Страстная ночь в зоопарке

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 14

На всякий случай Вальтер решил отрезать мне путь к отступлению:

– Отлично. Прямо сейчас скажи Варваре, что принимаешь ее предложение. Поторгуйся, потребуй хорошую плату, заодно подтверди: «Да, меня наняла Ольга, в ее планах покупка «Шпикачки». Но сейчас нельзя заводить с Волковой никаких бесед, умер Роберт. Необходимо подождать немного. Переведи меня на более престижную работу, предоставь возможность свободно передвигаться по ресторану. Надо, чтобы добытая мною информация выглядела весомо, тогда Оля прислушается к моему мнению в отношении тебя».

– Я хотела на Новый год быть дома, – напомнила я. – Билет куплен.

– Поменяют за пять минут! – пообещал Вальтер и тут же спохватился: – Надеюсь, этого не потребуется. Ну, пожалуйста! Вероятно, за два-три дня ты справишься с заданием. Ты уже внедрилась в коллектив.

– Ага, очень успешно, под видом негритянки, – мрачно сказала я. – Ох, совсем забыла про Нуди! Он меня съест!

– Я уверен, что тридцать первого декабря ты очутишься в Москве. Просто понаблюдай за обстановкой, – вкрадчиво сказал Вальтер, – непременно что-нибудь заметишь! Знаю, у тебя удивительно зоркий глаз.

Я хотела поинтересоваться у шефа полиции, почему он уверен, что у меня «удивительно зоркий глаз», но тут в моем кармане заработал мобильный. На дисплее высветился не московский номер, и я испугалась. Вдруг это Оля? Что сказать женщине, которая неожиданно стала вдовой? Глупо бубнить: «Очень вам сочувствую». Но из трубки послышался чуть надтреснутый голос:

– Виола! Прости неуклюжую дуру! Устроила тебе приключение! Позвала печь коврижку, а тебе пришлось мне «Скорую» вызывать!

– Раиса! – обрадовалась я. – Как самочувствие?

– Вроде ничего, – не очень уверенно ответила экономка, – лежу скучаю! Телевизор смотреть не разрешают, говорят, голова заболит! Не подумай, что я жалуюсь, палата замечательная, но поболтать не с кем.

– Хочешь я приеду? – предложила я, посмотрев на часы.

– С огромным удовольствием, – не стала скрывать радости Рая, – где ты сейчас находишься?

– В ресторане «Шпикачка», – отрапортовала я.

– Господи, что тебя туда занесло? – воскликнула экономка. – Неужели дома еды не нашлось? «Шпикачка»! Фу! Садись на автобус второго маршрута, он с синей табличкой, езжай до остановки «Госпиталь милосердия», моя палата на первом этаже, с номером комнаты мне повезло, тринадцатый.

Бургштайн вполне солидный город, но не Москва. Меньше часа мне понадобилось на вторую беседу с Варей и поездку до клиники, где томилась от скуки Раиса. Она выглядела неважно. Под глазами залегли черные тени, щеки были бледными, губы по цвету почти сливались с ними. В небольшой палате поместились железная кровать, какие-то шкафчики, чертящие зеленые линии мониторы, штатив с капельницей и стул.

– Можешь рассказать, что со мной случилось? – попросила Рая.

– Я надеялась, ты этим со мной поделишься, – сказала я, устанавливая на маленьком прикроватном столике-доске коробочку с пирожными, купленными в местной кондитерской.

Раиса медленно приняла сидячее положение. На одном из экранов начали подниматься и опускаться зеленые стрелки.

– Тебе лучше лечь, – испугалась я, – позвать медсестру?

– Нет причины для беспокойства! – бодро ответила экономка. – Дурацкий прибор регистрирует любой всплеск активности. Сперва я сама вздрагивала, но потом врач объяснил, что монитор показывает, как часто бьется сердце. Потянешься за газетой, черточки начинают плясать.

– Ты сейчас не нервничай, наплюй на все, – попросила я.

Рая махнула рукой.

– Не получится! Я всегда была излишне эмоциональна. Вчера включила телевизор, а компьютер прямо затрясся, потому что мое сердце от выпуска новостей заколотилось. Не бойся, ничего страшного. Ну, потеряла на некоторое время сознание.

Я решила сказать Рае правду:

– Ты лишилась памяти.

– Не навсегда же, – засмеялась экономка, – сейчас уже все в порядке. Между прочим, я с удовольствием вымела бы прочь из головы кое-какие моменты своей биографии. Но, к сожалению, неприятное крепко укореняется в мозгу. И я припоминаю, как Толя ласково попросил у меня чаю.

Я опустила глаза. Интересная интерпретация событий. Значит, вопли «Эй, ты, дура, тащи живо чайник, да поскорее, дура стоеросовая» на самом деле нежное воркование. Интересно, как выражается гений математики, когда зол на супругу?

Раиса тем временем продолжала:

– Я собрала поднос, он оказался тяжелым, а руки у меня теперь не такие сильные, как прежде.

– Зачем ты взяла большой серебряный? – не удержалась я. – Лучше пользоваться пластиковым.

Раиса возразила:

– Ой, никогда! Толечка обожает, когда все красиво: свечи, сверкающая посуда, салфетки.

Ну да, отчего не любить роскошное убранство, если его обеспечивают чужие руки!

– Я открыла дверь, – бубнила Рая, – Толенька указал на широкую консоль и сказал: «Поставь поднос там!»

Отлично! Математик не озаботился встать и взять из слабых рук немолодой супруги тяжелую ношу! Он настоящий дикарь!

– Мне, дуре, сообразить бы, что Толенька неожиданно изменил своему правилу, – каялась Рая, – но я хотела, как всегда, поставить поднос на письменный стол. Толя возмутился, вспылил и совершенно справедливо сказал: «Не сюда!»

Я сделала вид, что верю рассказу Раисы. Пусть она думает, будто я не слышала рык раненого вепря, который прозвучал под сводами пряничного домика: «…! …! Куда прешь, идиотка? …! …!»

Не мне судить, каков математический талант Потапова, но матерился он виртуозно, почище портового грузчика.

– Мне стало неудобно, – говорила Раиса, – я расстроила Толю, а вот потом воспоминания путаются. Вроде я наклоняюсь и натыкаюсь на руку мужа. Сейчас понимаю, что второпях зацепилась за ковер, стала падать, а Толенька хотел подхватить неуклюжую корову.

Я пожалела Раю. Теперь-то я сообразила, как разворачивались события в кабинете ее мужа. Анатолий ударил жену, та свалилась и осталась лежать без движения. По моим наблюдениям, чем грубее человек, тем он трусливее. Небось математик нагнулся над поверженной женой, а та не подавала признаков жизни. В голове гения зародилась простая, как веник, мысль: он убил Раису. Охотно верю, что мерзкий тип не собирался лишать ее жизни, небось «Пифагор» отлично понимал: ни одна душа не станет ему так прислуживать, как верная спутница жизни. Но вот такое я дерьмо![6] Анатолий не рассчитал силы удара, перепугался, быстро оделся и сбежал. Перед тем как покинуть дом, он зачем-то заглянул на кухню. Может, хотел взять бутербродов на дорогу? Но там сидела я, пришлось мерзавцу убегать с пустыми руками. Надеюсь, он затеряется в лесах, которые окружают Бургштайн, и его слопают в дремучей чаще кровожадные волки-людоеды или разорвут на клочки медведи.

– Потом я вроде приоткрыла глаза, – волновалась Раиса, – буквально на пару секунд разлепила веки – и ничего не понимаю, вижу чье-то лицо. Женщина незнакомая, она все спрашивала: «Посчитайте до десяти, назовите свою фамилию!» А затем я проснулась в больнице. Как там Толенька без меня? Я лежу тут безо всякой информации! Звоню домой, он трубку не снимает. Но это ничего, Толя не прикасается к телефону, мобильный считает самым злым врагом людей, утверждает, что он испускает губительное для человеческого мозга излучение. Смертельное! Но я очень волнуюсь. Как там Толечка?

– Тебе не сказали? – ляпнула я и прикусила язык.

– Что? – напряглась Раиса. – Толя? Ему плохо?

– Твой муж ушел из дома, – пролепетала я и посмотрела на монитор, показывающий сердечный ритм больной, – его ищут, не переживай, Толю непременно найдут.

Экономка прижала ладони к груди.

– Ушел? – переспросила она. – Давно?

– Почти сутки прошли, – выпалила я, – но ты не нервничай, он тепло оделся, натянул пальто, шарф, шапку, перчатки не забыл.

– Голубые, – шепнула Рая.

– Верно, – подтвердила я, – слишком яркие для скромного человека.

Раиса опустилась на подушку.

– Вилка…

В коридоре послышались шаги, кто-то втолкнул в палату столик на колесиках, на нем стояла коробка с лекарствами. На мониторе взвились вверх зеленые линии.

– Опять укол! – простонала Раечка. – Я буду похожа на подушку для булавок. Зоя, давайте пропустим инъекцию?

Симпатичная медсестра погрозила ей тоненьким пальчиком:

– Ай-ай! Врача нужно слушаться, если он назначил лечение, выполнять его указания следует тщательно, тогда вас скоро отпустят!

– До дрожи боюсь уколов, – честно призналась Раиса.

– Вижу, – подтвердила я, – пока мы разговаривали, на экране были плавные синусоиды, но стоило появиться шприцам, как линии задрожали.

– Очень глупо, – укорила Потапову Зоя. – Попрошу посетительницу выйти в холл.

Я отправилась за дверь, увидела за конторкой другую девушку в ярко-голубом халате и поинтересовалась:

6

Виола вспоминает анекдот. Змея попросила черепаху перевезти ее через реку. «Ты меня ужалишь», – не соглашалась черепаха. Гадюка начала упрашивать: «Конечно, нет! Буду лежать на твоем панцире, если ты погибнешь, на дно уйду и я». Черепаха прониклась аргументом и разрешила гадюке вползти на ее панцирь. На середине глубокой реки змея изо всех сил куснула черепаху. «Мы же с тобой утонем обе, – закричала черепаха, – зачем ты так поступила?» – «Вот такое я дерьмо», – объяснила змея, идя ко дну.

– Как дела у больной из тринадцатой палаты?

– Спросите у лечащего врача или обратитесь в справочную, – увильнула от прямого ответа медсестра.

– Вы уж за ней приглядите, – попросила я, – не ровен час, домой убежит! Рая считает себя полностью здоровой.

Сестра показала на большой лист, прикрепленный к стене.

– У нас все по расписанию, а выписка исключительно по приказу доктора. Вот почитайте.

Девушка говорила с сильным акцентом, но ее речь была мне понятна.

От скуки я начала изучать текст.

«7.00 – подъем, проверка температуры, прием лекарств

8.00 – 8.14 – раздача завтрака

9.30–13.15 – процедуры, исследования, лечение

Во время тихого часа и ночного сна выход из отделения закрыт.

Внимание! Если больному предписано принимать таблетки и инъекции более двух раз в сутки, медсестра непременно должна соблюдать время раздачи лекарств.

Передвижение пациентов по коридору разрешается в сопровождении персонала».

– Больница строгого режима, – пробормотала я.

– Верно, – улыбнулась медсестра, которая не поняла моей шутки, – пациент обязан отдыхать, набираться сил, его нельзя утомлять бесполезными посещениями, и конфеты у нас запрещены как аллергены.

Из-за поворота коридора вырулил рабочий в белом комбинезоне.

– У кого из-под балконной двери дует? – спросил он.

– Тринадцатая палата, – сурово произнесла дежурная, – сейчас больную вывезем в коридор и вас впустим.

– Поторопитесь! – велел слесарь. – У меня заказов по горло!

– Интересы больного прежде всего. Ждите, – торжественно объявила девушка и ушла в комнату за конторой.

– По-русски говоришь? – спросил рабочий.

– С детства, – откликнулась я.

– Дуй из ихнего бурга, пока цела, послушай дядю Сашу, я тебе дело советую! – воскликнул рабочий.

– Вы, наверное, недавно сюда приехали, – с сочувствием сказала я, – сначала всегда тяжело, даже если из одного дома в другой переезжаешь, а уж страну поменять и вовсе трудно. Через какое-то время вы привыкнете!

– Я тут не первый год! – с тоской пояснил дядя Саша. – Ехать не хотел, да жена с тещей уломали, мечтали о дешевых шмотках. Волонтер уговаривал, золотые горы сулил, дуры уши и развесили. Он им такого наболтал! «Как приедете, получите отличную собственную квартиру, работу, машину, в магазинах дешевизна, будете на отдых в Египет три раза в год кататься». Я послушал и сказал ему:

– Больно сладко ты поешь. Дома все родное, а там даже воздух чужой.

Но разве бабы разумную речь послушают! Ногами затопали! Теща завопила:

– Там нам квартиру подарят! Личную! А здесь мы в коммуналке ютимся!

Жена ей подвякивать принялась:

– Машина и оклад приличный! Загранка не наша страна, там все шикарно.

Я попытался возражать:

– Языков иностранных мы не знаем, как объясняться будем?

А волонтер и говорит:

– Не переживайте, в Бургштайне в основном живут русские, местные давно с ними породнились, там, как в Москве, никаких проблем с общением, везде по-нашему балакают. Приедете, устроитесь, а потом заговорите на их языке, так со всеми происходит. Но если вдруг его не освоите, то в Бургштайне вас всегда отлично поймут.

И поет, и поет, фотки показывать начал.

– Вот дом, сад, в кресле эмигрантка сидит, платье на ней французское, из натурального шелка, туфли кожаные, на столе фрукты, вино, колбаса хорошая. Не бойтесь, и у вас точь-в-точь так же будет.

Я было заикнулся:

– Двухэтажный особняк бесплатно не дадут.

А волонтер спокойно отвечает:

– Конечно, нет! Зачем мне вас обманывать? Жилплощадь предоставляет предприятие, печатный комбинат. Вы там работаете, администрация вручает вам ключи от коттеджа, кредит за особняк выплатите из зарплаты лет через десять. Не хотите, ваше дело. Вакансий на фирме мало, у Ольги Сергеевны люди десятилетиями служат, потому что условия царские. Я считаю, вам здорово повезло, раз вы в программу «Переселение» попали. Но у меня времени на упрашивание нет. Принимайте конкретное решение. Да или нет! На халяву полно желающих, например, Петровы, Катя и Сережа.

Тут моя жена как заорет:

– Катька? Наша соседка?

– Верно, – кивнул вербовщик, – они вторые в моем списке.

Дядя Саша махнул рукой:

– Бумаги мои бабы враз подписали, и мне велели закорючку на каждом листе поставить. Ахнуть не успел, как здесь очутился.

– Вас обманули? – спросила я.

Слесарь кивнул.

– Сначала мы в общежитии несколько месяцев маялись. Та же коммуналка, что и в Москве, только почище. Потом нам домик выделили. Ты в девятом районе была?

– Нет, – ответила я, – только по центру ходила.

– Скатайся, – посоветовал дядя Саша. – Стоят домушки, чистые близнецы. Три комнаты, кухня, ванная, терраса, участок одна сотка, заборов нет. И машины у всех маленькие, подержанные. Опять коммуналка получается! Чуть чихнешь, а из соседней табакерки «Будь здоров!» гаркают.

– Но вам дали коттедж, – возразила я дяде Саше, – пусть крошечный, но свой. Это же лучше, чем толкаться на одной кухне с соседями!

– За дом платить надо! – сердито ответил слесарь. – Машину тоже не подарили, мебель, люстры не задарма достались. Бабы за шмотками кинулись, набрали кредитов, вся зарплата на выплаты уходит, мне на пиво не остается. В рабство попали к этой Ольге Сергеевне. Все ей тут с мужем и братом в ноги кланяются, но я понял: это мышеловка. Поманила салом и защелкнулась. Вовек с Волковой никому не расплатиться. Люди у нее в рабах. И они меня выгнали!

– Кто? – не сообразила я.

– Жена с тещей, – с неохотой ответил дядя Саша. – Кто-то им наболтал, что я с Эрикой… ну… того…

– Вас заподозрили в измене супруге, – уточнила я.

– Все из-за этой Ольги Сергеевны, – разозлился дядя Саша, – соблазнила моих дур! Жили бы в Москве и не развелись!

– Нелепо обвинять Волкову в своих дурных поступках, – не выдержала я. – Ладно, пусть домик мал, но вы же не рассчитывали его в подарок получить? И кредит можно было не брать, и от жены не бегать. Каждый человек сам кузнец своего счастья!

Дядя Саша стукнул кулаком по стойке.

– Нет! Она шибко богатая, могла бы и так нам, бедным, все дать, а не заставлять на себя горбатиться!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!
Добавить свой комментарий:
Имя:
E-mail:
Сообщение: