я, имеющий в друзьях обезьяну Мими, знаю, что наши меньшие братья умнее некоторых представителей человеческого рода и уж точно в разы благороднее, вернее и порядочнее, чем кое‑кто из людей. Лично я не встречал собак, которые воруют чужие кошельки, или кошек, распускающих сплетни.

Бабушка по‑разному относится к внукам. Родиона она любит, а Ксюшу нет, но я ее понимаю.

Родион вежливый, разговаривает тихим голосом, ходит неслышно и, вернувшись с занятий, прилипает к компьютеру. Если Эмма Геннадиевна просит его прогулять Рича (пес один не желает бегать по двору), юноша не ноет и не говорит: «Попозже обязательно», а спешит на улицу.

К Ксении с такой просьбой старушка никогда не обращается. Вначале я считал, что прохладные отношения сложились у них из‑за отъезда девочки в Канаду — Ксюши долго не было в Москве, на каникулы она не прилетала. Но потом стал свидетелем того, как Эмма Геннадиевна потеряла свои бифокальные очки и налетела на внучку с криком:

— Немедленно верни мои глаза!

— Что мне с ними делать? На заднице носить? — в привычно хамской манере отреагировала Ксения. — Бабушка, створожь свой мозг и тогда поймешь, что мне твои очки без надобности.

— Ты всегда их прятала! — взвилась Эмма Геннадиевна. — Засовывала в диван, в подушки, один раз утопила в банке с вареньем. И сейчас за старое принялась.

— Ты того, да? — скривилась внучка и повертела пальцем у виска. — Вспомнила шалости семилетнего ребенка. Ничего, что я вот‑вот замуж выйду?

— Человек растет, а сущность его не меняется, — ответила Эмма Геннадиевна. — Ты всегда была противной, обожала подсматривать за взрослыми, подслушивать. Сколько раз я тебя из шкафа в своей спальне вытаскивала? Только лягу в кровать, а дверца скрипит. Кто там? Внучка дорогая! И ведь не маленькая уже была, подросток.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *